Юрий Соколов – Время святого равноапостольного князя Владимира Красное Солнышко. События и люди (страница 33)

Итак, все попытки и св. Ольги, и Оттона Великого использовать Византию для легитимации своих государств, упрочения статуса правящих династических кланов, окончились ничем. Положение Людольфингов было, все же, предпочтительнее: Священная Римская империя скреплялась изнутри синьориально-вассальной системой, на вершине которой находился, как высший арбитр, император. На Руси же все находилось в состоянии становления. Княгиня Ольга еще в первый год своего правления расставила по землям тиунов, с тем, чтобы постепенно разрушить систему племенной федерации и со временем упразднить автономию окраин. Однако Святослав Игоревич в 970 году все начинания правительницы уничтожил и, рассадив своих сыновей по уделам, вернулся к системе племенной федерации. Княгиня Ольга долго и упорно – Господь, благословляя ее замысел, умножил годы ее жизни – выстраивала отношения с Византией и почти дождалась того, чтобы получить из Константинополя согласие на династический брак и предоставление церковной иерархии. Но Святослав Игоревич своими войнами на Балканах перечеркнул и это. Условное единство Руси на начало самостоятельной власти Ярополка сохранялось не более, чем по инерции. Нужно было думать об укреплении власти системно. И здесь Ярополк показал себя продолжателем дела св. Ольги: его заботило повышение статусного уровня титула великого князя до недосягаемого, а это мог дать только династический брак. Византия отпадала. Во-первых, после всего того, что сделано было Святославом, Иоанн Цимисхий вряд ли сможет (да и вряд ли захочет) превозмогать предубежденность византийской элиты. Во-вторых, в Киеве шаги Ярополка в направлении Византии были бы приняты с осуждением по причине все той же войны на Балканах и гибели Святослава с войском. Оставалось довольствоваться тем, что функционируют торговые отношения. Но если закрыты византийские перспективы, то следовало вспомнить о перспективах западных. И Ярополк активизировал дипломатические усилия с целью породнения с Людольфингами.

К сожалению для Ярополка Святославича, свободных дочерей или сестер в окружении Оттона II не было. Но интерес к установлению наиболее крепких отношений между Русью и Германией был и у великого князя, и у императора, а потому нашелся и вариант «брачного союза». Правда, этот вариант предполагал лишь косвенную связь с родом Людольфингов.

«Вайнгартенская история Вельфов» – весьма известный источник по средневековой германской истории. Тем более известный, что касается рода Вельфов (у итальянцев этот род назывался Гвельфами) – соперника германской династии Штауфенов. Расцвет рода относится к рубежу XII–XIII веков. «Вайнгартенская история» относится по времени к началу этого расцвета – она появилась в 1160-х годах: к этому времени уже сошли со сцены Людольфинги (в 1124 году), да и Киевской Руси уже не было, а вот род Вельфов как раз пребывал в поре своей наивысшей активности и могущества: саксонский герцог Генрих Лев, известный своим властолюбием, коварством и свирепостью, как раз к 1160 году, захватив земли славян-ободритов, стал хозяином огромной территории и бросил вызов самому Фридриху I Барбароссе, открыто претендуя на императорскую корону. Текст «истории», основывающийся на записанной полувеком ранее «Генеалогии Вельфов», получил название по монастырю, расположенному на западном берегу Боденского озера, что в Швабском герцогстве, где и находился центр родовых владений Вельфов. В обоих источниках содержится рассказ о женитьбе графа Рудольфа II Альтдорфского на Ите фон Энинген, о которой указывалось, что она – «дочь знаменитого графа Куно». Подчеркивая высокородность невесты, источники отмечают, что женой графа Куно и, соответственно, матерью невесты была одна из дочерей императора Оттона Великого по имени Рихлинт. От этого брака было четверо сыновей и четверо дочерей. Примечательно же то, что одна из дочерей графа Куно и Рихлинт оказалась выдана замуж «за короля Руси». Иначе говоря, родной сестрой Иты фон Энинген, ставшей также графиней фон Альтдорф, была жена великого князя Киевской Руси. Вопрос – какого?

Николай Александрович Баумгартен, крупнейший исследователь родословий Рюриковичей, работавший после 1917 года в Ватиканских архивах, не особо утруждаясь доказательствами, счел, что дочь «знаменитого графа Куно» – это вторая христианская жена Владимира Святославича, с которой он вступил в брак после 1012 года, когда умерла «базилисса Анна» из Македонской династии. На долгое время в наглей стране эта точка зрения стала доминирующей и даже бесспорной. Но на Западе «Генеалогию Вельфов», да и «Вейнгартенскую историю» считали недостоверной, хоть и средневековой, но все же подделкой, каковых накануне Возрождения было изготовлено множество. «Знаменитый граф Куно» оказывался вовсе не знаменитым, и никак не могли определить, кто это такой. Да и Рихлинт среди известных дочерей Оттона Великого не числилась.

Многое прояснилось после публикаций исследований Армина Вольфа: «знаменитый граф Куно», это и в самом деле весьма заметная личность в средневековой истории – герцог Конрад Швабский, он же граф Рейнгау, Уфгау и Ортенау, который и в самом деле имел четырех дочерей и четырех (а по некоторым данным даже пяти) сыновей. Если вопрос о «графе Куно» (он и в самом деле был родом из Энингена) оказался разрешен, то этого нельзя в той же мере сказать относительно его жены. Часть историков (Дональд Джакмен и Йоханнес Фрид) склонны считать Рихлинт не дочерью, а внучкой Оттона Великого, т. е. она была дочерью старшего сына создателя Священной Римской империи, герцога Людольфа Швабского. Именно потому-то и утвержден был герцогом на хофтаге в Вероне граф Конрад на освободившееся после смерти не оставившего наследников Оттона Швабского. Есть и иные версии, утверждающие, что Рихлинт на самом деле «Юта» или «Юдит», и относится к роду Ахалольфингов через как бы своего отца, графа Адальберта Мархтальского. Впрочем, куда правдоподобнее, что Рихлинт и в самом деле была дочерью Оттона Великого, возможно, внебрачной: в конце концов, хроники оказались правдивы во всем остальном, почему нужно их свидетельству отказывать именно в данном вопросе? То, что Конрад всегда держал сторону Оттона II, то, что он был утвержден швабским герцогом – это вполне объясняемо тем, что он был шурином императора.

Трудно представить, чтобы киевский великий князь, в союзе с которым Оттон II был весьма заинтересован, согласился бы вступить в брак с дочерью всего лишь одного из многочисленных германских графов, не связанных родством с императором. Подобное предложение в Киеве вправе были бы счесть за унижение. Другое дело – брак с племянницей императора, если уж нет свободной его дочери или сестры.

И в самом деле, одна из дочерей графа Конрада, Адель, как указывается, была «женой короля руггиев». Однако, вот что примечательно: почему в «Вайнгартенской истории Вельфов», где авторы столь щепетильны в вопросах чести и иерархического положения, титулуют Конрада (т. е. «Куно») только графом, а не более высоким титулом герцога? Очевидно, по той причине, что авторы просто переписали эту информацию из «Генеалогии Вельфов», у них просто не было времени разбираться в сотнях имен и тысячах титулований, которые постоянно «скользят» и то группируются вокруг той или иной фамилии, то разбегаются в стороны, переходя на побочные ветви. Понятно, что и авторы «Генеалогии Вельфов», а это всего лишь «свод» источников, не мудрствуя лукаво, так же переписали информацию из тех источников, которые оказались в их распоряжении и которые до нас не дошли. Отсюда следует, что на момент сватовства своей дочери Адели с «королем руггиев», Конрад был только графом, причем, именно графом фон Энинген, потому что три прочих графских титула он обрел только после того, как стал герцогом Швабии. Поскольку Оттон Швабский, бывший также и герцогом Баварии, умер в 982 году, то решение о дальнейшей судьбе владений, оставшихся без законного наследника, принималось императором Оттоном II на хофтаге, созванном в мае 983 года в Вероне (так как дело происходило в разгар похода императорской армии в Италию). Хофтаг принял решение: герцогства разделить и назначить герцогом Швабии графа Конрада.

Конечно, к этому времени в Киеве уже в течение трех лет сидел Владимир Святославич. Но представляется невероятным, чтобы он за эти три года успел и отправить посольство в Германию, заботясь о породнении с родом Людольфингов ради союза со Священной Римской империей, и принять ответное посольство Оттона II, который именно в это время находился к югу от Альп и воевал на Аппенинском полуострове, и успел вступить в брак с приехавшей племянницей императора. Невероятно и то, чтобы внучка Оттона Великого вышла замуж за языческого князя, каковым на те годы все еще оставался Владимир Святославич. Однако более всего невероятным представляется то, что князь Владимир, который пришел к власти благодаря поддержке языческого Новгорода и прочих окраин, решился бы демонстративно разорвать с ними отношения ради союза с Оттоном II, ведь несомненно, что император в качестве условия брака потребовал бы от языческого князя принятия христианства. Надо полагать, что князь Владимир этот шаг рассматривал и допускал в ближайшей перспективе, однако он, очевидно, понимал его вне его мистической природы, а как действие политическое. Для него он становился все более очевидным по мере погружения в государственные дела. Но в контексте именно этих дел он должен был понимать, что брачный союз с Оттоном II весьма негативно отразится на взаимоотношениях с Византией. А рисковать этими отношениями он никак не мог – удельные окраины поддержали Владимира Святославича, имея в виду бесперебойные торговые отношения с Константинополем. Если же мы предположим, что князь Владимир к этому времени уже задумал принять крещение, и что истинная вера все более заполняла его существо, прорастая в своей живительной простоте в его сознании, то, тем не менее, он должен был таить это от большей части своего окружения, во всяком случае до тех пор, пока ему не удалось бы избавиться от наиболее опасных из своих языческих союзников, т. е. до тех пор, когда его положение как главы Киевской Руси окажется достаточно прочным. Отсюда вывод – ни о каком браке Владимира Святославича и Адели фон Энинген не могло быть и речи. Учитывая последующий брак князя на Анне, сестре византийского императора Василия Булгароктона, Владимир Святославич мог бы считаться «королем руггиев» из «Генеалогии Вельфов» только после 1012 года, то есть после ее смерти. Только вряд ли тогда великому князю (по причине старости и болезней) было до нового брака, да к тому же ни герцога Конрада I Швабского, умершего в 997 году, ни императора Оттона II, умершего еще раньше, в 983 году, ни даже его сына императора Оттона IV (троюродной сестрой которого была Адель фон Энинген), умершего в 1002 году, не было в живых. А если Адель еще к тому времени была жива, то она приближалась к полувековому рубежу и вряд ли могла рассматриваться как невеста. Из всего этого вывод: Н. Баумгартен ошибся – дочь «знаменитого графа Куно» никогда не была ни женой, ни даже невестой Владимира Святославича. Следовательно, Адель была женой великого князя Ярополка Святославича[28].