Юрий Соколов – Время святого равноапостольного князя Владимира Красное Солнышко. События и люди (страница 25)

Кто бы тогда мог предположить, что с 980-го года удача закроет свои врата перед императором и широко распахнет их перед князем-беглецом из далекого Новгорода? Когда армия во главе с Владимиром встанет на Дорогожическом рву против киевлян Ярополка, Оттон II в это же время, потерпев страшное поражение от арабов, уничтоживших все императорское войско, тайно будет добираться до Венеции на византийском корабле. Когда Владимир взойдет на престол погибшего Ярополка и начнет свою первую военную кампанию уже в статусе главы Киевской Руси, завершившуюся разгромом полков и присоединением Прикарпаться, Оттон II столкнется с новой для себя оппозицией как в Германии, так и в Италии. Когда Владимир с успехом проведет войну против ятвягов, Оттон II, чтобы восстановить свой авторитет, начнет вторично большую войну против арабов. В это же время Дания фактически выйдет из-под германского влияния, восстанут славянские племена Полабья и станут нападать на города и монастыри Саксонии, Бранденбурга и Фрисландии. Весь север и восток Германии окажется в огне и хаосе. Однако все внимание императора будет сконцентрировано именно на Южной Италии. Упрямый, не желавший сдаваться, он решил взять реванш именно там, где судьба от него отвернулась. Из-за неожиданной смерти папы Бенедикта VII Оттон II вынужден будет остановиться в Риме, чтобы проконтролировать проведение конклава и не допустить к тиаре кого-либо из клана Кресценциев и прежде всего антипапу Бонифация VII. Ослабевший организм императора, разрушенный избыточным психологическим и физическим напряжением десяти лет, станет легкой добычей для римской лихорадки, и к исходу 983 года император умрет, имея от роду всего-то двадцать восемь лет. Величественную и печальную похоронную церемонию возглавит только что избранный стараниями покойника папа Иоанн XIV, которому спустя год предстоит, в свою очередь, погибнуть от мести восторжествовавших Кресценциев. Владимир же тогда будет находиться только на подступах к главному делу своей жизни. Германия будет занимать в сфере политических интересов Владимира хоть и не первое, однако же далеко не последнее место. Правда, иметь дело ему придется уже с Оттоном III и регентшей Феофано. Их он тоже переживет.

Высаживался ли Владимир на берег Померании или Фрисландии? Маловероятно. Рискнем утверждать, что будущий креститель Руси никогда не встречался с Оттоном II, но, что вероятно, исходя из традиций и практики того времени, отправил императору послание. Правда, еще более вероятно, что по причине множества забот и по ничтожности политического веса новгородского изгоя это послание министериалы Императорского секретариата не сочли нужным передавать своему государю. Существо дел в Германии было слишком очевидно: искушенный Добрыня и набиравшийся опыта Владимир должны были быстро понять, что искать поддержки, а также людей в Германии в то время, это идея мертворожденная и совершенно бесперспективная. Владимир же не из тех, кто тратил время на фантомы.

Наемных ратников следовало искать в Скандинавии. Но так уж вышло, что политика Оттона II сильно осложнила поиски для Владимира и в этом регионе.

Естественно было прежде всего обратить взор к Дании. Даны были лучшими скандинавскими воинами и, кроме того, страна эта была родиной Рюрика[21]. В свое время Рюрик и его отец, конунг Харальд Кларк, много сил и времени истратили, чтобы вернуть власть над некогда принадлежавшей им Ютландией. Но даже имея такого союзника, как император Людвиг Благочестивый, не преуспели в этом. Впрочем, какая могла быть помощь от того, чья держава стремительно рушилась из-за войны, развязанной мятежными сыновьями? В борьбе за корону уже стареющему Рюрику досталась небогатая добыча – порубежный и бесплодный Эйвонский лен, который ему тоже пришлось спустя некоторое время покинуть. Как известно, путь старого Рюрика тогда лежал в скандинавские анклавы за Финским заливом, где судьба ему уготовила место совсем уж неожиданное – приглашенным новгородским князем и (чего Рюрик никогда не узнал), основателем одной из самых могущественных династий. Спустя век с того времени правнук Рюрика, князь Владимир Святославич, если и должен был к кому обратиться за поддержкой, то именно к могущественному королю Дании Харальду Синезубому, который уже перевалил за пятидесятилетний рубеж, из которых лет тридцать он провел на данском троне. Свидетельств об этом удивительном властителе много, но, к сожалению, все они довольно поздние и, соответственно, малодостоверные. Могущество Харальда I подвергалось не раз испытаниям внешними врагами, однако же внутри своих владений он имел непререкаемый авторитет. В становлении Владимира Святославича датский король сыграл весьма существенную роль. На протяжении всех лет правления Владимира будет отчетливо прослеживаться, так сказать, «рациональный стиль» Харальда Синезубого. Этот «стиль» заключался в гибкой тактике, сочетающей демонстрацию силы и готовность к компромиссам, жесткий контроль над ситуацией, складывающейся из нескольких параллельно развивающихся и как бы автономных, внешне не связанных сюжетов, связывание всех сюжетов в единый стратегический замысел, суть которого в упрочении государства. Тактика может иметь любые формы, даже парадоксальные, даже такие, которые осуждаются (в том числе и самыми близкими людьми), главное, чтобы она инициировалась самим правителем и оставалась подконтрольна, чтобы она непременно, быстро или медленно, но работала на стратегический замысел. Существенный элемент этого «стиля» – терпение, быть может, самое сложное для человека вообще и для политика в частности, умение и сила воли сдерживать себя до того благоприятного момента, когда однажды посеянные зерна дадут всходы, и ситуация качественно изменится в лучшую сторону. От Харальда к Владимиру перешла и устойчивость к неудачам: жизнь есть жизнь, она не может складываться из одних только побед. Неудача – это урок, который надо усвоить и найти для решения задачи иное решение.

Сохранить психологическую устойчивость, внушить всем уверенность в конечном успехе и найти новое решение – именно в этом мудрость правителя. От Харальда у Владимира и склонность к опосредованности в управлении. Определяя стратегию и тактику, поручать конкретное исполнение, часто долгосрочное, подобранному для этого по свойствам характера и дарований кому-либо из своего окружения. Это требовало умения хорошо разбираться в людях, знать их сильные и слабые стороны. Бывало, впрочем, что Владимир ошибался. Но ошибался и Харальд Синезубый.

В 986 году, уже будучи великим князем в Киеве, Владимир узнал о кончине Харальда Синезубого, произошедшей в одном из городов союзных ему вендов: конунг был ранен в сражении во время мятежа своего старшего сына Свена Вилобородого. Владимир не без оснований опасался своих старших сыновей: приемного Святополка и родного Ярослава. Каждый из них вполне мог сыграть роль Свена. Владимир не собирался повторять ошибки Харальда, который позволил Свену в полной мере обнаружить свой талант полководца и прославиться в сражениях с внешними врагами: Ярославу и Святополку давались поручения тяжелые, но менее всего способствовавшие приобретению ими народной любви: например, карательные экспедиции против бунтовщиков, сбор налогов, искоренение языческих традиций. Кстати, о язычестве: именно в Дании Владимир должен был впервые задуматься о целесообразности христианства для упрочения и процветания государства. Владимир не мог не заметить, что Харальд Синезубый был довольно непоследовательный христианин, тем более что он стал им под воздействием внешних обстоятельств. Видел Владимир и то, что у данов христианство приживалось нелегко и некоторые даны из-за религиозной политики своего короля покидали родину навсегда. Харальду удавалось избегнуть крупного мятежа на религиозной основе только потому, что он постоянно держал свою страну в тонусе военных походов, вынуждая данов перед внешней угрозой сплачиваться вокруг своего короля. Проблем из-за христианства было много, но польза в социально-политической и культурной сферах многократно их перевешивала. Увиденное в Дании заставило Владимира по-новому оценить политику княгини Ольги Мудрой. Конечно, так уж вышло, что личные его воспоминания о ней были не самые лучшие – она была для Владимира, скорее, грозной гонительницей. Но Владимир еще в Новгороде начал понимать, а в Дании увидел воочию, что политик, ставящий долгосрочные и великие цели, должен менее всего руководствоваться субъективными ощущениями, а только целесообразностью и пользой. Правда, пока Владимир никаких «великих целей» не ставил, так как он был все еще фигурой несамостоятельной, и для него актуальным было просто выжить в сложившейся ситуации. Но очень скоро опыт, полученный в Дании, даст свои полезные всходы. Харальд Синезубый был личностью харизматичной, хотя и зловещей в своем циничном коварстве, но также и очаровывающей, он был отличным учителем, ибо умел обучать не нравоучая, делясь опытом своей долгой, яркой и опасной жизни. Владимир же был, как показывает история, учеником в высшей степени способным. Впрочем, заметим, что уроки носили в большей степени заочный характер, поскольку в то время, когда Владимир с дядей Добрыней заявился в Данию, у короля было крайне напряженное время. При всех победах в прошлом, Харальду вновь нужно было думать о том, как удержать хотя бы часть прежних завоеваний, и о том, как бы вообще сохранить свою власть. В такой обстановке вряд ли он был расположен к долгому общению с князем-изгоем из находящейся на востоке от моря Гардарики.