Юрий Соколов – Время святого равноапостольного князя Владимира Красное Солнышко. События и люди (страница 18)

Получается, что Святославичи оставили князя Олега без своей поддержки, не помогли ему ни своими дружинами, ни ополчениями. Можно сколько угодно говорить об отсутствии опыта, политического чутья, прозорливости, способности к организации у удельных элит, но они очевидно не были полными безумцами. Во всяком случае, кто точно не был безумцем, так это Добрыня. Два обстоятельства заставляют усомниться в одиночестве Олега на поле битвы. Первое: после катастрофы при Овруче армии Свенельда нигде не пришлось столкнуться с организованным сопротивлением, даже в Новгороде, куда киевляне добрались стремительно, никем не останавливаемые. И второе: новгородцы не оказали Ярополку и Свенельду никакого сопротивления, а князь Владимир Святославич и посадник Добрыня бежали, причем аж «за море», т. е., видимо, в Скандинавию. Пройдет год, и дядя с племянником вернутся с новой дружиной, на которую, конечно, деньги дали новгородцы. Но тогда куда девалась прежняя «старая» дружина? Ее не было до того вовсе? Но это в высшей степени невероятно – князь без дружины! И не менее невероятно, чтобы столь опытный, способный к прогнозу и осторожный человек, как Добрыня, за отпущенное ему судьбой время никак не подготовился к войне. Куда вероятнее, что дружина была, но погибла! Поскольку ничего об обороне Новгородской земли не известно (да и вряд ли бы Ярополк не отнесся к Новгороду столь снисходительно, что воздержался в нем от репрессий!), логично утверждать (не предполагать, а именно, на сколько это возможно, утверждать!), что новгородская дружина полегла в Древлянской земле. Но это означает, что и другие уделы отправили туда же свои дружины. Повторим – должны были это сделать, ибо ни у кого не могло быть надежды, что только Олег может остановить киевлян, превосходящих его по численности и качеству; ибо точно было известно направление главного удара армии Ярополка и Свенельда. Итак, есть два варианта развития событий.

Первый: понимая неизбежность войны, удельная знать проявила редкую, граничащую с идиотизмом, некомпетентность и оставила князя Олега один на один с грозной киевской армией. Олег же проявил не меньшее легкомыслие, и вывел своих людей в поле, решившись попытавшись одолеть прославленного Свенельда в «регулярном сражении». Правда, тогда следует допустить, что среди древлянских воевод не было ни одного хотя бы относительно здравомыслящего человека и стоящего профессионала. Когда известие о катастрофе под Овручем дошло до уделов, местные вожди-Святославичи, подобно князю Владимиру, разбежались, а местные же «знатные люди» поспешили с изъявлением покорности киевскому князю.

Второй: оппозиция Киеву не теряла времени и готовилась к войне, тем более что ей благоприятствовала пауза, возникшая в самом Киеве из-за кризиса в связи с гибелью Люта и необходимостью Свенельду восстановить свои позиции. Это означает, что дружины уделов были стянуты в Древлянскую землю. Местом сбора был определен не Искоростень, находившийся слишком близко к границе Киевского удела, а Овруч – хорошо укрепленная крепость на севере Древлянской земли. Объединенные силы уделов предполагали в одном сражении сломить натиск киевлян, вслед за чем развить наступление к Днепру, на Вышгород и Киев. Именно этот вариант развития событий представляется наиболее вероятным, поскольку дает ответы почти на все вопросы: и почему уделы не стали сопротивляться продвижению киевлян на север (потому, что сопротивляться было уже некому); и почему Олег решился на сражение в поле, а не за стенами укреплений; и почему Владимиру и Добрыне пришлось спешно покидать Новгород и «за морем» искать людей для новой дружины, а самим новгородцам изъявлять покорность перед киевским князем. Но это также означает, что под Овручем произошло грандиозное сражение, в котором Киев одолел окраины. Рискнем предположить, что столь большого числа воинов на одном поле на Руси еще не сходились в смертельной схватке. И столь же беспримерным оно было по числу погибших. Для проигравшей стороны сражение окончилось не просто поражением, а настоящим избиением.

Однако чем вызвано поражение оппозиции? Ведь ее армия должна была быть огромна. Причины поражения подобных «сводных» армий хорошо известны. Примеров множество в истории. Конечно, каждый из удельных Святославичей хотел победы не только вообще, но и такой, при которой максимальные потери понесут все прочие союзники: ведь союзники они здесь и сейчас, при разгроме Ярополка, а когда победители (как предполагалось) выйдут к Киеву, они уже станут соперниками. Претендентов на киевский престол было слишком много, и о предстоящей схватке за него они не могли не думать. А чтобы там, в Киеве, позиции были предпочтительными, необходимо было: во-первых, сохранить в целости и сохранности свои дружины и, во-вторых, предельно ослабить дружины своих потенциальных соперников за Киев. Скорее всего, сюжет сражения напоминал то, что произошло в 1223 году на реке Калке, когда монгольские тумены Субедей-баатура и Джебэ-нойона фактически уничтожили численно превосходившие их русские войска, вышедшие в степь на помощь половцам: дружины русских князей наступали разрозненно, в битве не помогали друг другу. Причина катастрофы на Калке – результат удельной разобщенности Руси, единой как явление географическое, религиозное и культурное, но никак не политическое. Но и в 977 году под Овручем стояли войска уделов. Для них победа над Ярополком была только первой частью войны, и они не могли не думать о завершающей ее фазе, о схватке за стольный Киев, как русские князья на Калке не могли не думать о прерванной усобице, которую тотчас по возвращении из Дашт-и-Кыпчака они намеревались возобновить. Даже для великого полководца, с безупречным прошлым и огромным авторитетом, для личности с ярко выраженной харизматичностью объединить такую «сводную» армию, раздираемую противоречиями и подозрительностью, добиться согласованности от ее взаимно недоверчивых частей – задача почти нерешаемая. Да такой харизматичной личности и не было у оппозиции. Формально главнокомандующим был Олег Святославич, но просто потому, что военные действия проходили на территории его удела. Возможно, старшинство Олега определялось и возрастом – среди собравшихся Святославичей он был старше всех годами, хотя вряд ли ему было более двадцати лет. (Впрочем, неизвестно, были ли при армии прочие главы удельных княжеств; Владимир, как мы знаем, оставался в Новгороде, но это могло произойти и по отдаленности региона, и по многим иным частным и случайным причинам). Опыта командования войсками Олег до того не имел. Уже по одной этой причине воеводы могли игнорировать его приказы, если таковые и были. Скорее всего, общие решения принимались, как и на Калке, коллегиально, а во время военных действий это верный путь к катастрофе.

В отличие от удельной оппозиции, киевские войска имели единое командование. Однако, именно благодаря богатому опыту и как военачальника, и как государственного деятеля (сочетание этих качеств в одном лице создают особую благоприятность) Свенельд понимал, что военные кампании, проведенные князем Святославом, слишком дорого обошлись Киеву – огромные потери за короткий срок невозможно было восполнить даже в относительной степени. Причем, на берегах Дуная, Черного моря и Днепра нашли свой конец лучшие. Известно, что сам Свенельд добрался до Киева зимой на исходе 971 года с незначительным числом людей. Их соединение с небольшой дружиной Ярополка, находившейся в Киеве и вряд ли имевшей боевой опыт – это все, чем мог располагать Свенельд. Правда, средства, которыми располагал Киев, позволяли принять на службу дружинниками различных «искателей счастья». Но, во-первых, большинство их уже «прибилось» к различным уделам, оставшиеся были отнюдь не лучшими вояками и, что важно, малонадежными; а во-вторых, формальное скопление вооруженных людей нельзя считать войском. Это, кстати, касается и ополчения, которое, естественно, было набрано: ополчения отличались стойкостью и верностью, но хороши были главным образом в обороне, когда надо было «стоять насмерть», особенно когда позади родные поля, деревни и посады. Для наступления, для маневренной войны им не доставало выучки и подвижности. Но даже скромного летописного текста достаточно, чтобы сделать очевидный вывод – Свенельд перенял лучшее у Святослава, используя стратегию молниеносной и подвижной войны. И это было разумно: в затяжной войне у Киева на победу шансов было немного, так как потенциал уделов совокупно был значительно больше, чем Киева, и время позволило бы этот потенциал мобилизовать и по частям вводить в ход войны. Иначе говоря, уделы имели резервы, а вот Киев – нет. В этой ситуации необходимо было добиться решительного перелома в ходе войны немедленно. Все зависело не просто от первой кампании, а именно от первого удара, которому следовало стать поистине молниеносным и точным. Нужна была не просто победа, а именно разгром противника. Качество армии в этом случае требовалось высокое. Тут два варианта.

Первый: Свенельд совершил чудо (или подвиг) и сумел за год (это максимум, все же большая часть времени ушла на политическую борьбу в Киеве) создать из имевшихся в его распоряжении фрагментов вышколенную, образцовую армию.