Юрий Ситников – Жребий на неудачу (страница 8)
Усмехнувшись, Люська пустилась в сочинительство:
— Степанида Ивановна, понимаете, сегодня утром Виктор с Мариной улетели отдыхать.
— В отпуск?
— Угу.
— А куда направились, если не секрет?
— Э… в Сочи.
— Сочи — это хорошо, я была там трижды. Первый раз в шестьдесят девятом году…
Минут десять Люська слушала воспоминания Степаниды Ивановны о чудном отдыхе в Сочи. Уже сто раз пожалев, что не отправила Ливановых в Австралию, — уж там-то баба Стеша наверняка не была, — Люська нарочито громко вздохнула.
— Ах да, прости, я отвлеклась.
— В начале лета, — затараторила Люська, — мои родители планировали купить у Алексея Павловича дачу.
— Что?! Дачку? Вот те на! Он никак сдурел на старости лет, с дачей решил расстаться. Ну и жучок, а ведь мне ни сломом не обмолвился.
— Алексей Павлович не дал окончательного ответа, все тянул-тянул, говорил, ему необходимо все обдумать, хорошенько взвесить. А теперь он умер. Родители не оставили идею купить его дом.
— Поезд-то уже ушел, нет хозяина.
— Родители так не считают, — Люська равнодушно пожала плечами. — Планируют встретиться с детьми Алексея Павловича, предложить хорошие деньги, и, думаю, им не откажут.
Степанида Ивановна затрясла седыми кудряшками.
— Пусть не радуются раньше времени. Не выгорит у них дельце, попомни мое слово. Не было у Лешки деток, один он век свой доживал.
— Ни детей, ни родственников?
— Один, — повторила баба Стеша и почему-то покраснела. — Давай зайдем в дом, вроде на улице становится прохладно.
Посмотрев на нещадно палящее солнце, Люська потопала за пенсионеркой.
На веранде баба Стеша закрыла дверь на ключ и, опустившись в кресло, прошептала:
— Иногда даже страшно делается оттого, что я слишком много про всех знаю. Верно тебе говорю. Столько информации, что невозможно спокойно ходить по улицам. В прошлом году совершенно случайно узнала, что Машка Зернова забеременела от Гришки Кочеткова. Представляешь? А у Гришки жена имеется и деток двое. Машка поступила правильно, она Саньке Зубову сказала, что это его ребеночек, а тот, дурачок, уши-то развесил и замуж Машку позвал. Все бы ничего, да только проблемка одна туточки вышла.
— Какая?
— Я не удержалась и растрезвонила Машкину тайну местным кумушкам. А они-то язык за зубами держать не умеют, это ж такие сороки. Как начали трещать, естественно, слух и до Машки дошел. Она ко мне примчалась и с порога заявила, мол, ты, карга старая, не жилец, я тебя как-нибудь подкараулю и голову оторву. Осерчала на меня Мария. Оно и понятно, Санька-то ей ручкой сделал, так и родила без мужа девочку. Теперь, завидев меня, рычит словно тигрица. А спрашивается, чего ты зубы скалишь, сама во всем виновата. Ночами с разными парнями шастала. Да-да, я не выдумываю. Сама видела.
— Ночью?
— Ну да. Я часто ночью гуляю, — Степанида Ивановна отвернулась.
— И не боитесь?
— Как тебе сказать… всякое бывает, — уклончиво ответила баба Стеша. — А еще был неприятный случай с Чижиковыми. К ним сватья из Иркутска приехала. Они ее сразу на дачу привезли. А она баба с ветерком в голове — попросту говоря, идиотка полная. Но я-то этого не знала…
Люська отключила слух. От болтовни Степаниды Ивановны хотелось застрелиться.
— …в отделении полиции во всем разобрались быстро, — заключила баба Стеша. — И меня отпустили с миром. Но с тех пор я с Чижиковыми даже не здороваюсь, они для меня умерли. Знать их не желаю! Меня соседи либо любят, либо ненавидят, третьего не дано. Кому-то я как бельмо на глазу, а кто при встрече расцеловать готов. Вот взять, к примеру, Рудкиных, я им услугу оказала…
— Баба Стеша, а как к вам относился Алексей Павлович? — перебила Люська. — Любил или ненавидел?
— С Лешкой, земля ему пухом, мы дружили. Он часто у меня чаи гонял, о жизни толковал, секретами делился. — Степанида Ивановна нахмурилась. — Но почему не обмолвился, что дом продавать собрался, не знаю. Странно. Сначала квартирку на Славика переписал, теперь дом. Сам-то он где жить собирался?
— Кто такой Славик? Вы сказали, Алексей Павлович одинокий.
— Ну правильно, Славик совсем недавно появился. Я сама его не видела, знаю лишь со слов Алексея. Как я его ругала, когда узнала, что он квартиру добровольно отписал. Последними словами старика крыла.
— Степанида Ивановна, вы меня окончательно запутали. Можете начать с начала, когда вы впервые услышали про Славика?
— Могу. Я, милая, поговорить люблю. Особенно если собеседник приличный человек. Про Славика узнала в апреле, когда на дачу приехала. Алексей заявил, что, оказывается, перезимовал в товариществе и теперь здесь постоянно жить будет, квартиру, мол, на Славика переписал. Она ему нужнее, он молодой, недавно женился, хватит по общежитиям мотаться. И рассказал про старого друга, которому обещал в случае чего помочь сыну, Славке.
Люська услышала историю о том, что тридцать семь лет назад у Василия Асташкова родился сын. Когда ему исполнилось четырнадцать, родители переехали в Новосибирск. После смерти Славиной матери Алексею Павловичу позвонил друг и сообщил о новом несчастье. Вячеслава осудили на десять лет, он отбывает наказание в колонии общего режима. Находясь в подпитии, молодой человек поругался с приятелем, толкнул, тот, не устояв на ногах, упал и ударился головой о стену. Смерть наступила мгновенно.
Двадцатишестилетнего Вячеслава приговорили к десяти годам колоний. Спустя пять лет Асташков-старший по вине аферистов лишился двухкомнатной квартиры в Новосибирске. Рыдая в трубку, пенсионер попросил Алексея Павловича помочь сыну, когда тот выйдет на свободу. Написав Вячеславу письмо, в котором были московские координаты Алексея Павловича, Василий Асташков скончался от острой сердечной недостаточности.
Вячеслав вышел на свободу. Собственной жилплощади нет, идти некуда, и он, держа в кармане письмо отца, приехал в Москву. Разыскав Алексея Павловича, Вячеслав попросил временный кров. Но стоило старику узнать, что Слава в скором времени собирается жениться, он принял твердое решение — переписать квартиру на Асташкова.
— Я планировала осенью Алексея к себе жить пригласить. У меня квартира просторная, да и вдвоем веселее. Хотела в августе сказать ему об этом, а видишь, как все вышло.
— Степанида Ивановна, вы рассказали про Вячеслава полиции?
— А как же! Еще посоветовала, чтобы они этого Славика проверили. Вдруг он мошенник.
— Степанида Ивановна, мне нужен домашний адрес и телефон Алексея Павловича.
— А зачем? Думаешь, он и дачу на них оформил?
— А почему бы нет.
Баба Стеша встрепенулась.
— Правильно мыслишь, милая, я-то об этом совсем не подумала. Записывай адрес, наизусть помню. Память, слава богу, как у слона.
Чуть позже Люська, стараясь подобрать нужные слова, поинтересовалась:
— Баба Стеша, а у вас на участках в последнее время ничего странного не происходило? Может, вы замечали чего-нибудь?
— Замечала! Чижиковы купили надувной бассейн, плещутся в нем, как сардины. Ладно бы молча плескались, так ведь орут. Визжат, на психику давят.
— Я имела в виду другие странности. Возможно, вы видели людей, одетых не совсем подобающим образом.
— Зойка Стрельцова одевается неподобающим образом. Ну прям совсем неподобающим. Шортики короткие-короткие, а ножки у Зойки — будь здоров и не кашляй.
Сообразив, что вопрос следует задать в лоб, в противном случае разговор продлится до глубокой ночи, Люська выпалила:
— Степанида Ивановна, вы видели здесь клоуна?
— Севка Бекасов, когда напьется, вылитый клоун. Нос красный, волосы в разные стороны, смеется невпопад. Хоть в цирк его вези, честное слово.
Перед самым уходом Люська спросила, кто, по мнению бабы Стеши, мог убить Алексея Павловича.
— Бродяги. Захотели добром его поживиться. Замок у него хлипенький был, такой простой шпилькой открыть можно. Правда, изнутри щеколда имелась, но Лешка наверняка забыл ее задвинуть.
Сидя в электричке, Люська раскладывала по полочкам полученную информацию. Зря Витька над ней смеялся, от бабы Стеши удалось узнать много интересного. Взять хотя бы Вячеслава Асташкова. Определенно странный тип. Как взрослый человек может допустить, чтобы восьмидесятилетний старик, подаривший ему квартиру, зимой жил в дачном домике? Почему не настоял, чтобы Алексей Павлович остался в городе? В конце концов, мог потребовать. Но нет. Дед был лишним, помехой, а это уже наталкивает на мысли.
Утром Люська передала Виктору разговор со Степанидой Ивановной.
— Не вижу здесь ничего странного, — сухо произнес Витька. — Все объяснимо. Сделал человек подарок в виде квартиры сыну друга. Молодец!
— Неужели тебя не настораживает сам факт передачи квартиры Вячеславу?
— Нет.
— Витька!
— Деду было восемьдесят лет, родственников не имел, куда, по-твоему, ему жилплощадь девать? С собой на тот свет забирать? Почему бы не переписать квартиру на Асташкова? Или думаешь, его насильно заставили подписать документы?
— Не исключаю такой возможности.