Юрий Ситников – Жребий на неудачу (страница 31)
— Она у нас словно солнышко ясное!
— Красавица писаная!
— Рукодельница-мастерица!
Аркадий достал бумажник.
— И сколько возьмете?
— Дорого, милок, дорого.
— Не скупись, касатик.
— Невеста тебе ладная досталась.
— Называйте цену. За Галину любые деньги отдам.
— Щедрый женишок, — пели старухи. — Повезло Галке.
Вручив им по пятьсот рублей, Аркадий услышал:
— Мало!
— Мало?
— Плати больше, иначе Галку другому в жены отдадим. Другой-то не поскупится, щедрый выкуп заплатит, она женой ему верной станет.
Аркадий почесал затылок, бабки продолжали сканировать:
— Выкуп!
— Плати!
— Деньги!
Стоя в подъезде, Галина начала выходить из себя.
— Мама, чем они там занимаются?
— Выкуп за тебя просят, — пояснила Фекла Карповна.
— Какой еще выкуп? Почему меня не предупредили?
— Обычай это такой, подружки невесты должны просить у жениха выкуп за невесту.
— Подружки? Эти бабки мне не подружки.
— Твои-то подруги не додумались, — Фекла Карповна неодобрительно посмотрела на Нику. — А эти подсуетились.
— Дурацкий обычай, — буркнула Ника.
Галя саданула ногой по двери.
— Выпустите меня отсюда! Аркаша, оттащи всех к чертовой матери от подъезда и отвези меня наконец в ЗАГС.
— Слыхал, жених, как невеста волнуется? — бормотали старушки.
— К щедрости тебя призывает.
Дверь с грохотом открылась, на улицу выскочила Галина.
— Невестушка наша появилась.
Фекла Карповна обратилась к соседкам с вопросом:
— Сколько собрали-то?
— По тысяче внучек твой новоявленный дал.
— Прогадали! Говорила я вам, дурам, больше требовать надо. У него денег — куры не клюют.
…Из ЗАГСа гости отправились в ресторан.
Люську посадили между болтливой хохотушкой Светланой и молчаливой Кирой. Чувствуя себя явно лишней, Люська старалась особо не привлекать к себе внимания.
Когда начались танцы, Люська, улучив момент, подошла к Кожевникову.
— Борис Игоревич, вы про меня не забыли?
— Помню, — тревожно отозвался мужчина. — Давай-ка выйдем на воздух.
На улице Борис Игоревич попросил Люську рассказать, от кого она узнала о смерти Алексея Павловича.
Люська не стала ничего утаивать.
— И теперь я в замешательстве, — заключила она.
— Н-да, прямо история со многими неизвестными. А знаешь, ведь к Марату тоже приходил клоун. Ночью его заметила соседская девочка из окна своей комнаты. Он оставил Марату подарок. Платок. Платок из прошлого.
— Что за платок?
Кожевников вплотную приблизился к Люське.
— Марата задушил клоун, — прошептал он, быстро кивая головой. — На то у меня имеются веские доказательства. Белый грим! На пальцах Марата остались следы от белого грима. Таким обычно пользуются клоуны. Уж поверьте мне, я знаю, о чем говорю.
— Борис Игоревич, из этого следует…
— Вот вы где, — обиженно проговорила Галя. — Пап, ты молодец, дочь вышла замуж, а ты сбежал.
— Мы на минутку вышли.
— Возвращайтесь в зал.
Кожевников посмотрел на Люську и развел руками.
— Слово новобрачной — закон. Поговорим после торжества.
До десяти вечера Люська просидела словно на иголках. Она дважды пыталась возобновить разговор с Борисом Игоревичем, и оба раза находились те, кто мешал осуществить задуманное.
Борис Игоревич прошел в туалет, но зайти в кабинку не успел — зазвонил телефон.
— Слушаю, — пробасил Кожевников.
С того конца раздался свистящий шепот:
— Борис Игоревич, добрый день! У нас ЧП. Вернулись с дачи, а на кухне и в ванной потоп.
— Пантелей Иосифович, это вы?
— Я.
Этажом ниже проживали престарелые супруги Востряковы: Серафима Даниловна и Пантелей Иосифович. Однажды Кожевниковы уже затапливали стариков, поэтому Борис Игоревич, выбежав из туалета, прокричал в трубку:
— Я выезжаю. Ждите.
— Хорошо. Только поторопитесь, вода хлещет.