Юрий Ситников – Улика на память (страница 54)

— И что?

— Спросила, почему не на уроке, сказал, Екатерина Николаевна выставила. Она физиономию свою скривила, в учительскую позвала.

— Зачем?

— Сначала сам не понял, а когда усадила за свой стол и назвала Витей, — Комар усмехнулся, — сами знаете, Штангенциркуль редко кого по имени называет.

— Она вспоминает наши имена, когда ей что-то от нас нужно.

— Короче, начала интересоваться географичкой.

— В смысле интересоваться?

— Ну, типа нет ли у нас жалоб на Екатерину Николаевну, как она ведет себя на уроках, что говорит, не придирается ли? День был поганый, — Витька посмотрел на Маринку. — Столько всего навалилось, но больше остальных достала географичка. Не знаю, че за хрень произошла, меня переклинило… я Штангенциркулю про билеты рассказал.

— Идиот!

— Из-за тебя мы обломались.

— И Екатерину Николаевну подставил.

— Чего молчишь, Комаров?

— Могу спеть.

— Он издевается еще.

Димон подошел к Витьке вплотную. Тот сразу встал.

— Подленько ты поступил, Комар.

— Такие дела не прощают, — сказала Светка.

— Пусть идет к Екатерине, говорит правду.

— Я к ней не пойду.

— Пойдешь, — Димон уже был готов сцепиться с Витькой, я вовремя встал между ними.

— Не здесь. И я не вижу смысла идти Витьке к географичке. Его признания ничего не изменят.

— Предлагаешь его простить?

— Конечно, простить, — срывающимся голосом ответила Соня.

— Яковлева, молчи лучше в тряпочку.

— Заступники мне не нужны, — сказал Витька.

— Слышала, Сонька, поэтому кончай каркать. А ты, Комар, колись.

— Что вы хотите услышать? Раскаиваюсь ли я? Да, раскаиваюсь, но прощения ни у кого просить не буду.

— У меня предложение, — сказал Стасон. — Объявим Витьке бойкот.

— Прям такое суровое наказание.

— Суровое, Свет. Объявим ему бойкот на месяц.

— А лучше на год.

— Месяца достаточно.

— А вдогонку… — Димон сел на край парты и посмотрел на Витьку, — исключим Комара из футбольной команды.

Витька вздрогнул.

— О, зашевелился, — усмехнулась Светка. — Когда про бойкот сказали, бровью не повел, а про футбол услышал, задергался.

— И кого вы вместо меня возьмете? — Витька с вызовом смотрел на Димона.

— Найдем.

— Продуете.

— Не льсти себе, незаменимых людей нет. Решено, с этого дня Комару бойкот на месяц.

Ребята стали расходиться. Витька подхватил рюкзак и поплелся к выходу.

— Витя, подожди, — крикнула Сонька. — Я с тобой.

— Яковлева, ты что, про бойкот не слышала?

— Отстаньте, — отмахнулась Сонька. — Мне нет дела до вашего бойкота.

— Надо было и ей за компанию бойкот объявить, — сказала Марина, когда Соня выбежала из класса.

В коридоре она нагнала Витьку, тронула его за плечо.

— Вить.

— Чего?

— Ты сильно переживаешь?

— Я не переживаю.

— Правда?

— Правда.

— Месяц быстро пролетит.

— Забей, Сонька.

— Не думаю, что они будут долго на тебя злиться, остынут и простят.

— А ты?

— Я?

— Почему со мной разговариваешь?

— Хочу и разговариваю.

— Опять отделяешься от коллектива? — засмеялся Витька.

— Мне не привыкать, — улыбнулась Соня.

— Тогда давай я тебя до дома провожу.

— Давай.

— В пиццерию не хочешь заскочить?

— Хочу! — обрадовалась Сонька, но сразу спохватилась. — Я не могу сегодня, Вить. Мне в магазин надо, потом обед готовить.

— А вечером?