Юрий Симоненко – Солнце для всех! (страница 9)

До ближайших деревьев оставалось метров пятнадцать, когда Вэйнз запнулась обо что-то мягкое. В павильоне не было грязи, кроме тех светлых пятен под открытым небом, которых она избегала, и ноги Вэйнз, быстро привыкшие к твердой почве, подвели ее: Вэйнз полетела носом вперед и растянулась на сухой, крошащейся земле, едва успев в последний момент закрыть лицо предплечьем левой руки.

Она получила несколько синяков на локтях и коленях, ссадин на — ладонях, но, слава Подземному Дьяволу! — ничего себе не сломала. Выругавшись, Вэйнз посмотрела назад: за что это она так?..

Там лежал труп. Уже начавший замерзать труп какой-то бездомной.

— Вот же блядь… — снова выругалась Вэйнз и уже стала подниматься на ноги, чтобы бежать дальше, когда рядом, в нескольких метрах от нее послышались шаги и сбившееся дыхание, а потом уже знакомый голос зло произнес:

— Только попробуй рыпнуться, сука! Ляжешь рядом с этой бомжарой.

Послышался характерный, знакомый Вэйнз щелчок: полицейская сняла пистолет с предохранителя. Вэйнз замерла.

— Я ничего не сделала, — сказала Вэйнз так громко, чтобы ее услышали.

— А это мы сейчас проверим, — сказала темная фигура, ни лица, ни каких-либо деталей которой Вэйнз не могла рассмотреть, — просто темный силуэт, стоявший рядом с трупом. — Лед! — крикнула фигура полицейской, — ну, где ты там?!

— Здесь! — послышался голос откуда-то сбоку.

— Иди сюда, скорее! Посмотрим, что у этой есть! — В этот момент в руке полицейской вспыхнул яркий луч света, на долгое мгновение полностью ослепивший Вэйнз. — Бля-я! Ну и рожа у тебя! — последовал тут же глумливый смешок. — Лед, ты только посмотри на эту уродину!

— Ох, блядь! — подошла вторая полицейская.

— Ты… как тебя?..

— Вэйнз…

— А фамилия у тебя есть, Вэйнз? — гаркнула полицейская с фонариком.

— Вэйнз О’Ди.

— Вэйнз О’Ди… — кривляясь повторила за ней полицейская. — Вставай, Вэйнз О’Ди! — скомандовала она. — И руки вверх подними!

Вэйнз подчинилась.

— Если вы меня задерживаете, то должны представиться, — сказала она, стараясь говорить так, чтобы голос звучал уверенно.

— Чего, блядь?! — прозвучало совсем рядом, и в тот же момент Вэйнз отвесили пощечину. — Ты, дерьмо помойное, еще будешь нам тут права качать?! Тебе представиться?! — пощечина. — Представиться?! — еще пощечина. — Представиться, блядь?! — на этот раз ее ударили в живот.

От боли Вэйнз согнулась пополам, чувствуя, что не может выпрямиться и не может вдохнуть.

— Эй, Лед, погоди… Тут место открытое… Давай, тащи ее за дерево!

Бившая ее полицейская схватила Вэйнз за воротник плаща и потащила в сторону рощицы. Судя по голосу, а также силе, с которой эта Лед ударила Вэйнз и теперь волокла ее за шкирку, та была мужчиной, командовала же ей андрогин или женщина.

К моменту, когда ее взашей затолкали под крону одного из деревьев, Вэйнз уже отдышалась, а глаза ее привыкли к свету так, что теперь она ясно различала фигуры констеблей и их положение. Та, что толкала и тащила ее действительно была мужчиной, довольно крупного телосложения; андрогин же — наверняка андрогин! — была молода и, возможно красива (во всяком случае, фигура у той была что надо). Как Вэйнз и предполагала, старшая держала в одной руке пистолет, в другой — фонарь, направляя ствол оружия туда же, куда и луч фонаря. «Шакалка» была явно не дура и не забывала про дистанцию, так, что любая попытка Вэйнз атаки или побега могла стоить ей жизни. Эта тварь пристрелит, глазом не моргнет… — решила Вэйнз.

Стараясь не смотреть на свет фонаря и продолжая нарочито щуриться, она более-менее осмотрелась вокруг. Ствол дерева, к которому ее подталкивала мужчина, был черным как уголь и в обхвате имел, должно быть, метра полтора-два; вокруг ствола во все стороны расползались змеевидные корни, нырявшие в сырой в этом месте грунт и выныривавшие из него через метр-другой. Ближайшие деревья отстояли метрах в семи и дальше — сплошная тень: только бы улучить момент!

Вэйнз судорожно соображала: как отвлечь эту мразь с пистолетом? в какую сторону бежать? успею ли? Она хорошо понимала опасность своего положения и важность каждой секунды: с одной стороны, не поспешить, с другой — не затянуть.

— Стоять здесь! — скомандовала старшая «шакалка», когда ее подчиненная затащила Вэйнз дальше за дерево. Теперь, окажись у входа в заброшенный парк случайные свидетели, те смогли бы увидеть внутри лишь блуждавший среди деревьев луч фонарика, что при наличии припаркованной там же полицейской машины должно было выглядеть вполне нормально: стражи порядка делают свое дело, — лоялка вроде Швайнер именно так бы и подумала; большинству же нормальных людей и вовсе не взбрело бы в голову останавливаться рядом с полицейской машиной и заглядывать в подобное место.

Сейчас! — сказала себе Вэйнз.

Она остановилась, как того и требовали и… упала наземь словно тряпичная кукла. Ноги и руки Вэйнз скрючились в судорогах, на губах запузырилась слюна, веки задрожали, распахнувшись, глаза закатились вверх… Вэйнз трясло, лицо ее побелело, из глотки вырвался нечленораздельный хрип:

— а-а-г-г-г-г-х-х-х-х-х-р-р-р-р…

— Блядь! Что это с ней?! — брезгливо отстранилась от нее младшая полицейская.

— Припадок! Не видишь что ли? — старшая оставалась где стояла — в двух с половиной-трех метрах — и продолжала целить в Вэйнз одновременно фонариком и пистолетом.

— И что с ней теперь делать?

— Подождем, пока успокоится.

Вэйнз продолжала минуту биться в припадке, потом на мгновение затихла и задышала неровно, присапывая.

— Ну-ка, давай посмотрим, что у нее есть… — старшая наконец подошла ближе и присела на корточки рядом с Вэйнз, явно потерявшей сознание после приступа. — Проверь карманы…

Младшая пошарила в карманах плаща Вэйнз и извлекла пачку с сигаретами, зажигалку и ключ от квартиры.

— Больше ничего…

— Во внутренних посмотри.

Мужчина принялась расстегивать дождевик. Разобравшись с застежкой-зиппером, она запустила руку в один из внутренних карманов, между делом ощупав грудь Вэйнз, и присвистнула.

— Ого! Да тут у нее целая стопка… — она не договорила. Рука глухо хрустнула, и едва вырвавшийся из глотки полицейской истошный вой заглушил выстрел…

Увлекшись обшариванием карманов «подозреваемой» гражданки, беспомощно лежавшей без признаков сознания на земле: перенесшей побои, а затем припадок, полицейская допустила сразу две оплошности. А именно: не учла того, что, склонившись над своей жертвой, заслонила ее от огня старшей напарницы собственным, довольно широким телом и, что еще хуже, не позаботилась о личном оружии. Шаря за пазухой андрогина, она не заметила, как табельный пистолет из кобуры на ее поясе оказался в руке обыскиваемой…

Невнимательность стоила «шакалке» сломанной кисти и огнестрельной раны в живот.

— Эй ты, мразь шакалья, — заговорила Вэйнз с оторопевшей старшей полицейской не оставлявшим сомнений в ее намерениях тоном, — опусти вниз фонарь и брось ствол! Перед собой, чтобы я его видела! Рыпнешься в сторону или попробуешь выкинуть что-нибудь, что мне не понравится, я эту суку… а ну заткни пасть и не ной! — рыкнула она завалившейся на нее сверху раненой полицейской — …так вот, я эту суку на хуй пристрелю. Ты меня поняла, блядина?

Полицейская опустила фонарь и пистолет, но оружия не бросила.

— Что непонятно, сучара? Живо брось ствол!

Левой рукой Вэйнз продолжала крепко удерживать за сломанную кисть прикрывавшую ее мужчину; в правой она сжимала ее пистолет, направив его из-под увесистой мужской туши в сторону стоявшей рядом полицейской. Сделав короткое крутящее движение левой рукой, Вэйнз заставила раненную взвыть от боли, после чего старшая наконец выполнила ее требование и отбросила пистолет на пару метров вперед вправо, в сторону от себя и от Вэйнз.

— В-вот, х-хорошо… я в-все сделала… т-ты т-только не стреляй б-больше…

— Так-то лучше, — сказала Вэйнз, не обратив внимания на лепет полицейской. — А теперь встань на колени и достань наручники. Живее! — прикрикнула она. — Чем скорее я с вами, «шакалами», распрощаюсь, тем больше шансов у этой мрази (она снова крутнула сломанную кисть мужчины и та снова завыла) добраться до больницы.

— Д-да, к-конечно… т-ты т-только н-не стреляй… — полицейская медленно достала наручники из кармана на широком поясе и опустилась на колени.

— Т-только н-не стреляй…

— Да заткни ты пасть! Заладила! Наручник — на левую ногу! Другой — на правую руку! Быстро! И фонарик рядом положи… перед собой, так, чтобы на тебя светил!

Продолжая зациклено лепетать себе под нос просьбы не стрелять, полицейская сделала все, как требовала Вэйнз. Скинув с себя ее раненную напарницу, Вэйнз быстро проделала с той то же, что перед тем выполнила старшая «шакалка»: достала наручники и приковала руку к ноге.

Управившись, Вэйнз забрала у раненой рацию и комм и подошла к старшей. Она подняла с земли фонарь и направила луч в лицо полицейской. Лицо было симпатичным, даже красивым; короткая, как у большинства «шакалов», стрижка; глаза — большие, светло-зеленые; цвет кожи свидетельствовал о частых посещениях солярия. Андрогин была моложе Вэйнз, — лет около тридцати (может, двадцать семь-двадцать восемь); она смотрела испуганно, наверняка понимала, что, выстрелив один раз в ее напарницу, Вэйнз сможет выстрелить снова, только уже в нее.