Юрий Симоненко – Солнце для всех! (страница 12)

Когда машина приблизилась, андрогин с мужчиной отошли в сторону, к стене дома, пряча лица и отворачиваясь от слепящих фар. Клинок в руке Чеин к тому времени превратился в безобидный комм. Чеин взглянула на машину, и по спине ее пробежал неприятный холодок: жандармы!

Тяжелый черный с красной полосой вдоль борта бронемобиль с непрозрачными окнами грузно катил по проезду. Чеин бросила взгляд на стоявших напротив и увидела, как те взялись за руки, — как бы говоря этим жестом: «мы просто обычная пара и шли мимо», — при этом андрогин натянуто улыбнулась Чеин, мужчина же с плохо деланым безразличием следила за автомобилем; через мгновение лица обеих снова скрыла тень. Машина повернула направо и, проехав немного, остановилась, по звуку: как раз перед подъездом дома, куда направлялась Чеин. Двигатель машины выключился, но характерное гудение не исчезло, — где-то неподалеку гудел еще один… и еще…

Посмотрев в направлении источника звука, Чеин увидела, как в дальнем конце проезда сверкнули фары, и через секунду там остановилась, поблескивая узнаваемыми маячками, полицейская машина. Одновременно позади Чеин — там, откуда минуту назад появился бронемобиль — послышался такой же звук. Обернувшись, она увидела еще одну машину с маячками, так же перегородившую проезд… — знакомая тактика: именно так действовала полиция при облавах. Вот только жандармерия, как то было известно Чеин, в полицейских облавах участия не принимала… зато в делах жандармерии иногда задействовалась полиция, в качестве оцепления.

Это не просто облава… — сказала себе Чеин.

Не обращая внимания на парочку, еще минуту назад пытавшуюся напасть на нее, Чеин нажала на коммуникаторе кнопку вызова меню и выбрала на появившейся голограмме раздел телефонии; из длинного списка имен она выделила «Трилл» и послала вызов.

— Чеин?.. — ответил знакомый голос в находившийся в левом ухе Чеин беспроводной микронаушник.

— Уходите. Скорее. Здесь «вороны». — Тихо произнесла она. — Уходите.

Чеин не думала о том, слышали ли ее невезучие налетчицы — плевать на них! — Она сделала то, что было сейчас важным.

— Хорошо… — услышала она через пару секунд напряженного молчания. — Спасибо, сестра! — Связь прервалась.

Вот и все. Она сделала все, что могла: предупредила сестер. Теперь она должна уходить.

Чеин взглянула на стоявших на прежнем месте в тени и озиравшихся по сторонам грабительниц-неудачниц и зло бросила:

— Все еще желаете подсказать мне дорогу?

— Без обид, сестренка… — ответила ей андрогин со шрамом.

— Ну и отлично.

Чеин сунула руки в карманы плаща, — пальцы ее мелко дрожали, — и пошла вдоль стены к перекрестку. Дойдя до угла дома, она свернула налево и, стараясь не спешить, чтобы не выглядеть подозрительно, направилась к дому, через один от того, возле которого собрались машины жандармов; в подвале дома был небольшой бар — пристанище местной пьяни и гопоты, вроде тех двоих, что остались позади. Подходя к бару, Чеин осмотрелась: все видимые выходы из квартала, как она и предполагала, перекрыла полиция. О том, чтобы попытаться покинуть квартал, не могло быть и речи: на выходе ее легко могли задержать для проверки документов, и Чеин не была уверена, что у констеблей не возникнет на ее счет подозрений и ее не арестуют. А уж попадание в лапы к жандармам — вопрос времени, — при малейшем подозрении Чеин в политических делах, «шакалы» тотчас передадут ее «воронам».

Вход в бар находился в десяти метрах от угла дома, в проезде. Крутая бетонная лестница, освещенная парой желтых светильников, спускалась вниз на два с половиной метра ниже уровня земли, к небольшой площадке, на которой одновременно могли находиться не более трех-четырех человек; там, в низкой нише в фундаменте дома, была дверь, железная, в облупившейся краске и со следами сварки; сверху над лестницей и прилегавшим к ней небольшим участком имелся навес из арматуры и листов жести. Самым ярким источником света в проезде была закрепленная на стене над навесом неоновая вывеска с названием заведения — «Пластик». В тени под навесом стояли трое в накинутых на плечи дождевиках поверх рабочих комбинезонов, курили и о чем-то тихо разговаривали. Когда Чеин подошла ближе, разговор затих; вся троица — две женщины и мужчина — стали вызывающе пялиться на Чеин (женщины — с известным интересом, мужчина — как-то недоброжелательно), но она сделала вид, что не заметила этих взглядов и, дойдя до ступеней, не спеша спустилась вниз и вошла в бар.

7. Инспектор Шейл

Черный, с узкой красной полоской вдоль бортов, бронемобиль жандармов катил по грязным улицам Ин-Корпа. В салоне было тепло, сухо и чисто, пахло кофе, корицей и дорогим кремом для дорогой обуви. Избегая попадать под разлетавшиеся из-под колес машин брызги, прохожие в дождевиках спешили вдоль тротуаров и исчезали в темных подворотнях и проездах меж серых домов. Шейл сидела у окна бронемобиля и рассеянно смотрела на отражавшиеся в жирных лужах у обочины городские фонари и витрины магазинов. Рядом сидела старшая группы «ворон» — андрогин по имени не то Сарран, не то Сетран, — Аллвин запомнила только фамилию: Керрит. Напротив, спиной вперед по ходу движения, расположились двое подчиненных Керрит, — немалых габаритов (даже в сравнении с Шейл) мужчины, чьи имена Аллвин не стала запоминать, ограничившись фамилиями, — Тормут и Фадда. Эти двое весело перешучивались, по видимому, не особо стесняясь присутствия инспектора Комитета и лейтенанта, которую пару раз даже подкололи; с Шейл они вежливо поздоровались вначале, когда Керрит представила ее, и в дальнейшем не заговаривали. Место впереди, рядом с водителем, — симпатичной и молчаливой девушкой, чье полное имя Шейл запомнила: Альва Аввар, — было не занято (обычно там, должно быть, сидела Керрит, но сейчас лейтенант, по-видимому из вежливости, расположилась рядом с Шейл). Завеса над городом уже приобрела ставший за два года привычным угольно-черный, местами — с бордовыми, местами — с темно-синими от городской иллюминации оттенками цвет, напоминавший жителям Поверхности о том, что солнце, которое большинство из них видели только по каналам Сети, уже почти скрылось за горизонтом и сейчас, где-то высоко в небе, на парящих между башен островах, небожители, должно быть, наслаждаются прекрасным видом заката.

— Инспектор… — Керрит отвлекла Шейл от созерцания вечерней улицы.

— Да, лейтенант.

— Вам приходилось уже бывать на задержаниях анархистов?

— Нет. Только на задержаниях должностных лиц, полицейских и жандармов, — Аллвин перестала рассматривать лужи за окном и повернулась к жандарму.

— Простите… я не хотела вас…

— Задеть? — на лице Шейл обозначилась сдержанная улыбка.

— Да.

— Я понимаю, Керрит. Вы — профессионал своего дела и интересуетесь не из праздного любопытства. Непосредственно опыта по задержанию революционеров у меня нет, но я хорошо представляю специфику работы и не буду вам мешать.

— В случае чего, — добавила Аллвин, не дожидаясь ответа «вороны», — можете на меня рассчитывать, я умею стрелять.

— Отлично. Еще раз извините, если…

— Оставьте это. Все в порядке.

Вскоре машина снизила скорость и, свернув с магистрали на менее оживленную улицу, поехала вдоль высокой кирпичной стены какого-то завода.

«Всем группам. — Раздался голос из установленной возле водителя рации, — то была капитан жандармерии по фамилии Четтер, руководившая операцией; она находилась в первой машине, — Подъезжаем к месту. Водителям двигаться согласно предписанным маршрутам. Группа один, группа два, группа три — центральный вход. Группы четыре и пять — проезды. Действовать согласно плану операции. Старшим групп — держать связь». Рация замолчала.

Спустя минуту впереди показался полицейский патруль, потом — еще один: район был оцеплен полицией. Бронемобиль притормозил и поехал еще медленнее, мерно урча мощным двигателем и покачиваясь на разбитой дороге. Машина миновала поворот, — там такая же улица уходила вправо, разделяя абсолютно одинаковые кварталы из поросших плесенью многоэтажек, — и, через сотню метров свернула в темный проезд между домами.

Они подъехали третьими. Две минуты все ждали доклада старших четвертой и пятой групп. В это время «вороны» вели себя так, будто ничего особенного не происходит: лейтенант Керрит что-то отмечала в меню своего ком-браслета; Тормут и Фадда (обе они, как поняла Шейл из их разговора, были младшими сержантами) продолжали перекидываться колкими шуточками; Альва Аввар молча набирала что-то в своем коммуникаторе. Аллвин, сидевшую молча и смотревшую в окно, не оставляло ощущение, будто квартал с населением в семнадцать с половиной тысяч человек (так сообщалось в переданном ей Баррен файле), охватила чума. (Такое, если верить источникам тысячелетней давности, случалось с жителями древних городов, не знавших в те времена не только «прелестей» Завесы, но и центральной канализации и элементарных санитарных норм и, тем более, доступной медицины.) Только трое местных попались им в проезде между домами, — троица тут же расступилась, пропуская бронемобиль, — да еще несколько человек, едва высунувшись из соседних подъездов, попрятались, поменяв на ходу планы, — яркое подтверждение репутации «ворон» среди населения. Для Аллвин не было новостью то, что люди боялись жандармов и тихо их ненавидели. Впрочем, те трое оказались смелее остальных: они вышли на свет фонаря и, прячась под капюшонами, разошлись в разные стороны, — двое спешно прошли по центральному проезду мимо жандармских машин и скрылись в подъезде одного из домов и третья — в сторону местного бара. «Задержать?» — прозвучал в рации голос старшей одной из групп. «Нет» — ответил голос капитана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь