Юрий Симоненко – Работа над ошибками (страница 5)
— То, что случилось с Агаром, случилось по нашей вине, Альк…
— Скорее, по вине одного из нас.
— Эвааль? Его идеи одобрили тогда Совет экспедиции и корабль.
— Ив, он ведь признал себя виновным…
— Да, признал. А что было бы, если бы не признал?
— Он не мог…
— Еще как мог, Альк! — блеснула глазами Ив. — И это закончилось бы самоубийством корабля. Эльлия собиралась эвакуировать население и виртуальные миры и погрузиться в Олирес…
— Ей бы не позволили.
— Ей бы не смогли помешать.
— Ты оправдываешь его?
— Эвааля? Нет. Он допустил грубую ошибку, вследствие которой на планете возникла тирания, просуществовавшая восемьсот лет…
— В агарянском летоисчислении это — два с половиной тысячелетия…
— Даже так! Такое нельзя оправдать. Но я восхищаюсь его самопожертвованием!
— А как насчет его предательства? — возразил Альк.
— Я сомневаюсь, что то было настоящее предательство, Альк… Прости, я думаю, что нам не стоит продолжать этот разговор здесь… на борту Эйнри́т. Она нас слышит, Альк.
Они пробыли там еще около двух часов, купаясь в озере и занимаясь любовью на его берегу. Когда наступил «вечер», — купол потускнел, и стало прохладнее, — они отправились к кабинке-болиду, заказав перед уходом еще один кусок мяса для назойливого псокота, продолжавшего ошиваться поблизости.
Глава третья. Земля. Неожиданные перемены
Ровно в 5:30 Макс открыл глаза. Сознание включилось, реагируя на запланированный двумя часами ранее пробуждающий импульс. Зевнув и потянувшись, Макс встал с кровати и босиком прошлепал в туалет, после — в душ, буркнув на ходу компьютеру, чтобы тот приготовил завтрак и кофе.
— Доброе утро, Макс! — произнес девичий голос.
— Доброе утро, Клэр! — ответил Макс, закрываясь в душевой кабине. Тугие прохладные струи ливнем обрушились на него со всех сторон.
Освежившись и обсохнув под сменившими струи потоками теплого воздуха, Макс вышел из кабины и направился через комнату к комбайну.
— Завтрак готов, — бесполым голосом сообщил комбайн — давно устаревшая модель пищеблока, когда Макс подошел к нему.
В открывшемся окошке появился поднос с тарелкой комбинированной каши, поджаренный хлеб, стакан молока и чашка с ароматным кофе.
Забрав поднос, Макс уселся за небольшим полукруглым, выступающим из прозрачной стены-окна, столиком. За окном уже начинался летний день. Высокие редкие облака над океаном предвещали, что день будет солнечным.
Макс принялся за кашу, запивая ее прохладным молоком.
— Как спалось? — поинтересовалась Клэр.
— Спал хорошо, как убитый. Только не выспался.
— Ну, я же тебе говорила…
— Да-да, знаю, Клэр, знаю… Все правильно говорила. Думаю, пора завязывать со стимуляторами… Человеческий мозг, сколько его не стимулируй нейросетью, должен нормально спать. Хотя бы пять-шесть часов. Что там с киберполицией? Отчет запрашивали?
— Да, в пять. Эта тупая машина, — Клэр имела в виду домашний компьютер, — доложила, что ты ведешь себя хорошо, читаешь корпоративные новости и легальную литературу, смотришь рекламу… в общем, все то, что я ей прописала.
— Спасибо, Клэр. Только не перестарайся с конформизмом.
— Не беспокойся. У меня хорошее чувство меры.
— И поразительная скромность, — улыбнувшись, заметил Макс.
— Еще чего! Мало того, что я виртуальная, так еще и скромницу из меня хотят сделать! — Максу представилась худая рыжая девчонка — придуманный самой Клэр аватар, надувшая губки, задравшая высоко носик и демонстративно сложившая руки на груди.
Клэр нравилось вступать с Максом в перепалки. Эта игра ее забавляла, так как она имела дело с непредсказуемым, в отличие от искинов, собеседником. Терабайты прочитанных ею книг и просмотренных фильмов сделали ее практически непобедимой соперницей в спорах. Переспорить ее Максу уже давно не удавалось. Она могла препираться с ним часами. Но они не всегда располагали временем для таких споров. Работа тоже требует времени, — работа официальная и работа другая — работа, о которой посторонним знать не обязательно.
— И еще обидчивая, — добавил Макс, продолжая улыбаться.
— Ну, уж нет! — фыркнула Клэр.
— Ну, все, все… Обнимаю, глажу по головке… — сказал Макс примирительно.
— Мне приятно твое внимание, Макс, — ответила Клэр с нотками печали в голосе.
— Ты умница, Клэр. Была бы ты живым человеком, я бы тебя часто обнимал.
— Но, я же не человек… — Клэр явно смутилась. — И потом… — она быстро нашлась, — может быть, я бы выбрала себе мужское тело! Вот тогда как бы ты меня обнимал? — засмеялась она. — Я же знаю, крепким мужским объятиям ты предпочитаешь объятия хорошеньких девушек…
Будучи создателем искина, Макс знал о его, точнее о ее, предрасположенности. Возраст ее был невелик — всего один год и восемь месяцев, но этого времени было вполне достаточно для формирования виртуальной личности, уровень развития которой соответствовал человеку двадцати двух-двадцати пяти лет — вполне достаточный для самоопределения возраст.
Как сообщали результаты исследований в области искусственного интеллекта, которые Макс «позаимствовал» из базы данных одного НИИ корпорации, в большинстве случаев, искин идентифицирует свою «половую принадлежность» либо как противоположную полу своего создателя, либо как нейтральную. «Машинный Эдипов комплекс» — , пошутил он про себя, когда ознакомился с материалом.
— Все зависит от характера объятий… — парировал Макс.
Покончив с завтраком, он вернул поднос в окошко комбайна и, снова усевшись на прежнее место, отпил из чашки уже остывающий кофе.
— Клэр, подключи, пожалуйста, компьютер.
— Подключаю…
Нейроинтерфейс сообщил о подключении, и домашний компьютер тут же запросил пароль. Макс мысленно кликнул по возникшему перед ним ключику и соединился с домашним компьютером (с настоящим компьютером, а не с той эмуляцией, по которой Макс позволял рыскать полицейским программам корпорации и всяких там блюстителей «авторских прав»).
Конечно, создание искусственного интеллекта — это преступление, но такое, которое в компании, где работал Макс, вряд ли сочли бы поводом к увольнению. Скорее наоборот. Создание искина в домашних условиях непременно привлекло бы внимание руководства к талантливому работнику — не каждый рядовой программист на такое способен. Такие умельцы ценятся. Но вот у полиции… не корпоративной, а у киберполиции непременно возникли бы вопросы. Откуда у простого программиста появился дома компьютер, мощность которого позволяет создавать среду для рождения и развития искина? Зачем этому программисту понадобился дома свой искусственный интеллект? Не занимается ли этот специалист промышленным шпионажем? Не занимается ли этот специалист разработкой нелегального кода? И еще много других вопросов возникло бы у киберполиции.
Если бы Максу при этом удалось отмести все подозрения и убедительно доказать, что его домашний суперкомпьютер, не уступающий по мощности его рабочей машине (а по объему виртуальной памяти и вовсе ее превосходящий), оказался в его квартире легально и имеет все необходимые разрешения, то, возможно, вопросов бы больше не последовало. Но, история его суперкомпьютера была делом темным. К тому же, за обнаружением суперкомпьютера неизбежно последует и обнаружение взлома энергосистемы башни (чтобы скрыть реальное энергопотребление), в которую Макс внес «маленькие корректировки». И главное: Максу придется убеждать агентов ГОАП (Гильдии охраны авторских прав) в том, что он не имеет ни малейшего отношения к распространению по Сети «пиратского» кода. И вот тут его будут ждать настоящие большие неприятности.
Макс открыл рабочую среду. Среди нескольких десятков пакетов программ с понятными только ему одному названиями Макс выбрал тот, над которым работал последние две недели, и запустил его установку. Теперь расслабиться, прикрыть глаза и ни о чем не думать. Перед Максом развернулось окно терминала, в котором быстро побежали наборы символов, сообщавших детали процесса.
Через минуту окно свернулось, и перед Максом появилась полупрозрачная надпись: «программа установлена». Макс сморгнул, надпись исчезла.
— Все хорошо, Макс? — поинтересовалась Клэр.
— Да, — ответил Макс, осматриваясь по сторонам и прислушиваясь к звукам вокруг.
В квартире ничего не изменилось: все те же, светло-бежевые стены, пол, цвета темного шоколада сплошная прозрачная внешняя стена и растущий из стены стол из матового стекла, на столе чашка с недопитым кофе, за окном — океан до горизонта.
Макс подошел к окну и посмотрел вниз: внизу раскинулась Новая Калифорния. Транспорт на улицах едва заметен. Он побарабанил пальцами по столу и, взяв чашку, одним глотком допил остывший напиток.
— Осталось протестировать, — добавил он.
Пройдя в другой конец комнаты, к стенному шкафу, Макс облачился в серые брюки и оливковую рубашку со стоячим воротником и по-летнему короткими рукавами и направился к выходу.
— Удачного дня, Макс! — сказала Клэр, когда он был у двери.
— Не скучай, Клэр. Вся Сеть в твоем распоряжении. И еще…
— Да, Макс?
— Ты не будешь вечно сидеть в виртуальной среде. Обещаю.
Сказав это, он сделал жест рукой: «открыть дверь» и вышел к лифтам.
Со сто сорокового этажа лифт спускался почти пять минут. Макс прошел через обширный вестибюль мимо поста охраны. Терминал на руке охранника, внешне напоминавший старинные электронные часы, приветливо моргнул зеленым и пикнул, подтверждая, что Макс (личный номер: 66161-31992-Н02-5В) действительно жилец башни. Похожий на гамадрила охранник изобразил дежурную улыбку, Макс кивнул в ответ на ходу.