Юрий Симоненко – Мёртвая Земля (страница 10)

В ответ Эвааль лишь пожал плечами.

— Кто знает, — заговорил тогда Альк, — может быть где-то во Вселенной и есть галактические империи с императорами… но в нашей Галактике императоров никто пока не встречал. Ни аивляне, ни наши друзья. Попадаются, правда, планетарные империи… — он бросил быстрый взгляд на Эвааля, значения которого Иеремия не понял, — но ничего романтического в них точно нет…

— Дело в том, — добавила Ив, — когда в основе общественного устройства лежит обладание собственностью, это неизбежно отражается и во всей культуре того общества, и, конечно, в литературе и кинематографе. Фантастические книги и фильмы, созданные мыслящими в рамках этой парадигмы творцами, рассказывают обычно о войнах и экспансии, о захвате планет, звездных систем и целых галактик, о дельцах и олигархах, с галактическим размахом владеющих звездами и планетами на правах частной собственности, о королях и королевах целых звездных скоплений… Монархи, феодалы, буржуазия, и, конечно же, — улыбнулась женщина, — галактические мошенники и авантюристы — главные герои таких историй.

Иеремии было приятно слушать мелодичный голос женщины со странным, незнакомым ему акцентом. Голубоглазая блондинка, словно отлитая из молочного шоколада, напомнила ему работы художников-фантастов второй половины ХХ века, часто изображавших крепко сложенных валькирий, не уступавших в обилии мускул их героическим спутникам. Ив была именно такой, только без мечей, замысловатых копий и ножей, без бронированного с шипами лифчика и торчащих во все стороны павлиньих перьев.

— Все это относится не только к Земле, — продолжала Ив, — но и вообще к большей части увязших в капитализме известных нам миров. Ваши земные писатели и режиссеры, в большинстве — граждане капиталистических стран, любили рассказывать страшные истории о злобных пришельцах, пришедших в ваш мир с целью его захватить и разграбить, сделать с ним то, что сами представители вашего мира, желая захватывать все новую и новую собственность, некогда охотно делали друг с другом…

— Понимаю вашу мысль, Ив… — сказал Иеремия. — Но у них ведь не было другого мира перед глазами… Не будьте строги к нашим писателям…

— Что вы, Иеремия! — блеснула голубыми глазами аивлянка. — Я к ним вовсе не строга! Я лишь поделилась своими соображениями по поводу сюжетов землян-фантастов.

— Человеческое воображение, — сказал тогда Эвааль, — склонно проводить параллели между реальным миром и миром воображаемым. Имея перед собой примеры из мира реального, оно переносит их в мир воображаемый — в воображаемое будущее своей или чужой цивилизации, экстраполирует уже имеющиеся тенденции… Размышлял, скажем, ваш земной человек о межзвездных полетах и сравнивал их с колонизацией более развитыми европейскими странами Индии, Китая, Америки… Примерно то же самое происходило и происходит во многих мирах. Но это проходит… Это временно. Вы не первые и не последние…

— И что же, те, другие… они тоже прошли через войну, как и мы? — с едва заметной иронией спросил правитель. — Значит, все нормально? все так и должно быть?

— Нет, Иеремия, — ответил ему Эвааль. — Это ненормально. Но иногда бывает и так, увы…

— Пятнадцать тысяч лет назад наш мир, как и ваш, мог погибнуть… — снова заговорила Ив. — Но мы вовремя остановились…

— Как и наш? Но наш мир не погиб. Он лишь сильно откатился назад…

— Мне жаль. Называйте это как хотите, — сказала Ив, — но тот мир, который есть у вас сегодня — это уже совсем другой мир…

— Мы здесь для того, чтобы говорить с вами о том, каким ваш мир мог бы стать завтра, через столетия и тысячелетия, — произнес тогда Эвааль.

Иеремия задумался. Он посмотрел на редкие огни за окном, разгладил аккуратные черные усики, побарабанил пальцами по столу.

— А что произошло у вас, там?

— Война, — ответил ему Альк, посмотрев в глаза правителя. — Тоже ядерная.

У Иеремии вдруг возникло ощущение, будто бы темно-синие глаза пришельца заглянули в самую глубину его сущности, — очень странное ощущение.

— В то время на нашей планете уже не было государств… — продолжал пришелец. — Но были корпорации… Обмен ударами происходил по производственным мощностям, орбитальным группировкам, по стратегически важным агломерациям…

— У них тогда хватило разума и воли, чтобы остановиться, — добавила Ив.

— И что было после?

— Революция, — ответил Эвааль. — После была революция. Было создано единое планетарное социально-ориентированное государство на базе национализированных корпораций, что заправляли на Аиви последние столетия. Началось строительство социалистического общества… Коммунизма, если угодно… Нам известно, что у вас, землян, это понятие в свое время опорочили, скомпрометировали и опошлили негодяи… Но, это все же самое точное определение. На Аиви стали строить коммунизм.

— Значит, коммунизм… — Иеремия потер подбородок и сплел руки на груди, откинувшись на спинку кресла.

— Вначале, да, — сказал Эвааль.

— Не хотите ли вы предложить мне построить в Полисе коммунизм, господа? — с сарказмом спросил Иеремия.

— Нет, не хотим, — покачал головой Эвааль.

— Но, ведь вы сами говорите, что иного пути нет, что будущее за коммунизмом…

— Скорее за тем, что после коммунизма… Но у земного человечества впереди еще длинный тяжелый путь. Рано говорить даже о коммунизме…

В этот момент в дверях кабинета появился человек в ливрее. В руках он держал поднос с исходившими паром чашками и запотевшими высокими стаканами. Генерал сделал жест слуге и тот, бесшумно пройдя через кабинет и расставив чашки и стаканы перед правителем, генералом и гостями, исчез также беззвучно, как и появился.

— Наши, земные, коммунисты, кажется, проповедовали коммунизм как последний этап развития общества… за которым последует светлое будущее… так они это называли… Вы утверждаете, что коммунизм — не конец, но и обойти его нельзя, я вас правильно понимаю? — примирительно улыбнулся правитель, беря чашку.

Эвааль сдержанно улыбнулся в ответ и, взяв со стола стакан, сделал глоток.

— Скорее, — Эвааль вернул стакан на прежнее место, — так говорили о целях ваших коммунистов их оппоненты… Я немного знаком с земными философами… Один из них, Маркс, говорил, что коммунизм есть лишь необходимая форма ближайшего будущего, но сам по себе он не является целью человеческого общества… Он был прав.

— Но, что же тогда — цель?

— То, что после.

Иеремия глотнул кофе и задумчиво посмотрел на пришельца.

— Стало быть, ваш мир миновал этап коммунизма и теперь у вас…

— …Царство свободы. Эпоха гуманизма.

Повисла пауза. Было слышно, как работал кондиционер.

— Эвааль, — заговорил наконец Иеремия, — я вижу, что вы готовились к встрече… Ваши знания о Земле, ее истории… даже о довоенной литературе, — он мягко взглянул на Ив, — сказать по правде, удивляют… Вы говорите, что желаете нам помочь, и я, пусть это не покажется странным, верю вам… Я понимаю, что мы… наш уровень развития… для вас — уровень дикарей, похуже чем для нас, жителей Полиса, каннибалы с пустошей…

— Это не так! — не дала ему закончить Ив. — Вовсе мы вас не считаем дикарями! Космос полон жизни, но лишь малая ее часть столь похожа на нас самих так как вы, земляне! Мы не высокомерны. Мы пришли помочь братьям, оказавшимся в беде, а не… недочеловекам…

Иеремия помолчал, размышляя над словами аивлянки.

— Хорошо, раз так, Ив, спасибо вам за ваши слова!.. — тепло поблагодарил он ее и снова обратился к Эваалю. — Скажите, что, по-вашему, пошло не так? Почему это произошло с нашим миром? Если все нормальные цивилизации минуют капитализм, коммунизм, идут дальше, летят к другим звездам… Ведь вы знаете, что наши предки пытались…

— …построить коммунистическое общество? — произнес Эвааль.

— Да, — кивнул Иеремия. — И у них ничего не вышло!

— Отчего же? Многое получилось. Русская революция, Китай, Куба, Северная Корея, Вьетнам… дали огромный материал, опыт для будущих поколений. Не всегда положительный, но опыт ошибок бывает намного ценнее успешного опыта… В двадцатом веке революционерам Земли приходилось сражаться с настоящим чудовищем мирового капитала. Маленькие слабые страны, вставшие на путь революции, подвергались экономическим блокадам и военным нападениям со стороны более сильных противников. Народы лишались империалистами средств к существованию, а потом продажные СМИ стран «первого мира» говорили всему миру: «Смотрите! Им там совсем нечего есть! Это все потому, что социализм неэффективен!» Проходили десятилетия, и устоявших против контрреволюции революционеров сменяли бюрократы и карьеристы, которые либо превращали некогда революционные государства в далекие от коммунизма химеры, либо реставрировали в них капитализм. Первые играли на руку буржуазной пропаганде, демонизируя идеи коммунизма, вторые повергали в отчаяние людей, смотревших в будущее с надеждой.

— Ну и как же нам или нашим потомкам с таким-то богатым опытом не угодить снова в тот же капкан? — спросил правитель.

— Использовать его, — ответил Эвааль. — Опыт. Ваш собственный, наш, и опыт известных нам цивилизаций.

— Но, ведь это… работа для многих поколений…

— Здесь вы правы, Иеремия…

— Джей…

— Что?

— Можете так меня называть, Эвааль. Друзья, — он бросил взгляд на сидевшего рядом генерала, — меня обычно так и зовут.