Юрий Симоненко – Детали перманентной революции (страница 17)

— Иль! Дружище!.. — нервно заулыбался здоровяк.

— Заткнись! — Иль снова его оборвал. — Ты знаешь, зачем я здесь.

— Но… послушай… — глаза Дана забегали по салону, ища малейшую зацепку, выход из западни, в которую он так глупо угодил.

Выхода не было. Дверь уже закрылась.

— Ты даже не предатель, Дан… или как там тебя… Ты — враг Организации. И ты знаешь, как мы поступаем с нашими врагами.

— Тогда чего медлишь?! — внезапно изменив тон, агент Бюро посмотрел на подпольщика совсем другим, незнакомым ранее тому взглядом.

— Назови себя. И расскажи все о своем задании, — предложил Иль. — Дергаться, повторяю, не нужно. Борткомпьютер под моим контролем. Ни одна твоя штучка здесь не сработает… — при этих словах Иль свободной рукой достал из нагрудного кармана небольшое устройство, похожее на старинную монету, посреди которого слабо светился голубой индикатор.

Дан узнал устройство: это была глушилка из тех, что использовали в Бюро. Ничто в радиусе десяти метров вокруг этой штуки, ни один из известных приемопередатчиков, ни один «жучок», ни нейросеть, не говоря уже о простых мобильниках, не работало как надо — устройство подавляло все подчистую, а при особом режиме могло превратить в металлолом и борткомпьютер машины, и нейросеть в голове.

— Я офицер, — с призрением посмотрев на Иля, процедил тогда в ответ Дан. — Я служу человечеству. Это все, что тебе, подпольная крыса, следует знать обо мне и моем задании…

— Ты дерьмо. И ты служишь не человечеству, а засевшим в правительстве главам корпораций. Ты охраняешь установленный денежными мешками режим подобно псу, стерегущему собственность своего хозяина. Вот ты кто, Дан… или как там тебя… — сказал Иль и нажал курок.

Выбор

Стоило только Максу появиться в отделе, как его тут же перехватили Амалика и Сибл-Вей и увлекли в одну из лабораторий, где ему все же пришлось уделить некоторое время работе. Впрочем, все, что от него требовалось, это выслушать предложения хорошо знавших свое дело специалистов и утвердить их. После, сославшись на занятость, Макс удалился к себе в кабинет, где уселся в кресле — за те два дня, что он был управляющим, Макс провел в нем едва ли больше часа — и, прикрыв глаза, попытался расслабиться.

17:30 — время, когда большинство работников уже посматривали на часы в томительном ожидании, подсчитывая оставшиеся до конца рабочего дня минуты.

Вызвав на терминал меню климат-контроля, Макс выбрал «весенний вечер после дождя», после чего запустил в интерфейсе программу-релаксатор и закрыл глаза, — десять минут в таком режиме, потом две под теплым душем и он придет в норму. Денек вышел тот еще…

Но отдохнуть не вышло — пиликнуло оповещение, он открыл глаза, над столом высветился голографический текст: «Макс, зайди ко мне. Жду. А.»

Макс решил, что начальница, как и детектив Рахиль перед тем, как и шеф Эмиль, желает говорить с ним о человеке, имя которого он уже не мог слышать без раздражения — об Айне. А точнее о произошедшем в полдень в старом парке убийстве Айна, о котором Макс узнал от детектива, едва его автомобиль отъехал от парка. Макс был вынужден тогда вернуться и ждать около получаса, когда Рахиль освободится, чтобы переговорить с ней, а после — с ее шефом.

Обвинять Макса в убийстве, конечно, никто не пытался — его непричастность была легко доказуема, но у Эмиля к Максу имелся ряд каверзных вопросов, как то: что Айн так хотел Максу сообщить? если Айн убил убийцу полицейских, защищаясь, то почему скрывался? и как так вышло, что Макс не записал разговор? На все эти вопросы Макс ответил тем, что ничего не ответил — Макс был искренне потрясен случившимся и не понимал, как так вышло, что Айна выследили. Мысль о том, что к убийству было причастно Подполье, казалась ему нелепой: зачем убивать того, кто сам сошел с арены и был намерен раствориться, исчезнуть, сменить имя, навсегда порвать с прошлым? То, что Подполье часто прибегало к террору против корпораций и спецслужб, было известно каждому. СМИ регулярно поднимали вой, заряжая «сознательных граждан» «праведным гневом» по поводу очередного «невинно убитого» богача, приговоренного подпольщиками к смерти за жестокую эксплуатацию, давление на профсоюзы, злоупотребления властью и другие преступления против седьмого и шестого уровней — пролов, коих было подавляющее большинство, и защиту интересов которых возложило на себя Подполье. Но, уж если в Подполье решили, по каким-то своим, непонятным пока Максу причинам, сместить Айна с должности посредством интриги, а не убийства, то зачем, спрашивается, подпольщикам прибегать к убийству после, когда цель их уже достигнута? Единственным разумным ответом Максу представлялся тот, что смещения Айна и его смерти желали разные силы.

Смирившись с неизбежностью предстоявшего ему очередного неприятного разговора, Макс зашел в примыкавшую к кабинету туалетную комнату, где, согнувшись над раковиной, сунул голову под струю холодной воды. Постояв так минуту, он выключил воду, отерся полотенцем, пригладил пятерней короткие волосы и вышел из кабинета, направляясь к лифтам.

Пока лифт вез его с 100-го на 380-й этаж, Макс тщательно перебирал в памяти события уходящего сумасшедшего дня, казавшегося ему неделей, если не месяцем.

Утро началось с визита директора-комиссара корпполиции. Потом был разговор с Айном. Потом — Клэр… потом — снова Айн… (Как же он его достал!). Вышло так, что Макс оказался последним, с кем Айн контактировал перед смертью. Детектив Рахиль…

Во время их последнего разговора, когда Рахиль сообщила ему об убийстве, Макс заметил, как женщина вздохнула с облегчением, увидев на мониторе полицейской машины проделанный им маршрут от «глухой» зоны, где состоялась их с Айном первая и последняя встреча. Максу показалось, что Рахиль была обеспокоена тем, что на него могли пасть подозрения. Ко времени, когда тело Айна было обнаружено прохожими, Макс был в десяти километрах от того места — вполне надежное алиби, если учесть, что, когда на место явились полицейские, оно было еще теплым.

После появился шкафоподобный шеф Эмиль и полез к Максу со своими вопросами…

Отделавшись от директора-комиссара, Макс сел в машину и, напрямую через нейроинтерфейс, вызвал Рину (утром они обменялись кодами приватного доступа, и теперь могли обмениваться мыслями и образами). Он все рассказал Рине — девушке, с которой минувшей ночью был близок впервые. О своей «второй работе» и о том, какой неожиданностью для него стало повышение; о вчерашней истории с трупами и последовавшей за тем волоките с полицией; о сегодняшней встрече с Айном и о том, что согласился тому помочь. Единственное, о чем Макс не сказал, это об истории с Клэр.

Закончив свой рассказ, Макс добавил:

— Извини. Мне не стоило, наверно, все это тебе рассказывать… — мысленно произнес он, неверно истолковав молчание Рины.

— Что ты, милый, милый Макс! Не говори так! — услышал он мысли девушки. — Прости. Я думала над тем, что ты сказал…

— Над чем именно, Рина?

— Ты сказал, что хотел помочь Айну…

— Да, это так. Я действительно собирался ему помочь.

— Но ведь он был готов тебя шантажировать!..

— Был. Но потом попросил о помощи и я согласился. Не из-за денег… а просто потому, что мог помочь…

— Это… благородный поступок, — подумала тогда Рина. — Я рада, что выбрала тебя, Макс… мой милый Макс…

— Только намерение…

— Нет! — возразила она. — Поступок! Я, уверена, в последние минуты своей жизни этот человек был совсем другого о тебе мнения. Это важно.

— Что важно? — не понял Макс.

— Важно то, что этот корыстный человек, известный своими жестокими взглядами хищника… считавший, что все и всё продается и покупается, что в конкурентной борьбе допустимы любые средства… что человек не способен и не должен подниматься в этой борьбе выше животного, что побеждает сильнейший и что человек человеку — всегда враг… важно, что этот человек встретил совершенно иное отношение! Если бы Айн остался жив, он стал бы другим, Макс, я уверена. И это благодаря тебе!

Макс сильно удивился тем мыслям Рины.

— Не думал, что ты так хорошо знаешь Айна… — подумал он.

— Не лично… Один мой знакомый… друг… знал Айна… Они вместе учились.

Макс не стал расспрашивать Рину о друге, но сердце его съежилось: «друг? а только ли друг? быть может, не только друг, но и…» Рина не слышала этих его мыслей, но что-то почувствовала.

— Друг, просто друг, глупый… Его зовут Баз. Я вас обязательно потом познакомлю! — Максу передалась эмоция Рины: он представил, как она улыбается, как смотрит на него своими большими, озорными зелеными глазами и от груди отлегло. Макс познакомится со всеми, с кем пожелает его познакомить эта, так быстро ставшая ему безмерно дорогой, девушка.

— Но… ведь я не отказался от денег, которые Айн мне предлагал… — подумал в ответ Макс.

— Нет. И правильно сделал. В противном случае, твое обещание помочь выглядело бы как пустышка или как обман или как глупость… Ты согласился на рисковое дело… В конце концов деньги могли бы понадобиться тебе для подкупа… или откупа… — заметила Рина. — И вообще, ведь ты мог ему просто отказать…

Против этих слов, вернее мыслей Рины Максу было нечем возразить.

— Где ты сейчас? — спросила она Макса.

— Еду к себе в отдел, — Макс показал ей карту с маршрутом.