Юрий Симоненко – Агар (страница 14)

— Что произошло, отец? — спросил Шедареган старца, когда тот снова замолчал. — Что произошло, когда вы нашли Агар?

— Вначале — ответил старец, — я допустил страшную ошибку… Навредил целому миру… Но тогда, покидая Агар, мы все еще были парой, семьей… Уже после, когда я увидел последствия моей ошибки, когда решил остаться здесь, родиться как агарянин, от агарянской женщины, чтобы все исправить, я предал ее… Я предал мою Эйнрит! — последние слова старец произнес с досадой, словно выплюнул их, и, склонив голову, спрятал лицо в ладонях.

Плечи его несколько раз вздрогнули, прежде чем он опустил руки.

— Увидев, что я наделал, я признал свою вину перед Советом. Я сказал им, что должен остаться на Агаре и все исправить… Сам! Я должен! — старец блеснул глазами. — Когда я сказал ей о своем решении, Эйнрит хотела пойти со мной… Сказала, что готова пройти через рождение, и потом в течение многих лет вспоминать себя, кто она на самом деле… Она была согласна родиться даже мужчиной… Была готова на все, лишь бы не оставлять меня…

— И ты не согласился… — сказал Шедареган.

— Хуже. Я не мог не согласиться, мой мальчик… — ответил старец. — Твоя Жадит… она ведь послушна тебе? Если ты что-то ей прикажешь?

— Я не приказываю ей, отец.

— Но, если прикажешь? Что требует закон?

— Закон повелевает ей быть покорной, — сказал Шедареган и, помедлив, добавил: — именно поэтому, я первый среди проклятых, отец.

— И это хорошо, это правильно, Шедареган! Мужчина, желающий подчинить себе женщину — не мужчина, он — дерьмо! — с презрением сказал старец. — Я не мог приказывать или требовать… Среди аивлян подобное не принято. Но я хотел избавить ее… от Агара… И тогда я совершил то, после чего она не смогла пойти за мной — я изменил свое имя…

Союз Эвааля с Эйнрит был союзом двух свободных существ. Их имена — Эвааль-Эйн-Эвап-Афарегаль и Эйнрит-Эв-Афаль-Клейнс — были подтверждением, декларацией этой свободы. Немногие из аивлян изменяли свои имена, добавляя к ним имя любимого человека. Для аивлян, относящихся к сексу как к одной из доступных форм общения, такой шаг всегда означал добровольное ограничение, соблюдать которое обязывал себя принимавший второе (а иногда и третье, и даже четвертое) имя в одностороннем порядке, ничего не требуя взамен. Конечно, чаще имена меняли по согласию и взаимно. Имена говорили окружающим об их отношениях, о том, что они семья. Нет, не та «ячейка общества» и «опора государства», что в отсталых мирах именуется этим словом. В некотором смысле, все человечество аивлян — это одна большая семья. Союз же Эвааля и Эйнрит был квинтэссенцией всего того, что заставляет разумных существ в разных уголках Галактики идти по жизни вместе. Семьи или брака, в смысле, какой обычно вкладывается в эти слова в традиционных обществах, к моменту появления на свет Эвааля, и даже Эйнрит, на Аиви уже давно не было, как не было и таких понятий как: тейп, клан, народность или нация. Все это осталось в далеком прошлом. Тысячелетия назад, когда аивляне еще вступали в традиционные браки, брак был целесообразен. Через брак заключались торговые и военные союзы, появлялись компании, компании сливались в корпорации, или просто решались материальные проблемы. Для обществ, не достигших изобилия, ограниченных в ресурсах и потому имеющих внутри себя товарно-денежные отношения, частную собственность и право наследства, брак и семья — явления обычные и даже нормальные. В таких обществах традиционная семья необходима уже потому, что представляет собой экономическую ячейку, в которой наследуемое богатство накапливается и возрастает, обеспечивая благосостояние семьи и бизнеса. Но какая польза в браке и семье в обществе, где нет недостатка, а потому и нет денег, нет передаваемых по наследству богатств? Для чего накопления тому, кто бессмертен, и ни в чем не нуждается? Ему это не нужно. Нет, Эвааль и Эйнрит не были семьей в традиционном смысле, но они были большим, были союзом, были квинтэссенцией любви.

— …Я стал предателем в ее глазах… и в глазах окружающих. То, что я сделал, вычеркнув одно из своих имен, разорвало наш союз.

— Прости, отец… но как это понимать? — спросил Шедареган.

— Общее имя… это как нить, что связывает его обладателей… — объяснил старец. — Полные имена аивлян состоят из четырех частей, каждая из которых может содержать одно, два или более имен… Вторая часть обычно состоит из одного имени, бывает, что и из двух или трех, но чаще из одного. Это имя любимого человека… или нескольких человек… У большинства аивлян за первым именем следует третье, но мое было полным. Эвааль-Эйн-Эвап-Афарегаль.

— А третье и четвертое имена? — спросил Хариб. — У вас это имена родителей, и первым стоит имя матери… Матери аивлян главнее отцов?

— Нет, не главнее. Но именно мать носит плод в себе, на ней лежит бремя и ответственность. К тому же, отцов может быть больше одного… Третье имя — имя матери, четвертое — имя того, на кого бы ты хотел быть похожим… кем восхищаешься, к кому испытываешь глубокое почтение… Для меня такой человек — мой отец.

— Но… каким образом, отец, твой поступок разрывал вашу связь с Эйнрит?

— Дело в том, Шедареган, что у аивлян не принято ограничивать свободу выбора… если это не касается выбора других… либо внешних контактов с другими цивилизациями… — старец помолчал, окинув взглядом обоих собеседников, как бы желая убедиться, что все, что он говорит, им понятно. И Шедареган, и Хариб внимательно слушали. — Для внешнего контакта, — продолжал он, — требуется два условия: первое — иметь звание контактора, и второе — необходимо утверждение экспедиционного Совета… Когда Совет принял мое признание ответственности и намерение исправить последствия моих ошибок, никто, ни Совет, ни корабль, не могли препятствовать Эйнрит отправиться со мной, так как ей это позволяло сделать ее положение… Она — опытный контактор, и она как бы часть меня… а мне Совет позволил действовать… Я не мог ей помешать иначе…

— И ты вычеркнул ее, оторвал от себя, разорвал вашу семью…

— Да, Шедареган. Я сделал это. Я ее предал.

Старец склонил голову, спрятав глаза.

— Предательство?! — не выдержал тогда Хариб. — Но почему?! Жизнь здесь, в мире, пропитанном жестокостью и унижением, для нее стала бы пыткой! То, что вы сделали, Аиб-Ваал, можно расценить и как жертву!..

— Нет, Хариб… — старец покачал головой. — Нет… это было предательство… Эгоизм и трусость породили подлый поступок… Я виновен.

Некоторое время все трое сидели в тишине, которую нарушал лишь щебет порхавших по саду с ветки на ветку птиц.

— Близится день Великого очищения… — заговорил, наконец, старец. — Пришло время привести в действие наш план… — он поднял взгляд на Шедарегана. — КДВ готова к действию?

— Да, отец. Все готово, — ответил первосвященник.

— Действовать будем согласно нашему плану… с одной поправкой…

Шедареган внимательно смотрел на старца, ожидая продолжения. Хариб смотрел с непониманием.

— …Сразу после того, как все совершится, ты займешь мое место, — закончил старец.

— Я… — Шедареган растеряно развел руками.

— Ты, Шедареган. Ты знал, что станешь следующим. И вот время пришло, — отрезал старец и обратился к Харибу: — Теперь, что касается тебя… Мне известна твоя история — то, как ты лишился близких. Я понимаю, поверь мне, прожившему долгую жизнь человеку, всю тяжесть твоей утраты… Я не могу вернуть их тебе, Хариб, но я могу предложить тебе то, что, возможно, наполнит твою жизнь новым смыслом…

— И что же… что вы можете мне предложить, Аиб-Ваал? — спросил старца Хариб.

— Звезды, о которых ты мечтаешь, — ответил старец.

Истинный враг Святой Церкви

— …Значит, его зовут Хариб…

Абримелех принимал отчет майора-архидрака Кхаромаха — начальника одного из многочисленных шпионских подразделений ССКБ в своем кабинете в святая святых Братства — Красной крепости. Место это на протяжении тысячелетия было «гнездом» организации, перед которой трепетали все: и благородные, и богатые, и чиновники, и священники других Братств.

— Да, Ваше высокопреосвященство, — подтвердил Кхаромах. — Это его почерк.

— Тот самый убийца священников?

— Да, Ваше высокопреосвященство. Тот самый… Бывший офицер ССКБ. Наши аналитики также предполагают, что он и есть так называемый Связник.

— Предполагают?

— Вероятность высока.

— Что-нибудь известно об импланте этого… как его там?..

— Сержанта-священнораба Керуба.

— Да, Керуба.

— Нет, Ваше высокопреосвященство. Информации пока нет.

— Что ж… Что-то мне подсказывает, что уже и не будет…

— Мы делаем все, что в наших силах, Ваше высокопреосвященство…

— Знаю-знаю, Кхаромах.

Абримелех встал с кресла и расправил складки на алых праздничных ризах, давая понять стоявшему перед ним офицеру, что прием закончен.

— Ваше высокопреосвященство…

— Да, Кхаромах? Что-то еще?

— Вчера первоархипатрита Шедарегана видели вместе с одним священником, заклинателем… подозрительно похожим на Хариба…

— Вот как…

— Это еще не все, Ваше высокопреосвященство… — продолжал офицер. — Их видели в Патриаршем дворце… Похоже, что их обоих принимал…

Докладчик замолчал и заозирался по сторонам.

— Их принимал Патриарх?

— Да… Ваше высокопреосвященство…

— Хм… — Абримелех задумался. — Ты ведь понимаешь, что об этом лучше помалкивать?