Юрий Силоч – Железный замок (без цензуры) (страница 9)

Когда молодой наёмник выпрямился, то увидел, что после него на стенках раковины остались крупные коричневые песчинки.

— Поехали, — незаметно подошедший Ибар заставил Табаса вздрогнуть.

Рюкзаки забросили в багажник, сами уселись в салон: обожжённый солдат спереди, а его молодой коллега — сзади.

После первой неудачной попытки завестись, старик сплюнул, выругался и, выйдя из машины, полез под капот. Оттуда то и дело раздавалось металлическое постукивание. Табас открыл окно и, развалившись на сиденье, вдыхал тёплый южный ветер, ерошивший мокрые волосы и охлаждавший тело там, где камуфляж был мокрым из-за воды, стекшей с головы.

Хорошо знакомый звук раздался где-то на юго-западе.

Гулкие, будто уходящие в землю, хлопки и свист — поначалу неслышный, тонкий. С каждой секундой он становился громче и громче, но расслабленный Табас всё ещё не осознавал в полной мере, что это было.

У дикарей не было артиллерии в привычном понимании этого слова, поэтому у наёмника не выработались необходимые рефлексы. Первые несколько мгновений он сидел, недоуменно глядя в пронзительно синее небо и пытаясь понять, как реагировать на то, что он видел.

Ибар, занявший пассажирское кресло, дёрнулся, завертел головой, чтобы лучше рассмотреть, что творится в небе, вполголоса выругался и, выскочив из машины, закричал водителю:

— Живее! Живее давай!

Табас вылез следом за напарником.

— А? — старик оторвался от двигателя и посмотрел наверх, откуда на город стремительно надвигалось нечто, очень уж характерно шуршаще-свистящее и оставляющее за собой белые инверсионные следы.

Первый залп лёг с перелетом в пару километров. Жахнуло так, что заложило уши. По сонным улицам прокатилась волна горячего воздуха, полного пыли, песка и гари. Огромные, похожие на грибы, столбы пламени и черного жирного дыма взметнулись на десятки метров, разбрасывая вокруг землю, осколки камня и вырванные с корнем деревья.

— Заводи, блядь! — рявкнул Ибар, отвешивая подзатыльник старику, и тот, вскрикнув, исчез под капотом. Оглушенный Табас стоял, оглядываясь по сторонам, и не понимая, что ему делать.

— Это же тумбочки!.. — ошарашено сказал он Ибару, который метался рядом с машиной, как загнанный в угол зверь.

— Сам знаю! — прорычал он, и Табасу стало не по себе от того, как перекосило лицо его напарника от еле сдерживаемой паники.

— Но…

— Заткнись! — старый наёмник посмотрел на своего молодого коллегу так, что тому вообще перехотелось что-либо говорить. — Заткнись нахрен и сиди в машине молча! Что там? — резко повернулся он к хозяину машины.

— Сейчас-сейчас, ребята… — испуганно пробормотал тот.

Из дома высунулась давешняя старуха:

— Вы что это делаете тут, а? — запричитала она, грозя наёмникам сморщенным кулачком.

Табас истерически хихикнул.

— Эй, Лори! — вышедший из соседнего подъезда пожилой мужчина крикнул старику-водителю. — Что это было?

— Артиллерия! — ответил ему Ибар. — Выходите из домов! В лес! Живо, сейчас накроет!

— Да ну… — недоверчиво протянул сосед Лори. — Откуда у них…

Мужчина замолчал, открыв рот, когда увидел инверсионные следы.

— Сейчас! Сейчас, Лори! — вскрикнул он и скрылся в доме.

Через полминуты второй залп просвистел над лесом и упал с недолётом, накрыв дорогу, по которой Табас и Ибар прибыли в город.

В доме вылетели все до единого стёкла, ругавшуюся старуху отбросило от окна, а Табас лишь чудом остался на ногах, прочувствовав взрывную волну всем телом. Облако пыли окутало двор, Табас закашлялся и закрыл лицо ладонями, пытаясь вдохнуть. Где-то рядом тоненько визжала старуха и матерился Лори.

Вторая взрывная волна оказалась сильнее предыдущей, и это расшевелило людей. Сосед поднялся и убежал куда-то в дом, пока Ибар, сверкая безумными глазами, орал на Лори:

— Время! У нас три минуты! Живее, сукин ты сын!

Посыпались искры, старик вскрикнул и машина завелась.

Ибар и Лори поспешно уселись в машину.

— Езжай! Давай-давай-давай! — крепко сжав зубы, прорычал Ибар.

— Но там… — Лори ткнул дрожащим пальцем в сторону дома, куда убежал его сосед, но обожжённый наёмник достал пистолет — подарок покойного Роби — и ткнул стволом старику в голову.

— Трогайся! Быстро! Пристрелю! — заорал он так, что не возникало и малейшей мысли о неподчинении.

Насмерть перепуганный старик нажал на газ, машина, завизжав, с пробуксовкой рванулась с места, а Табас, обернувшийся назад, увидел, как спустя десять тягуче долгих секунд на крыльцо дома выбежал сосед Лори, тащивший на себе окровавленную старуху, которая не могла идти самостоятельно. Мгновение — и они скрылись за поворотом.

Пикап выскочил на центральную улицу городка и помчался, сигналя во всю мочь. Ибар, высунувшийся из окна, орал: «Бегите». Машина летела, подпрыгивая на ямах и ухабах, провожаемая взглядами полуголых стариков, высыпавших на улицу. Они размахивали руками, кричали что-то вслед, но пикап не останавливался, и Табас видел, как недоумевающие люди исчезали в шлейфе пыли, что поднималась позади, милосердно скрывая от молодого наёмника лица обречённых людей.

Табас, как завороженный, неслышно, одними губами отсчитывал секунды.

— Гони! Гони быстрей! — рычал Ибар, ёрзавший на месте и то и дело высовывавший голову наружу из машины, дабы посмотреть назад. Однако подгонять водителя не было нужды — старик и без того выжимал из своей колымаги всё возможное.

Одновременно с тем, как джип с тремя перепуганными до полусмерти людьми пулей вылетел из города на грунтовую просёлочную дорогу, свист стал оглушительным — и третий залп Первого Артиллерийского накрыл город.

— Держитесь! — рявкнул Ибар, и спустя полсекунды уши заложило от невыносимого грохота. Табас, кричавший и едва не терявший рассудок от сжимающего внутренности ужаса, почувствовал, как плотная, почти осязаемая волна горячего воздуха, нёсшая с собой землю, песок и обломки, чуть не подняла машину в воздух. Табас обхватил голову руками и согнулся очень вовремя, поскольку заднее стекло лопнуло, осыпав его мелкими осколками.

Корма джипа на какое-то время явно зависла в воздухе, но ненадолго — затем его подбросило, тряхнуло и осыпало обломками. Старик, уже ничего не соображавший из-за паники и контузии, не справился с управлением — и джип повело влево.

Вопил Табас, орал Ибар, хрипел надорванными связками Лори — никто не хотел падать в кювет, заросший густыми кустами, из которого машину было просто невозможно вытащить своими силами. Однако Лори каким-то чудом всё-таки ухитрился погасить инерцию, выправить машину и затормозить, никуда не свалившись.

Выстрелы отгремели, взрывная волна улеглась, и Табас, через какое-то время проморгавшийся и пришедший в себя, обернулся для того, чтобы взглянуть на то, что осталось от городка, накрытого «тумбочками» Первого Артиллерийского, но так и не сумел ничего рассмотреть в плотном облаке вязкого густого дыма и клубах пыли, что окутали места взрывов.

— Не стоим, поехали! — сказал Ибар, и старик, быстро закивав, подчинился.

А Табас ещё долго смотрел назад — на то, как над деревьями поднимались клубы жирного чёрного чада: похоже, единственное, что осталось от городка, название которого он так и не успел узнать.

5

Чем ближе подъезжали к реке, тем зеленее и гуще становились леса. Появившаяся вместо колючек придорожная трава, поначалу сухая, с каждым километром на север становилась всё более зелёной и сочной.

Ям на дорогах меньше, воздух чище, обочины уже не были заметены песком — вместо ненавистных крупных коричневых крупинок там лежала обыкновенная серая пыль, привычная Табасу.

Ибар велел водителю остановиться, когда до моста через реку оставалось метров триста. Они с Табасом выгрузили из багажника свои вещи, сложив их у колеса машины, Ибар, доставший из кармана карточки, рассчитался со стариком. Только при виде талонов тот проявил хоть какую-то активность. За всю дорогу он не проронил ни слова и только, когда наёмник вложил стопку небольших листков тонкого картона с цифрами и печатями в худую сухую ладонь, поднял глаза и спросил, как казалось, глядя сквозь Ибара:

— А куда же мне-то?..

Табасу стало отчего-то ужасно неловко, он отвернулся, дабы не встречаться взглядом с Лори.

— Что-нибудь придумаем, — уверенно сказал Ибар, и молодой наёмник тут же понял, что он лжёт.

Ничего он не сможет придумать, даже если сильно захочет. У старика больше не было дома, друзей и знакомых, вещей, нажитых за всю жизнь, — осталась только машина да продовольственные талоны, честно заработанные извозом.

Впрочем, у многих беженцев не было и этого. Табас в свое время достаточно насмотрелся на семьи, покинувшие свои дома в чём были, не захватив даже документов.

Наёмник прятал глаза от ищущего взгляда старика, всё еще надеявшегося, что ему предложат помощь, но дезертирам было не до этого — самим бы уцелеть. Табас испытывал острое чувство вины, вонзавшееся в грудь, как шило, и распространявшее вокруг жгучий яд.

— Бывай, — буркнул он и пошёл вслед за Ибаром, что спустился в кювет и, продравшись сквозь кусты, направился в лес, оставляя Лори стоять посреди дороги рядом с машиной, сжимая в руке карточки и глядя умоляющим взглядом в спины уходивших дезертиров.

— Сколько ты дал ему? — спросил запыхавшийся Табас пятью минутами позже, когда старик скрылся из виду за деревьями и густым кустарником.