Юрий Силоч – Железный замок (без цензуры) (страница 62)
В машине было душно, солнце нагревало металл, песок отдавал свой жар нижней части кузова, что, похоже, была под ним надёжно похоронена. Однако сейчас было намного лучше, чем во время бури. Вспомнив ту жуткую баню и сводивший с ума звук, похожий на миллионы лапок насекомых, ползавших по кузову, Табас содрогнулся — и проснулся окончательно.
— Маршал Ипель, вернувшийся с совещания командующих армий Северного Пакта, заверил, что наша оборона крепка, как никогда, и перелом в войне уже близок. Силы южных варваров истощены до предела. Они понесли большие потери в живой силе и технике, а упорная героическая оборона сорвала все сроки проведения наступательной операции. Скоро стратегическая инициатива перейдёт в наши руки, и тогда мы прогоним преступников обратно — туда, откуда они…
— Ну вот, — хмыкнул Руба. — Зато о ракетах больше не говорят. Может, обойдётся, и не нужна будет твоя миссия.
— Не обойдётся! — агрессивно огрызнулся Айтер и умолк, слушая бравые обещания прогнать, освободить и отомстить.
Табас увидел, как из окна со стороны водителя к радиостанции протянулась обожжённая рука с фиолетовыми пятнами и щёлкнула тумблером питания. Стало тихо.
— Собирайтесь. Надо выходить, — сказал невидимый пока Ибар. — Он очнулся?
Айтер и Руба синхронно повернулись — уставшие заросшие бородами смуглые лица.
— Вот так всегда, — сказал Табас негромко. — Только соберёшься отдохнуть, как надо выходить.
Ибар просунул голову в окно и, кажется, вздохнул с облегчением, увидев открытые глаза напарника.
— Хорошо. Давай там, приходи в себя и вылезай. Пожрём и пойдём.
«Пойдём?» — спросил Табас сам себя, но решил вопросов не задавать, а самому посмотреть что к чему. Он уже понял, что машине конец, и оптимизма это не внушало. Топать ещё чёрт знает сколько по раскалённой пустыне, с каждым шагом становившейся всё горячее, было последним, чем сейчас хотелось заниматься. Мышцы были вялыми и, когда Табас выбирался из салона машины, то даже нормально ухватиться ни за что не мог — пальцы плохо слушались.
— Да-а, — присвистнул наёмник, когда оказался снаружи и отошёл на несколько шагов, оценивая общую картину.
Накренившаяся машина была засыпана песком почти полностью — на поверхности остались только капот и кабина с двумя передними дверьми. Кузов и задняя часть салона скрывались в огромном бархане. Рядом с машиной валялись две лопаты, небольшая яма говорила о том, что пикап безуспешно пытались откопать.
— Может помочь? — спросил юноша у Ибара, но тот лишь отмахнулся и полез в салон, откуда вскоре начали вылетать вещи.
— Ничем ты уже не поможешь, — буркнул стоявший рядом Айтер, смочивший водой тряпку и повязавший её себе на голову. — Откапывали уже, всё осыпается. Надо весь бархан убрать, чтобы вырваться. Хотя… Хочешь помочь — попробуй какой-нибудь тент поставить. Без тени тут сдохнуть можно.
Наниматель с Рыбой пошли собирать выбрасываемые Ибаром шмотки, а Табас, осмотревшись, захотел позвать Прута себе в помощь, уже открыл для этого рот, но тут же прикусил язык. Здоровяка нигде не было. Наёмник подошёл к Айтеру и осторожно спросил, пытаясь подобрать слова:
— А… А где?..
— Нет его! — огрызнулся наниматель, посмотрев так, что Табас отшатнулся — создалось полное впечатление, что он сейчас накинется с кулаками. Руба повернулся и взял Айтера за локоть, глазами показывая юноше, чтобы тот шёл заниматься своими делами.
«Вот значит, как», — подумал Табас, отходя в сторону и глядя по сторонам, в поисках чего-нибудь подходящего.
Снова потери. Каждая стычка делала их и без того маленький отряд ещё меньше. Да что там, Табас и сам едва остался в живых. Взял бы тот помощник полиции чуть повыше — и всё, поминай как звали.
Не то что бы юноша жалел Прута.
Здоровяк со сломанным носом, одержимый кровью, не вызывал у него никаких симпатий, однако очередная потеря в отряде действовала угнетающе, добавляя слабости и без того обессилевшим конечностям. Табас ухватился за кусок брезента, валявшийся в пыли, встряхнул, поискал глазами что-нибудь, на что можно было его прикрепить, но ничего не нашёл, и эта мелочь привела его в натуральное отчаяние. Бросив брезент на землю, наёмник плюхнулся на него задом, чувствуя, как песок едва не зажарил ягодицы, обхватил голову руками и сжал так, будто хотел раздавить.
Хотелось кричать, материться и стрелять в разные стороны, но больше всего хотелось, чтобы сейчас прилетел вертолёт, который унёс бы его отсюда ко всем чертям — туда, где есть вода и никто не хочет его убить. Краем глаза Табас увидел, как на него смотрит Айтер, желавший подойти, но его остановил Рыба, что-то прошептав на ухо.
Что-то громко пикнуло, наниматель подпрыгнул на месте и достал из недр дикарской одежды свой компьютер-навигатор.
— Спутник! — вскрикнул он.
Табас нехотя поднял голову.
— И как? — из окна кабины высунулась перебинтованная голова. — Долго нам ещё переть?
— Несколько дней.
«Несколько дней».
Табас тихо зарычал, стараясь отогнать дурацкое состояние и хоть как-нибудь взбодриться. «Несколько дней — это можно», — подумал он, наконец, и, поднявшись, продолжил поиски чёртовых подпорок…
Солнце жарило сверху, осточертевший до невозможности песок — снизу, отчего юноша чувствовал себя яичницей на сковородке. Было бы неплохо поспать, но постоянная жажда и духота не давали сомкнуть глаз. Идти дальше решили по ночам, чтобы так не донимало царившее вокруг пекло.
— Дай жвачку, — попросил юноша у Ибара ночью, когда солнце уже зашло за горизонт, а неровный серебристый свет Тоя окрасил пустыню в цвет потускневшего серебра. Она была очень похожа на море — то самое, которое Табас видел в школе на картинках: огромные серые валуны, волнующиеся, перекатывающиеся, плотные, как скалы.
— Что, опять?.. — поинтересовался обожжённый, приподнимая голову и вопросительно глядя на напарника.
— Да, — соврал Табас. — Опять начинается.
Наёмник понимал, что совершает, возможно, самый глупый поступок в жизни, но иначе просто не мог — в противном случае просто не дошёл бы до места назначения. Не чувствовал в себе таких сил.
Когда Ибар вытащил из пачки заветный комочек, юноша едва поборол желание выхватить его прямо из рук напарника и успокоился лишь тогда, когда почувствовал знакомый горький привкус во рту и в голове сразу же прояснилось. Цвета стали ярче, захотелось смеяться, дышать полной грудью и вообще — жить.
Припасы распределили между собой, воду тоже. Рюкзаки приятно потяжелели, но от осознания, что больше половины веса там составляет вода, становилось как-то печально. Сколько ещё идти, Айтер не говорил, лишь намекал, что пункт назначения находится совсем рядом.
— Броню оставляем. Запасные магазины тоже, — приказал Ибар. — Берём только автоматы и минимум снаряжения. Вряд ли нам придётся отстреливаться там, южнее.
— Почему ты так уверен? — спросил Айтер.
— Дальше к югу жизни нет. Ни воды, ни городов, ничего. Только песок и скалы. Даже колючка не растёт.
— А зачем тогда автоматы берём? — усмехнулся Рыба.
— А вдруг всё-таки кто-то будет? — ухмыльнулся Ибар.
— Здравая мысль, — кивнул Рыба и отстал.
— Не надо нам никого, — Табас с кряхтением навьючил на себя рюкзак, изрядно потерявший в весе, и, подождав остальных, бодро пошагал вперёд, чувствуя себя лучше некуда.
Часы проходили незаметно, ходьба давалась легко, воздух был потрясающе прохладен, чист и вкусен. Табас шёл, улыбаясь, и прямо на ходу, не закрывая глаз, смотрел сны — яркие, радостные, позитивные.
— Так, я не понял, — голос Ибара заставил наёмника обернуться. Его напарник обращался к Айтеру. — Что за хрень такая, ты можешь объяснить?
— Что такое? — насторожился наниматель.
— Не надо считать меня идиотом, — в серебристом свете блеснули оскаленные зубы. — Я не знаю, в какие игры ты играешь, но советую тебе бросить это дело.
— Какое?.. — вяло попробовал обмануть Ибара Айтер.
— Я хочу дойти до твоей сраной точки как можно быстрее. А ты виляешь, как шлюха задом!.. Либо выкинь свою спутниковую хреновину и слушайся компаса, либо прекрати запутывать следы. Вчера юго-восток, сегодня юго-запад. От кого ты скрываешь то, куда мы идём?
— Ни от кого я ничего не скрываю, — отчеканил наниматель и уже собрался отвернуться, но обожжённому наёмнику это не понравилось. Он прыгнул так быстро и плавно, что Руба, находившийся на расстоянии вытянутой руки, не успел среагировать. Ещё секунда, вскрик в темноте — и Табас увидел, как один тёмный ком оседлал другой — хнычущий.
— Не играй со мной в игры, сука! Нормально веди, понял?! Угробить нас хочешь?.. Жратва и вода кончится, как обратно поведёшь? — он заламывал руку Айтера всё сильнее и сильнее, отчего тот выл на уже всю пустыню.
Рыба резким движением сорвал с плеча автомат, быстрым движением передёрнул затвор и ткнул стволом в голову Ибара, рыкнув:
— Руки убрал! Руки, я сказал!..
Табас, стоявший в ступоре, не зная, что ему делать, не нашёл решения лучше, чем просто переорать весь этот скандал:
— Хватит! Успокоились все!.. Хватит!..
Все орали на всех — Табас на Рыбу и Ибара, Ибар на Айтера, а Айтер просто завывал от боли на все лады. А потом стало тихо. Так тихо, что и не передать словами. Мёртвый песок вокруг не производил никаких звуков, и людям стало страшно нарушать этот неестественный покой. Даже ветер стих, отчего стало жутко и Табасу начало казаться, что сама пустыня с удивлением к ним прислушивается недоуменно: откуда взялись на её теле эти наглые блохи?