Юрий Силоч – То, что не убивает (страница 44)

Второй.

— Всё? Этого хватит.

— Нет. Сейчас я ещё посмотрю, что можно прихватить.

— Боюсь, нет времени. Я вызвал полицию, вы видели.

— Да. Но давай начистоту. Клиника у тебя маленькая. Даже не клиника — так, круглосуточный кабинет. Вряд ли ты платишь полиции больше самого минимального тарифа. И вот представь себя на месте копа: тебе поступает сообщение, что на какого-то жмота напал чувак с грёбаным пулемётом. Как долго ты будешь допивать кофе и доедать пончики, прежде чем поедешь на вызов?..

Короткая пауза.

— Да, вы правы. Берите что нужно. Ваш отец скоро придёт в норму.

— Док.

— Да?

— Он не мой отец. Я тебе солгал.

— Но зачем? — удивление. — Я и так бы оказал ему помощь. У вас же… пулемёт.

— Потому что при помощи пулемёта и доброго слова, док, можно добиться намного больше, чем при помощи… чего? А?

— …Одного доброго слова.

— Ну, логически проистекает «одного пулемёта», но так тоже верно. У меня остался последний вопрос.

— Да? Что такое?

— Как давно ты делал ринопластику?

Я лежал, прислушиваясь к ощущениям, и не открывал глаза: хотел сполна насладиться моментами полного спокойствия. Правое плечо, рука, рёбра и часть грудины потихоньку начали зудеть: наномашины пришли в действие. Затем бросило в пот и стало жарко — это уже сыворотка. В левом предплечье мешался какой-то инородный предмет — видимо, катетер.

Система анализа крови как обычно сначала зависла, потом предложила установить новый драйвер и лишь после этого, поразмыслив, вывела список веществ, которые в меня вливали. Физраствор, витамины, железо, белки, глюкоза… Ничего страшного, обычный лечебный коктейль, стройматериалы для наномашин. Они заберут из крови лишнее и перенесут вещества туда, куда нужно. Прекрасно. Пусть работают, а я пока отдохну. Давненько так удобно не лежал. Ещё бы в нос не бил типичный стерильный запах больницы…

Пока Эрвин уговаривал доктора отдать ему нос и какие-то медикаменты в придачу, я чуть не задремал. Этого не дал сделать только сильный зуд в повреждённых местах.

Интересно, что я был удивительно спокоен, до полной безмятежности. Да, Эрвин — предатель и сволочь. Да, я — соучастник ограбления клиники. Да, за мной охотятся какие-то странные ребята, непременно желающие получить меня живым. Может, корпорации, а может и нет — чёрт их разберёт. Хотя, если учесть, что у них есть собственный вертолёт, из которого они не постеснялись среди бела дня расстрелять офисный центр… Но мне в любом случае было наплевать.

Лежать с закрытыми глазами в то время, как твоё тело приводят в порядок миллиарды роботов, — это здорово смахивало на долгожданные положительные изменения в жизни. Прекрасное забытое чувство. Но, к сожалению, недолгое.

— Хорош притворяться, — под рёбра ткнулся жёсткий палец, и я ойкнул. — Вставай, я видел, что ты в сознании.

— Мудак, — лениво ответил я после сладкого зевка. В глаза ударил яркий белый свет, и, проморгавшись, я сумел разобрать обстановку небольшого кабинета. Всё белое, углы как будто смазаны. Над операционным столом грозно нависают гибкие щупальца, увенчанные иглами, зажимами, лезвиями, свёрлами и чуть ли не циркулярными пилами.

— Поднимайся! — прикрикнул Эрвин, который ходил кругами и осматривал содержимое навесных шкафчиков, комодов и полок. За письменным столом сидел недовольный темноволосый мужчина с ухоженной короткой бородой. Он выглядел бы очень презентабельно, если б не пустой блестящий разъём в центре лица. На столешнице, помимо всяких медицинских штук, валялся грязный чёрный нос Эрвина, на который врач брезгливо косился. — Ты слышишь? Вставай, говорю.

— Ну ма-ам, — протянул я. — Ещё пять минуточек.

Скаут хохотнул.

— Пора идти. Мы и так слишком злоупотребили гостеприимством доктора.

Тот недовольно зыркнул на Эрвина, но промолчал.

— Что ж, — какие-то ампулы перекочевали из шкафчика в карман брюк скаута. — Большое спасибо. Вы спасли моего отца, и мы обязательно с вами расплатимся позднее.

— Вы же говорили, что соврали насчёт отца, — гнусаво проговорил док.

— Ага, — просиял мой бывший подчинённый. — Я и насчёт оплаты соврал. Счастливо!..

Мы вывалились в душную темноту, покалеченную синим неоном.

Многострадальный фургон мороженщика, усеянный дырками от пуль, ожидал на тротуаре. На красный пожарный гидрант рядом с ним мочилась облезлая бродячая шавка.

На противоположной стороне улицы тёмные и неразличимые человеческие силуэты исчезали в дверях кинотеатра, возле которых крутилась здоровенная трёхмерная афиша: судя по ракете и скафандрам на актёрах, какие-то космические приключения.

— Маки, не тормози, — Эрвин обошёл фургон и кивнул на пассажирское сиденье.

Но я тормозил. Стоял, с наслаждением вдыхал привычно омерзительный воздух Корпа, слушал гомон голосов, фырчание проезжавших мимо машин и какую-то дурацкую музыку, принесённую порывами ветра, — и тормозил как только мог. Плечо и рука безумно чесались, а тело начала колотить болезненная дрожь из-за поднявшейся температуры, но я чувствовал себя так хорошо и так не хотел возвращаться обратно в безумный мир Эрвина, что даже сделать один-единственный шаг был не в силах.

— Эй! Ты в порядке? — нахмурился скаут.

— В полном. Я в полном порядке.

Мимо прошла парочка малолетних панков в драных шмотках, обвитых неоновыми лентами. Подростки настороженно покосились на пулемёт в руках Эрвина и ускорились.

— Так иди сюда.

В горле пересохло, а во рту как будто нагадило какое-то большое животное. Чёртова текила.

— Нет уж, — выдавил я и повернулся. — Хрен тебе. Я ухожу.

— Что? Уходишь? А ну стой, — ощерился предатель, направляя на меня Пигги. — Я тебя никуда не отпускал.

— Совсем меня за идиота держишь? — я без труда разглядел, что короб пулемёта пустовал, а лента и вовсе не вставлена в приёмник.

— Да, — оскал ненадолго превратился в усмешку. — Садись, Маки, не будь ослом. Вдвоём мы нагнём их.

Я замотал головой:

— Не верю. Ни единому слову.

— Просто подойди и сядь в грёбаную тачку! — лицо Эрвина окаменело, а концентрированной яростью во взгляде можно было толкать машины.

— Заставь меня! — я широко развёл руки и поманил напарника невероятно глупым и пафосным движением ладоней.

Ком раскалённой ярости набросился на меня и попытался сбить с ног, но я устоял. Скаут решил пройти в ноги, но прогадал — и его шея угодила в замок. Я орал какие-то ругательства и колотил Эрвина по спине изо всех сил, отчаянно желая превратить бывшего напарника в один большой блин. Удары срывали одежду и тонкий слой плоти, обнажали металлический каркас и гулко бумкали, будто я дубасил по пустой цистерне.

Неожиданно я оторвался от земли и полетел — правда, не вверх, а назад. Полёт оказался недолгим и оборвался, когда кирпичная стена шандарахнула меня по спине и уколола десятками игл, а во все стороны брызнули осколки неоновых трубок. Эрвин подскочил и принялся, крича, лупить меня под дых.

Больно. Очень. До темноты в глазах и животных воплей.

Но вовсе не смертельно: моё железо не уступало в прочности тому, что носил в себе Эрвин.

Как это обычно и бывает, вокруг нас собралась небольшая толпа зевак, которые восторженно таращились с безопасного расстояния и фиксировали каждое наше движение, каждый удар и каждую пролитую каплю крови. Не пройдёт и минуты, как видео окажется в сети. Избиение прекратилось, хватка Эрвина ослабла.

— Найдём другое место, — он обернулся и швырнул в толпу подобранную пивную бутылку. Люди сделали несколько шагов назад, но секунду спустя вновь приблизились — пугающе безразличные, прикованные к изображению с камер в их глазах. Заснять что-то — верный способ отгородиться от реальности. Человек не ждёт опасности от экрана его собственного устройства, и поэтому съёмка создаёт иллюзию того, что мир надёжно заперт и не представляет никакой угрозы. Думаю, даже если бы мы с Эрвином накинулись на операторов и начали рвать их голыми руками, остальные лишь отошли бы подальше, чтобы захватить более удачный ракурс.

Мы добежали до машины, Эрвин тут же дал по газам, и фургон тронулся, заскрипев и затрещав по всем швам.

И чего он так всполошился? Засвет на видео стал бы причиной для беспокойства лет сорок назад, а сейчас, когда подобного контента в сети был целый океан, можно вообще не обращать внимания. Жизненный цикл таких штук очень короткий: съёмка, публикация, автор, поймавший минуту славы и онанирующий на лайки, шеры и комментарии, — и забвение спустя сутки.

Карта показала, что недалеко есть небольшой пустырь с парковкой, и мы направились туда, сохраняя напряжённое молчание. Разбитая дорога, тёмные административные здания, редкие прохожие.

На спину нельзя было облокотиться из-за застрявших в ней осколков стекла, а жуткий зуд распространился на живот и другие раненые места. Хорошо, что сыворотка пока действует.

— Приехали, — Эрвин припарковался, хрустнул ручник, и мой бывший напарник выбрался, прихватив с собой Пигги. Я последовал за ним, забрав револьвер Нгуту.

Над нами монотонно шумела очередная то ли трасса, то ли городская улица, которая держалась на здоровенных бетонных сваях. Сверху капало нечто, собиравшееся в вонючие лужи. Единственный свет, который сюда проникал, — пара белых фонарей вдалеке и неисправная вывеска «Кебаб».

Бледные блики на одинаково чёрных в темноте автомобильных крышах.