Юрий Силоч – То, что не убивает (страница 40)
Юнгер, «костюмы», клуб, картель… Всё летело к чертям, и скорость полёта росла с каждой секундой. А я был намертво привязан к вагончику этих сраных американских горок и мог лишь орать от ужаса, не имея возможности ни на что повлиять. Ведь я пытался, я, чёрт побери, пытался всё исправить, и никто не посмеет сказать обратного. Много раз я старался взять себя в руки, перевести стрелку, направить собственную жизнь по другому пути. Рвал задницу, делал всё возможное и даже больше, но каждый раз Вселенная с хохотом отвешивала мне оплеуху и возвращала на место. Временами казалось, будто само пространство изгибалось для того, чтобы я вновь споткнулся, а окружающие скалились, говоря: «Какой неудачник, только посмотри».
Жук на булавке.
Лягушка в закипающей воде.
Байдарочник на пути к водопаду.
Трепыхайся сколько угодно, приятель, но итог известен заранее. Так что какой смысл дёргаться на потеху непонятно кому? Не лучше ли пойти ко дну гордо, с ладонью у козырька?
Прекрасный тост. Ещё глоток.
И ведь я желал не так уж и много, но жизнь каждый раз выполняла эти желания каким-то совершенно извращённым образом. Хотел ботинки? Держи самый странный цвет и фасон. Искал работу? Вот тебе роба уборщика и наркокартель на грани катастрофы.
И так всегда, словно я когда-то заключил договор с дьяволом.
Снова пиктограмма с телефонной трубкой перед глазами.
— Что надо? — буркнул я. — Отвали, я занят.
— Пьёшь текилу и жалеешь себя? — насмешливо поинтересовался скаут.
— Да иди ты… — я собрался отключиться, но следующая фраза напарника заставила переменить решение.
— Торрес уже рядом. Их опять обстреляли, сбили вертолёт с охраной, так что он злой как чёрт. Выходи.
Ругательство само сорвалось с губ.
— Именно, — согласился Эрвин. — Я тоже так решил, когда услышал. Прямо среди бела дня. Похоже, ситуация развивается быстрее, чем я думал. И хуже, чем я думал. Так что заканчивай бухать и давай сообразим, что делать.
— Почему бы просто не слинять отсюда вдвоём, прихватив пару кило кокаина? Можно хотя бы попробовать.
— Это мы всегда успеем, — возразил Эрвин.
Я парировал:
— Неа. У нас каждая минута на счету. Мне кажется, пока Торрес не с нами, ловушка ещё не захлопнулась и есть шанс прорваться. Возможно, небольшой, но он есть. Видишь ли, когда сюда явится этот жуткий неубиваемый спецназ, я меньше всего хочу очутиться между ними и картелем. Пусть в меня стреляют хотя бы с одной стороны.
— Но кто тебя просил ломать руку тому парню?.. Хотя, так даже лучше. Ты сыграл роль плохого копа и заслужил кое-какую репутацию.
— Садиста? — усмехнулся я.
— Нет. Крутого деда, которого не стоит злить по пустякам. Короче, выходи и сам всё увидишь.
«Крутой дед» меня приятно удивил, но Эрвин явно съезжал с темы.
— Ты ведь знал, что за Эстафетой будут следить? И подозревал, что мы имеем дело с корпорациями?..
— Да какая теперь разница?
— Большая! Очень, очень большая! Потому что ты загнал нас в ловушку, и я хочу знать, зачем!
— Маки, отцепись! — раздражённо огрызнулся скаут. — Я не знал этого. Не знал и даже представить не мог! До меня дошло, что Эстафета под колпаком, только когда мы оказались тут, — и поверь, я сам не в восторге от всего этого!
— Представить он не мог, — процедил я, не веря ни единому слову.
— Ой, знаешь что? Давай! Доставай камень и кидай в меня! Ты же у нас никогда не совершаешь ошибок! Всегда думаешь на десять ходов вперёд! Гроссмейстер хренов!
— Ладно-ладно, — я почему-то снова ощутил укол вины. — Не ори. Выхожу.
— Прости, — неожиданно смягчился Эрвин. — Я понимаю, что это косяк, и мне самому очень жаль. Но мы выпутаемся, даю слово.
— Спасибо, — сдавленно поблагодарил я напарника. Нахлынувшее чувство благодарности за эти неожиданно тёплые слова было на удивление бурным. — Спасибо, я… Я ценю это.
Прихватив пушку и выбравшись из «кабинета», я отправился на поиски напарника. Тот нашёлся в коридоре — шёл мне навстречу со стремянкой и пакетом из супермаркета, который оттягивало что-то тяжёлое и бесформенное.
— Это ещё что? — поинтересовался я.
— А, не обращай внимания, — отмахнулся скаут. — План «Б». Тебе понравится.
Я нахмурился:
— Нет уж, обращу. Что за план?
— Не скажу я тебе ничего, меньше знаешь — крепче спишь, — он кивнул на оружие в моих руках. — Я же не спрашиваю, где ты взял этот супер-убиватор.
Я приподнял бровь:
— В шоу-руме. Твоя очередь.
— Это так не работает, Маки, — Эрвин поёжился, когда ствол «супер-убиватора» качнулся в его сторону. — Отличный выбор. Постарайся только не направлять его… хм, никуда.
— Что случилось с камерами?! — раздался громовой голос Гомес.
Эрвин поднял пакет, показал девушке и невинно улыбнулся:
— Я их снял.
Помощница выставила указательный палец, потрясла им, зажмурилась и задержала дыхание на несколько секунд.
— И какого чёрта ты это сделал?.. — выдала она, наконец. — Без разрешения сеньора…
— Ой, да завали ты! — не выдержал скаут. — Ты действительно не понимаешь, что камеры сейчас работают на врага? Если за вас взялись всерьёз — а за вас взялись, — то видеонаблюдение давно взломано и за нами наблюдают! На счету каждая минута, и я не собираюсь ни дожидаться разрешения Торреса, ни конфликтовать с тобой. Слушай!.. — он поумерил воинственный тон, когда Гомес уже открыла рот для не менее агрессивного ответа. — Я понимаю, что у тебя есть инструкции и чёткие указания босса. И я точно так же на твоём месте выполнял бы приказы и не давал хозяйничать двум старым придуркам, о которых ты узнала несколько часов назад. Но мы тоже хотим жить. И Торрес нам доверился. Придётся довериться и тебе. Мы и так в дерьме по уши, так что очень прошу — не усугубляй.
Я изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица. Надо же, Эрвин, оказывается, умел добиваться своего не только силой. Единственное, что вызывало сомнения — это доверие Торреса. Не думаю, что он был столь наивен, чтобы поверить двум сумасшедшим старикам. «Что за день, что за день?..»
Девушка уменьшилась в размерах.
— Ладно, — произнесла она сквозь зубы. — Но только камеры! Увижу, что ты делаешь что-то без моего ведома, — пристрелю.
Опенспейс изменился: перегородки исчезли, а менеджеры слонялись туда-сюда с оружием в руках и воинственным видом. Парни покрепче таскали мебель, пытаясь строить баррикады — довольно неудобные и бестолковые.
— Что, не нравится? — напарник прочитал это по моему лицу.
— Угу, — из-за текилы меня проняла икота, и пришлось закрыть рот ладонью, чтобы хоть как-то это скрыть.
— Тогда баррикады на тебе. Организуй из этих чудил армию, а я закончу с камерами.
— Раскомандовался, — недовольно буркнул я, но больше для порядка, поскольку всё равно собирался взять эти задачи на себя.
— Мы справимся, — Эрвин неожиданно заглянул мне в глаза. — Обязательно справимся.
— Ой, иди ты уже к чёрту, — его слова воспринимались, как неуклюжая и неумелая попытка утешить неизлечимо больного, и только усиливали гадкое предчувствие надвигающегося конца. — Парни! Минуту внимания!..
Само собой, сначала никто не собирался слушать пьяного идиота с коробкой пиццы в руке и торчащей из кармана бутылкой текилы, но пара-тройка советов с подробными разъяснениями, почему надо именно так, а не иначе, сделали своё дело — на меня обратили внимание и прислушались.
— Наискосок! — вскоре уже смело командовал я. — Чтобы сектор обстрела был шире. Шкаф набок, столы тоже!..
Периодически я косился на Эрвина: тот вытаскивал плитки фальшпотолка, шарил там руками, чихал от пыли и выдёргивал камеры, но в целом не делал ничего подозрительного. Вроде бы. С ним я никогда не мог быть уверен на сто процентов.
Мы успели совсем немного, когда Гомес громко вскрикнула: «Босс идёт!», вскочила со своего места и подбежала к двери, на ходу разглаживая невидимые складки на пиджаке и юбке.
Работа замерла, взволнованные люди уставились на дверь.
— Чего остановились? — прикринул я и сам схватился за стол. — Поднажмите, времени нет!
Торреса мы услышали задолго до того, как открылась дверь: в коридоре раздался его раздражённый голос, который постоянно перебивал другой — женский, очень громко и визгливо тараторивший на испанском.
Перед глазами повисло окно синхронного переводчика — и я нажал «да», но опоздал и застал лишь конец реплики Торреса: