Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 2)

— Принца!

— Какого?

Изогнутый выругался.

— Вон того! — перехватил инициативу рыжий.

— Что «того»?

В этот раз выругались уже все. Ещё пара минут ушла на то, чтобы вернуть деда к изначальной теме разговора и объяснить, что к чему.

— Ну так да. Мы ему третьего дня тоже денег собрали, а его опять, значить… Ограбили! Второй раз за неделю! Что делается-то, а?..

— Не путаешь? — напрягся рыжий.

— Да как же спутать? Морда прыщавая, шкура, корона… Как есть, он, — возница полез в карман пропылённых штанов. — Во! — он развернул обрывок бумаги с цифрой и росписью. Рыжий достал свой вексель и потратил какое-то время на сравнение количества крючков, палочек и завитушек.

Юноша уже успел дожевать хлеб, распихать полученные деньги по карманам, взвалить на плечо тощий мешок и сейчас судорожно допивал молоко, отчего острый кадык скакал по горлу вверх-вниз, когда над площадью прогремел медвежий рёв:

— Держи его!

Опытный «принц», моментально осознавший, что его раскрыли, не стал тратить время на оправдания, а тут же пустился наутёк, бросив за спину кувшин, от которого во все стороны полетели брызги молока и глиняные черепки.

Рыжему потребовалась всего пара крепких фраз, чтобы провести разъяснительную работу, и вскоре за самозваным принцем мчалась вся его недавняя публика, вооружённая садовым инструментом и выдернутыми из заборов жердями.

Очень быстро село осталось позади, и опальный наследник престола вырвался на залитую солнцем равнину. Пейзаж перед ним простирался прекраснейший: рыжая лента дороги рассекала надвое сочную зелень полевых трав и реденького леса. Чуть поодаль солнечные блики играли на зеркальной глади близкой реки, берег которой усеивали ряды странно одинаковых холмов, покрытых густым ельником.

Юноша добежал до резкого поворота, после которого дорога повела его к курганам — по вершине глубокого и мрачного оврага, на дне которого, невидимый из-за кустов и подлеска, журчал ручей.

«Принц» мчался изо всех сил и имел все шансы избежать кары, — богатый опыт и частота упражнений делали своё дело. Сердце пело, деньги звенели и приятно оттягивали карманы, в боку кололо из-за съеденного и выпитого, а быстрые молодые ноги уносили фальшивого наследника прочь от возмездия. Юноша успел неплохо изучить психологию погони и понимал, что для большинства река станет той границей, за которой преследование потеряет всякий смысл. Это было поводом для радости, поскольку до вожделенного моста оставалось совсем немного.

Молодой человек уже прикидывал, на какое время ему хватит крестьянских сбережений, однако, как часто бывает в таких ситуациях, совершил единственную, но критическую ошибку. Зачем-то — и в будущем юноша часто спрашивал себя: «А действительно, зачем?» — он решил посмотреть, как далеко находятся преследователи. Это решение и оказалось роковым: незамеченная выбоина, камень, боль, громкий вскрик — и «принц» покатился кубарем, глотая дорожную пыль. Мешок полетел в одну сторону, корона — в другую, монеты веером рассыпались по дороге.

Крестьяне, возглавляемые рыжим здоровяком, воспряли духом и ускорились, открыв второе дыхание.

— Ай-яй-яй, — быстро тараторил юноша, ползая на четвереньках и лихорадочно пытаясь собрать как можно больше денег. — Ай-яй-яй… — но расстояние между ним и крестьянами неуклонно сокращалось. «Принц» решительно ничего не успевал.

Поднявшись, он сделал пару шагов, но вскрикнул от боли: в лодыжку словно вонзили острое тонкое шило.

— Ай-яй-яй, — продолжил напевать молодой человек, покрывшись потом, и судорожно соображая, что делать. — Ай-яй-яй…

А сельчане — красные, взмокшие, не привыкшие к долгим забегам и оттого ещё более злые — приближались с неотвратимостью разогнавшегося кабана.

Выбор был невелик: либо прямо по дороге, но ужасно медленно, либо в крутой овраг, рискуя сломать себе шею, но быстро и с возможностью выиграть немного времени. Несмотря на очевидную самоубийственность второго варианта, «принц» предпочёл его и, продолжая кричать, но уже не «ай-яй-яй», а нечто непристойное, шагнул вниз.

Юноша прекрасно понимал, что безопасно и безболезненно съехать на пятой точке у него не выйдет, а потому ничуть не удивился, когда покатился кувырком по крапиве, прошлогодней прелой листве и сухим хвойным веткам, которые оставляли жуткие царапины. Земля колотила по бокам не хуже крестьянских жердей, а мир перед глазами вращался, словно в калейдоскопе. Цветные пятна крутились всё быстрее, пока не превратились в круги и кольца.

И тогда прозвучал хруст. Хорошенько взболтанный мозг воспринял его, как нечто из другого мира — отдалённое и не имеющее к реальности никакого отношения. На какую-то долю мгновения юноше показалось, что он летит, но потом сильный удар вышиб из лёгких остатки воздуха.

Будто сквозь подушку «принц» слушал чьи-то стоны, пока не пришло осознание, что стонет он сам.

Спустя какое-то время стало полегче. Юноша, напряжённо охая, попытался вспомнить, как обращаться с сознанием и конечностями, и достиг определённых успехов. Вскоре он почти сумел сфокусировать зрение и сделал вывод, что находится где-то под землёй, поскольку было темно и пахло погребом.

На поверхности спорило очень много разгневанных людей, и среди целого сонма голосов особняком стоял рёв рыжего мужика, убеждавшего односельчан, что надо продолжать поиски. Именно поэтому первым, что сделал мошенник, несмотря на очевидные попытки организма лишиться чувств, поднялся на четвереньки и пополз в темноту. Даже в таком положении его качало и ужасно тошнило. Радовало лишь то, что желудок, не привыкший к такой роскоши, как трёх-, двух- или хотя бы одноразовое питание, вцепился в еду, не желая выпускать ни крошки.

Юноша ничего не видел, лишь осязал, как пружинит под ладонями сырая рыхлая земля, перемежаемая иногда холодными осклизлыми камнями. Он успел несколько раз завалиться набок, запутаться в какой-то верёвке и ободрать локти о груду острых камней, пока, наконец, не отполз достаточно далеко от колодца, в который свалился. Молодой человек изо всех сил старался остаться в сознании, но, оказавшись в безопасности, всё-таки уронил голову на что-то стальное, холодное и угловатое и провалился в забытье…

— Эй! Эй! Эй, ты!

Приглушённый голос звучал совсем рядом. Причём звучал довольно назойливо.

— Эй, ты! Как тебя там?.. Ты живой? Ответь! Послали же боги… Эй!

Фальшивый принц открыл глаза, но светлее от этого не стало.

— Эй! Э-эй!

Мошенник никогда не подозревал, что обладает такими внутренними резервами. Его скачок из положения лёжа смотрелся бы очень впечатляюще, будь в подземелье хотя бы один источник света. «Принц» весь пропитался подземной сыростью, царапины саднили, а ноющие конечности давали понять, что скоро покроются гроздьями синяков, но это ничего не значило в сравнении с испугом, который взял его за грудки и отшвырнул подальше.

— Это ты шевелишься или крысы за падалью пришли? Эй!

Юноша вспомнил о своей находке перед потерей сознания, в то время как сама находка громко разорялась, требуя ответа.

— Эй! Ответь! Эй! Я здесь!..

Неизвестный голос не унимался достаточно долго: настолько, что молодой человек, ещё не сумевший толком прийти в себя, успел перевести дух, успокоиться и даже испытать любопытство. «В конце концов, раз уж из темноты никто не набрасывается и не пытается убить, то, может быть, всё не так уж и плохо? Возможно, кто-нибудь провалился сюда до меня?» — подумал «принц» и, бесшумно подкравшись к источнику вопросительно-негодующих звуков, осторожно протянул руку. Ладонь коснулась холодного угловатого предмета. Сундук. Да, это совершенно точно был сундук.

— Я слышу! Я тебя слышу! — раздался радостный голос. — Выпусти меня отсюда!

В голове юноши окончательно прояснилось. Он вспомнил древние курганы на берегу реки, затем вспомнил, для чего они создавались, и принял единственно верное решение: взвыл, опрокинулся на спину и засучил по сырой земле ногами, стараясь оказаться от призрака как можно дальше.

— Так, — снова донеслись слова. — Понимаю, как это выглядит, но… успокойся. Тебе сейчас ничего не угрожает. Я в заточении, тут, рядом. Но я ни в чём не виновен! Я король, чёрт побери! Помоги мне!

«Принц» молчал, тишину подземелья нарушал лишь стук его зубов.

Мошенник прекрасно понимал, что Регентство называлось Регентством не просто так, а потому, что королей в нём не водилось уже давным-давно.

— Помоги мне выбраться! — некто в сундуке лихорадочно искал возможность оказаться на свободе, но его слова возымели строго противоположный эффект. «Выбраться!» — мелькнула спасительная мысль, и фальшивый принц, вскочив, устремился к едва заметному кругу серого света. Тоненько повизгивая от ужаса, юноша достиг его в два прыжка, но вместо спасения натолкнулся на ещё один неприятный сюрприз: выход представлял собой вертикальную шахту в потолке. Ни допрыгнуть, ни уцепиться.

— Может, теперь всё-таки дослушаешь? — прозвучал голос за спиной.

Пораскинув мозгами, «принц» согласился, что от слушания вреда точно не будет, и вернулся, пытаясь ступать бесшумно.

— Ты подошёл? Да? Да, я слышу. Отлично. Так вот, я предлагаю помочь друг другу. Ты мне — я тебе, ну ты понял, — с подобными интонациями — сальными, округлыми и липкими — обычно предлагали взятку, и это юноше сразу не понравилось. — Тебя звать-то как?