Юрий Силоч – Рыцарь пентаклей (страница 10)
Тиссур молчал. Огонёк метался влево-вправо, то глядя на разозлённого Орди, то выискивая болота в окружающем пейзаже.
— Хорошо, — процедил король сквозь зубы с большой неохотой. — Я пересмотрю своё поведение.
Орди тоже молчал, но взгляда не отводил.
— Что? — спросил Тиссур.
— Я жду извинений.
Череп заклацал челюстями: открывал и закрывал рот, издавая звуки разной степени возмущённости.
— Да… А… Чт… Да как ты смеешь?! — выдавил он, наконец.
— Болото, Тиссур, — кровожадно ухмыльнулся Орди.
Снова пауза в два удара сердца.
— Хорошо. Я… — очевидно, подобные слова в отношении жалкого мошенника давались королю намного сложнее всех прочих. — Я прошу прощения.
— То-то же, ваше величество, — Орди закинул свёрток на плечо и пошагал дальше.
Расстояние сокращалось медленно, и только когда солнце уже начало клониться к закату, запыхавшийся и наглотавшийся горькой дорожной пыли юноша счёл, что уже можно перейти на бег, закричать и замахать руками, требуя остановиться и подождать его. Последняя телега подчинилась: из-за мешков, наваленных бесформенным бурым комом, выглянул старик с клочковатой, словно поеденной молью, бородой. Его голову венчала огромная и невероятно засаленная кроличья шапка, надетая, несмотря на ужасную жару. Затем голова скрылась, раздалось: «Тпр-р-р, зар-раза. Тпр-р-р, я сказал!», и после нескольких повторений последней фразы разными интонациями упрямая лошадь остановилась.
Ободрённый успехом юноша поторопился достичь телеги раньше, чем возница передумает.
— Куда едешь, уважаемый? — одышка не давала нормально говорить, со лба и по спине стекали липкие капли пота.
— В Брунеген, куда же ещё? — ответил старик, слегка шепелявя. — Хочешь со мной — давай талер и пообещай с лошадью помочь, когда приедем.
Разумеется, Орди согласился. Достав из мешочка на поясе увесистую серебряную монету с затёршимся от времени профилем регента, молодой человек уселся на мешках, от которых пахло землёй, и, наконец-то, смог выдохнуть: погоня за телегами его измотала.
Солнце покраснело, небо на западе стало лиловым и фиолетовым, а облака окрасились ярко-багровым и блистали так, словно их кто-то поджёг.
Поскрипывали тележные колёса, кобыла мотала головой и прядала ушами, отгоняя мух. Старик ей в этом помогал, сонно помахивая длинной хворостиной. Пейзаж сменился, и вместо безлюдных земель мимо медленно проплывала пастораль засеянных полей, хуторов и небольших деревенек, похожих друг на друга как две капли воды.
Орди не терял времени даром и за несколько часов пути успел перезнакомиться со всеми в обозе и стать всеобщим любимцем. Специально для таких случаев он хранил в памяти несколько баек, пару смешных и скабрезных историй, а также бессчётное количество похабных стишков, которые любили все крестьяне без исключения. Бородатые мужики в серых рубахах, кожаных жилетках и шапках с кроличьим мехом — ожившие стереотипы о местных жителях — хохотали над ними, утирая слёзы, а один — щуплый и пахнущий перегаром проныра — даже заучил несколько.
Тиссур лежал, помалкивая, только периодически ойкал, когда телега попадала в выбоину. Однако старик не реагировал: то ли не слышал, то ли списывал на собственные галлюцинации.
— Вдова-то, значит, уже приготовилась, постель расстелила, стол накрыла… — Орди сделал длинную паузу и лукаво сощурил глаз. Со всех сторон слышались нетерпеливые смешки тех, кто догадался, чем история закончится. — А солдат помылся, поел и ушёл!
История про одинокую вдову, решившую приголубить старого и в некотором роде недееспособного солдата, всегда заходила на ура.
— А скоро остановка-то? — спросил Орди, когда все просмеялись. Небо уже потемнело, на нём высыпали первые звёзды. — А то так есть хочется, аж переночевать негде, — подобные банальные шутки тоже пользовались спросом.
— Да скоро уже, скоро, — ответил возница средней телеги и широко зевнул, открывая вид на недостающие зубы и огромную глотку.
И в тот же миг со всех четырёх сторон раздался громкий-громкий свист.
Орди сразу понял, в чём дело и, рухнув наземь, проскользнул под копытами лошадей к телеге, где лежал Тиссур.
Прямо перед юношей из высокой травы поднялась угрюмая личность в рванине. Куцая рыжая бородёнка, штаны, перепоясанные верёвкой, и нож в руке не оставляли сомнений в профессии этого субъекта. Даже на таком расстоянии от внезапного гостя несло потом и костром — удивительно, что Орди его не учуял. Обозники схватились за дубины и поспешно сбились в кучу. Юноша, сграбастав рубаху с черепом, поспешил туда же, поскольку сбежать возможности не было: оборванцы окружили караван и явно собирались поживиться. Худые, беззубые, злые — они сверкали голодными глазами, как стая волков.
Возницы, которых Орди не так давно развлекал, выстроились тесным кругом и затолкали внутрь юношу и старика с последней телеги. Крики, брань и оскорбления сыпались со всех сторон. Разбойники боялись атаковать, а крестьяне стояли насмерть, но в наступление идти не решались.
— Подходи! — ревел сивоусый мужик, успевший потерять шапку. Он сжимал в руках длинную оглоблю, которой легко можно было проломить голову. Или сразу несколько за один сеанс.
— Да, подходи! — поддерживали его остальные крестьяне.
— Сами подходите! — отвечали разбойники, кружась вокруг обоза и высматривая слабое место. От блеска их ножей стало совсем худо: в списке вещей, которые Орди не любил, пункт «оружие в чужих руках» находился на самой вершине. Мошенник понимал, что вечно так продолжаться не могло и рано или поздно на пустынном тракте начнётся резня.
Мозги Орди лихорадочно работали, пытаясь найти выход из безвыходной ситуации. Противно задрожали колени: закончить свою жизнь вот так, будучи убитым разбойниками, ужасно не хотелось. Юноша мгновенно придумал тысячу причин, по которым его шкуру следовало оставить в целости, но почему-то он был уверен, что лихие люди к ним не прислушаются. Жалобно заржала старая кобыла, которую схватил под уздцы какой-то нескладный подросток в одежде явно с чужого плеча, и это жалобное ржание неожиданно навело юношу на мысль. Размотав узел, Орди быстро-быстро зашептал, что надо делать. Тиссур слушал внимательно и не переспрашивая, хотя шум стоял невыносимый…
— Так подходите, чего вы?! — сивоусый крестьянин всё так же надрывался, но уже без былого огонька.
— Сами! Сами подходите! А то чо это вы?! — лениво отвечали разбойники, которые тоже заскучали. Парочка наиболее предприимчивых уже распрягала лошадей, оставшихся без присмотра.
— Именем Лорда Тьмы и Повелителя Мр-рака, разойдитесь!.. — рявкнул Орди самым низким голосом, на который был способен.
Крестьяне озадаченно оборачивались. Разбойники тоже оживились: кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки.
Орди смело протолкался вперёд и поднял над головой рубаху. Наступила гробовая тишина, лошади перестали сопротивляться. Свёрток медленно взмыл, и разбойники увидели белевший в сумерках череп с фиолетовым глазом. Он обвёл их взглядом, неторопливо покрутился, давая себя как следует рассмотреть, слегка покачнулся, и…
— А-А-А-А-А!!!
От истошного вопля Тиссура с деревьев вспорхнули птицы, а у Орди заложило уши.
— А-А-А-А-А!!! — это уже побледневшие разбойники побросали оружие и бросились врассыпную.
— А-А-А-А-А!!! — крестьяне-обозники ринулись следом за ними.
Даже лошади дёрнулись и принялись вырываться, добавляя ситуации ещё немного хаоса и ужаса.
Тиссур тихо ойкнул и упал, но в этот раз Орди подставил руки и поймал его. Воцарилась тишина — нереальная, прерываемая только скрипучими звуками, которые издавали прятавшиеся в траве кузнечики, и юноша понял, что остался в одиночестве. Впрочем, не в полном: давешний старик с трудом ковылял по полю, удаляясь от дороги.
— Уважаемый! — позвал Орди, стараясь не орать на весь лес, чтобы не вернуть разбойников. Дед обернулся, сделал большие глаза и ускорился. Юноша побежал следом.
— Всё нормально, дед! — молодой человек быстро догнал возницу. — Это шутка! Шутка это! Я фокусник!
Однако старик и слушать ничего не желал: упал на колени и молил о пощаде. Орди стоило больших трудов убедить его в том, что он не собирается никого убивать.
Когда они вернулись к телегам, отловив лошадей, которые уже отошли к обочинам и принялись жевать пыльный клевер, из высокой травы появились остальные обозники. Они смотрели с недоверием и не выпускали из рук дубины.
Пришлось объясняться.
— Да фокусник я! — твердил Орди в сотый, наверное, раз. — Фокусник! Вот смотри! — он достал из кошеля монету, поводил руками — и серебристый кругляш исчез в ладонях.
Прокатился изумлённый вздох, мужики стиснули дубины ещё сильнее, и юноша понял, что демонстрация возымела не тот эффект, на который он рассчитывал.
— Колдун! — нахмурился сивоусый дядька.
— Так! Стоп! Давайте по-другому! Никакого колдовства! Вот смотри, как это делается! — он продемонстрировал трюк в замедленном действии, крестьяне увидели, что монета исчезла в рукаве, и немного успокоились.
— А в рубахе что?..
— В рубахе фонарь, — Орди развернул ткань и показал Тиссура. Тот молчал.
— Тонкая, однако, работа, — сивоусый цыкнул и, протянув руку, зачем-то попробовал ногтем зуб древнего короля. Юноша внутренне сжался, опасаясь, что череп устроит истерику.
— Ах-ха-ха! — загоготал, наконец, сивоусый и хлопнул Орди по плечу так, что юноша едва не улетел на обочину. — А ты молоток! Как они все побежали-то! Ах-ха-ха-а! — смеялся он громко, сочно и чертовски заразительно, поэтому вскоре хохотали уже все присутствующие.