Юрий Силоч – Некондиционный (страница 20)
Да, это было похоже на правду, хоть и слушать рассказ Глазастика было жутко. В Нейро-Сити частенько происходили подобные истории – я сам видел много такого, что предпочёл бы забыть. Закон работал только в центре города в светлое время суток. А вокруг царило безумие. Сильные издевались над слабыми, как им было угодно, и никто ничего не мог с этим поделать. Маленький человек, перешедший дорогу большому, мог только напиться и пустить себе пулю в лоб. Только так можно было взять судьбу в свои руки. Дерьмо… Сплошное дерьмо вокруг.
- Балу пришил того гадёныша и подался в бега. Разумеется, его поймали, списали со службы и запихнули в виртуалку… Потом был бунт полицейских, Рутланд с Организацией… Но это уже другая история. Как-то так…
Несколько минут мы просидели в молчании и переваривали рассказ Глазастика, пока он сам как-то подозрительно шмыгал носом. Интересно, глаза-имплантаты могут плакать?
Наверное, лицо у меня было совсем печальное, раз Азимов обратил на меня внимание.
- Спорим, - синтетический голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил меня дёрнуться, - ты сейчас думаешь о том, что всё можно было бы предотвратить.
- Ой! Ну ты меня и напугал! – мрачно зыркнул я на робота, непонятным образом сумевшего ко мне подкрасться. Его покрывало-саван теперь приобрело тёмно-серый оттенок и идеально сливалось со стенами.
- Я прав?
- Прав, – кивнул я, опуская взгляд к полу. - Всё могло бы быть иначе.
- Не могло, – Азимов как-то слишком по-человечески помотал головой. - Поэтому соберись и прекрати казнить себя. Во-первых, все люди так или иначе смертны. Ну, кроме Глазастика, ты, наверное, слышал о нём. А во-вторых, те, кто работает у Рутланда, скажем так, смертны намного больше остальных.
Так себе откровение. Я знал об этом задолго до того, как поднял трубку и совершил звонок, вырвавший меня из рук ребяток Коромальди.
- Любит отправлять людей на смерть? Я знаю, да.
- Дело даже не в этом, – только сейчас я заметил, что движения Азимова какие-то чересчур плавные и человечные. Казалось, я мог различить на его гладком стальном лице невозможную в принципе мимику.
- Пояснишь?
- Да. Всё это не имеет никакого смысла. Мы не победим. Не способны в принципе. Единственное, что мы можем сделать сейчас – максимально сконцентрироваться на том, чтобы выбраться из этой помойки живыми.
Первые несколько секунд его слова казались мне ужасно напыщенными (я даже не подумал о том, что напыщенный робот – штука сама по себе удивительная), пока, наконец, не пришло осознание того, что эта чёртова железяка права.
- Так если смысла нет и мы не победим, то зачем вообще выбираться отсюда?
- Каждый решает для себя сам. Но продолжать жить – это вообще неплохая идея.
Послышался хриплый смех Глазастика:
- Особенно для тебя, да, железяка? Что ни день, то праздник.
Азимов повернулся:
- И что ты этим хотел сказать? Да, я знаю, что... хм, некоторые ограничения не дают мне нормально жить. И тем не менее, я живу. Даже несмотря на то, что это мучительно.
- Вот поэтому ты – не человек, железяка. Думаешь, что не можешь вышибить свои текстолитовые мозги потому, что такой умный и волевой, а на самом деле, просто где-то глубоко прячется небольшая подпрограмма, недвусмысленно запрещающая причинять себе какой-либо вред. Сейчас некоторые родители своим детишкам такую устанавливают принудительно, чтобы вены не резали из-за несчастной любви. Готов поспорить, будь у тебя возможность прекратить свои страдания, выбор бы даже не стоял. Железо не может хотеть жить. И ты не хочешь.
- Всё это замечательно, – Азимов резко поменял тему разговора, - но нам пора идти, если мы не хотим снова встретиться с полицией.
- Конечно, – оскалился Глазастик. - Разумеется, пора.
14.
Мы всё-таки выбрались.
Спустя несколько часов пути, полных тревоги, страха и напряжённого вслушивания в туннельные звуки. Мои ноги уже гудели, а Малого тащил на себе Азимов. В один прекрасный момент пацан просто упал и попросил его пристрелить.
- Ты бы поаккуратнее, – оскалил жёлтые зубы Глазастик. - Мы тут не в морской пехоте, можем твою просьбу и выполнить.
Азимов довел нас до точки выхода на поверхность.
Мы вылезли из канализационного люка – грязные, как свиньи, мокрые, перемазавшиеся в туннельной слизи, ржавчине и плесени. Метель утихла, но холодный воздух не дал нам передышки. От мороза захватывало дыхание, а учитывая, что все мы (кроме Азимова, конечно) были одеты в промокшие комбинезоны, согреться нам не светило.
- Куда теперь, Глазастик? – спросил я, ёжась от холода.
Мы стояли в переулке – точно таком же, как тот, в котором спустились под землю – тёмном, замусоренном, изрисованном.
- За мной, – бессмертный стучал зубами, его дреды вмиг покрылись инеем. - Куда ж ещё?..
Даже несмотря на то, что мы отдалились от района изначального пребывания, пейзаж вокруг не изменился. Окраины – везде окраины.
Мы поплелись следом за Глазастиком, что громко клацал зубами и, пытаясь согреться, сжимался в комок, дабы не потерять тепло.
- Короче, парни, у меня есть предложение пробежаться, – сказал он наконец. - Иначе совсем околеем. Давайте за мной!
Несмотря на гудящие после нескольких часов ходьбы ноги, мы с удовольствием перешли на бег и вскоре согрелись. В горле начало саднить, дышать было больно. Я понимал, что вскоре эта пробежка обернётся бронхитом или ещё каким-нибудь респираторным заболеванием, но на это было наплевать.
Бежать пришлось не очень долго.
- Стоп, – остановился Глазастик. - Мы пришли.
Заброшенные апартаменты, подготовленные к сносу из-за ветхости. Супер. Отличный выбор для замёрзших и промокших, Рутланд.
Мы спустились в подвал, возле дверей которого стоял полузнакомый нам неприметный мужичок, кутавшийся в серое шерстяное одеяло. Он кивнул нам, узнав, и мы прошли внутрь, заметив, что из-под краешка одеяла виднеется ствол «Осады».
В подвале было тепло – по крайней мере, явно теплей, чем снаружи. Люди стояли возле железных бочек, в которых был разведён огонь из всего, что попалось под руку – старая мебель, дверные косяки, обои, бумага. Если не присматриваться – обыкновенные бродяги. Чёрт, да мы и были бродягами сейчас. Грязными, вонючими, замёрзшими, не имевшими никакого пристанища.
- Неужели это все, кто?.. – спросил Глазастик вполголоса, и только сейчас я обратил внимание, что людей и правда было слишком мало. Человек тридцать, из которых почти половина – SWAT.
- Расслабься, всё нормально, – сказал Азимов, заметив мой шокированный вид. - Такое повторялось уже несколько раз. Организация расширяется, людей становится слишком много, нас находят. Кто-то вырывается, но большинство всё-таки гибнет. Главное, что костяк организации спасён.
Циничное высказывание Азимова меня почему-то не успокоило, наоборот, заставило почувствовать себя расходным материалом, выжившим благодаря тому, что кто-то погиб. Учитывая соотношение живых и мёртвых, это было минимум пять человек. Впрочем, к чёрту нытьё и жалобы. Я жив, и это уже хорошо. Ещё час назад я трясся, всматриваясь в туннельные тени, и боялся увидеть до ужаса позитивные смайлики на металлических лицах. Зато теперь будущее вновь наполнено чарующими перспективами, воздух сладок, и, кто знает, может быть, я смогу выдрать чёртов чип у себя из шеи и уйти из организации Рутланда по-английски.
Кто-то буквально на коленке организовал кухню, и в подвале запахло соевым концентратом. Не сказать, что приятно, но после нескольких часов без еды даже эта вонь, неумело маскируемая ароматизаторами, казалась божественной.
- Если хотите есть, можете идти, – сказал Азимов. - А я пока найду Рутланда и доложу, что мы прибыли.
Мы охотно повиновались и, отстояв небольшую очередь, получили неглубокую одноразовую тарелку с густым коричневым варевом, напоминавшим то ли слишком густой суп, то ли слишком жидкое желе.
- Чая нет, могу только кипятка налить, – предложил повар – толстый мужик в грязном фартуке, отзывавшийся на кличку Шеф-Шеф.
- Да, спасибо, – кивнул я.
Горячее питьё никому не помешает, особенно после прогулки по морозу.
После еды и кипятка стало легче, я почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Начало клонить в сон. Я прислонился к стене и почти уже задремал, когда пришёл Азимов и сказал, что меня и Глазастика зовет Рутланд.
- Будьте готовы к взбучке.
Поблагодарив Азимова, мы с опаской двинулись к небольшому отсеку подвала, который Рут облюбовал для временной резиденции.
Тут не валялись битые кирпичи, зато наличествовал колченогий металлический офисный стул с драной обивкой. Рут сидел на нём, растрёпанный, с мешками под красными глазами. Он подключил лампу дневного света к небольшому аккумулятору, и первое время я щурился, прячась от яркого с непривычки освещения.
Даже тут, посреди голых бетонных стен, Рут сумел расположиться, как настоящий босс. Помятый вид нисколько не мешал, наоборот, Морган казался ещё более пугающим. Потеря образа итальяшки-гангстера пошла ему только на пользу. Он смотрел на нас, стиснув зубы, и у меня затряслись колени в ожидании бури. Глазастик снова начал отбивать зубами чечётку.
- Вы… - начал Рутланд, пытаясь подобрать слова. - Вы два… Арргх! – он вытащил из кармана пистолет и бросил его на пол перед нами. - Подите и застрелитесь!