Юрий Сидоров – Своя не своя жизнь (страница 18)

Черт побери, я же до сих пор не знаю эту загадочную историю про три своих предложения. Она что, мне дважды отказывала, а потом я дожал до нужного результата? Наверное, так, хотя слишком банально. А может, тут кроется какая-то удивительная романтическая история? Ведь не зря Ева второй раз об этом вспоминает. Вряд ли бы она так делала в варианте банальных первых двух отказов. В любом случае надо быть в постоянном внимании, иначе проколюсь. И зачем я только эту историю с романтическим свадебным вечером в самом начале своей новой жизни устроил? Лучше было подождать месяцок-другой, освоиться, узнать побольше, а потом уже… Но тогда пришлось бы ждать еще год. Еще неизвестно – будет ли у меня в распоряжении этот самый год. Все, хватит! Сколько раз уже давал зарок гнать тревожные мысли поганой метлой. Никуда я больше не денусь! Никакие капилляры в башке лопаться не будут, параллельных миров тоже с меня хватит при всем уважении к этому математику… Как Коля его назвал? Вспомнил, Эверетт. А насчет числа предложений руки и сердца как-нибудь выкрутимся.

– Да, делаю! – нахожу я правдоподобный ответ. – В принципе, и в пятый раз могу, и в шестой…

– А если я тебе откажу и в четвертый раз, и в пятый, и в шестой? – игриво вскидывает голову Ева.

– Но ты же согласилась… в третий, – бормочу я подозрительно тихо.

– Да, согласилась, – не возражает Ева. – Но я это авансом сделала. В надежде, что ты отработаешь.

– И как ты сейчас считаешь: отработал?

– Не совсем, – Ева довольно прикрывает глаза. – Много еще не сделал, недостатков куча, и, самое главное, ты не особо стремишься их исправлять.

Да, похоже жизнь у другого Андрея тоже была не сахар. Хотя я бы все отдал, чтобы быть на его месте, прожить с Евой все эти годы, какими бы они ни были.

– Евочка, давай сегодня не будем о грустном. Честное слово, я стараюсь, но у меня не всегда получается, – мой умоляющий взгляд летит к Еве и теряется, растворяется в бездонной глубине ее глаз.

– Ладно, уговорил, сегодня не будем. В конце концов, кто-то пригласил меня якобы на романтический вечер. И что? Когда романтика начнется? Даже вино не налито.

– Сейчас налью. Но… можно я тебя сначала поцелую?

– Странно. На свадьбе же целуются, когда гости кричат «Горько!», а у нас и гостей нет. Так что с поцелуями сегодня сомнительно получается, – улыбается Ева.

– У меня к тебе другое предложение.

– Это какое еще? Андрей, в конце концов, ты нальешь сегодня вино или нет?

Я начинаю дрожащими руками наполнять бокалы. Бутылка звенит, соприкасаясь с хрусталем. Или наоборот, но это уже неважно.

– Андрей, не ожидала, что ты так будешь волноваться! А знаешь, мне приятно, что прошло 24 года, а ты по-прежнему волнуешься, как тот мальчик из моей юности.

Слова Евы теплом разливаются по моей душе и придают смелости:

– Спасибо тебе! А предложение у меня вот какое. Расскажи мне о нашей с тобой жизни! Представь, что я совсем ничего не знаю. И расскажи, словно в первый раз. И еще. Можно я все-таки тебя поцелую? Без всяких свадебных криков гостей, а?

– Знаешь, что должна сказать приличная девушка, когда к ней подходят с предложением поцеловать?

– Догадываюсь…

– Вот то-то же. Приличная девушка должна сказать «нет».

– И что дальше?

– А дальше ты уж сам думай. Или мне учить надо?

– Ева, – я поднимаю бокал с играющим рубиновыми красками «Каберне». – Давай за тебя! За то, что мне сказочно в жизни повезло, как ни одному другому человеку на свете.

Мелодичный хрустальный звон расплывается по комнате. Ева делает небольшой глоток и начинает любоваться играющим в вине отблеском падающего от люстры света:

– Знаешь, на что похоже? На гранат, когда он спелый.

– У меня другая ассоциация.

– Это какая же, позвольте спросить?

– Закрой глаза, тогда отвечу!

Ева послушно выполняет мою просьбу. Я устремляю свои губы по направлению к ее и от страха тоже закрываю глаза.

– Значит, ради этого я старательно смыкала свои веки? Поцелуй, кстати, совершенно школьный. Класса для девятого сошел бы.

– Так это самый первый, романтический!

– А, ну раз самый первый, то тогда простительно, – смеется Ева. – Но мы же с тобой в разных школах учились, даже в разных городах. Так что это ты какую-то другую девушку сейчас вспоминал! Давай признавайся! Вдруг что-нибудь новое узнаю.

– Ева, а как насчет моего предложения?

– Которое четвертое?

– Нет, насчет того, чтобы ты рассказала мне о нашей жизни. Ну, не о всей, конечно, а о наиболее запомнившихся тебе событиях. А я в ответ могу начать тебе рассказывать историю нашего знакомства, когда мы еще не были женаты.

– Странное предложение. Тут какой-то подвох я чую.

– Совсем нет, мне просто интересно еще раз прожить нашу жизнь, но уже твоими глазами, понять, что ты чувствовала, ощущала. Знаешь, есть такой американский фильм, где муж в старости пересказывает жене всю их жизнь. У нее плохо с памятью, и он старается таким образом сделать, чтобы она вспомнила.

– Угу, «Дневник памяти»[7] называется. Мы же вместе с тобой его по телевизору смотрели.

Ответ Евы повергает меня в легкий шок. Все-таки я прокололся и на ровном месте. Надо выкручиваться.

– А ты что, к болезни Альцгеймера начинаешь готовиться? – насмешливо продолжает Ева, но тут же становится серьезной. – А знаешь, в твоем предложении что-то есть. Посмотреть на нашу жизнь глазами другого человека. Действительно интересно может получиться. Но ты хитрый слишком! Почему только я должна рассказывать?

– Так я же сказал, что тоже буду, но с другой стороны, начиная со знакомства на первом курсе. И будем двигаться навстречу друг другу.

– Все равно как-то несимметрично получается, – морщится Ева.

– Так мы потом можем поменяться местами.

– Ладно, сыграем в твою игру, – соглашается Ева. – Это действительно необычно, а у нас сегодня романтический вечер. Только за один вечер я не уложусь.

– А не надо за один. Сегодня только начнем.

– Что же я теперь год буду тебе о своих воспоминаниях рассказывать?

– Ну почему обязательно год. Как пойдет… пока тебе не надоест, – я готов сейчас обещать что угодно, лишь бы Ева не передумала.

– Какой красивый цвет вина! – неожиданно меняет она тему. – Точно как гранат… или рубин.

– Нет, не рубин, – сам того не ожидая, уверенно заявляю я. – Это пироп.

– Что-что? – переспрашивает Ева.

– Пироп. Минерал такой есть. Спутник алмаза. Если где-то попадается пироп, то, скорей всего, рядом есть и алмазы.

Мой экскурс в тонкости геологии прерывается приходом Коли. Увидев нас за празднично накрытым столом, сын застывает в недоумении:

– А чего это вы не на кухне ужинаете? И нарядные такие!

– Во-первых, привет! А во-вторых, ты полагаешь, что родители вне кухни уже и поесть не могут? – задаю я полуриторический вопрос.

– Привет, ма, привет, па! Это я на всякий случай спросил. Получается как будто праздник.

– А у нас и есть сегодня праздник, – я продолжаю гнуть обозначенную линию.

– А какой? – Коля сейчас сама душевная простота.

– Как какой? – не выдерживает Ева. – А если подумать и получше?

– Мы же вроде при тебе вчера обсуждали, – добавляю я.

– Не помню я, – по лицу сына пробегает тень досады. – Правда не помню. Мама, у тебя какое-то событие?

Взгляд Коли устремлен на алые розы, занявшие почетное место в вазе.

– Да, у меня событие, – с удовольствием растягивает слова Ева. – И у отца тоже.

– Ой, простите меня, – Коля размашисто бьет себя по лбу, словно там сидит изрядно полакомившийся кровью комар. – Сегодня же день вашей свадьбы. Я совсем забыл. Но вы же его только по круглым датам отмечали раньше. Помню, когда 20-летие было, тогда и гости здесь сидели.

– Ладно, Коля, не переживай, все нормально, – успокаиваю я сына. – Мы просто решили начать новую традицию. Дата, как ты правильно подсчитал, не круглая, поэтому мы скромненько, без гостей, в камерной обстановке.