Юрий Шушкевич – Вексель Судьбы. Книга 1 (страница 99)

Наутро следующего дня Алексей объявил администратору отеля о своём check-out[52], попросил забронировать аналогичный номер в Лозанне и вызвать такси.

Переехав в Лозанну и устроившись в великолепном Beau-Rivage Hall с видом на Женевское озеро, Алексей переоделся в строгий тёмно-серый костюм, а Мария сменила яркое летнее платье на аккуратный итальянский пиджак с бархатной юбкой. Удостоверившись, что их внешний вид вполне соответствует местному деловому дресс-коду и даже в чём-то превосходит его, они сразу же отправились в региональное представительство Banque Nationale le Suisse[53], о котором упоминалось в тетради.

Предложив Марии подождать в фойе за столиком с разложенными журналами, Алексей, тщательно подбирая разученные накануне современные деловые выражения, попросил о встрече со старшим управляющим по вопросу «особой важности». Через пятнадцать или двадцать минут их принял в специальной комнате для переговоров сотрудник банковского учреждения, представившийся «публичным администратором» — худой высокий брюнет с маленькими рыжеватыми усиками и аккуратно-всклокоченной шевелюрой.

Представив собеседнику «свою спутницу Марию», Алексей сразу же предупредил, что не захватил с собой собственные визитные карточки в силу конфиденциальности визита, на что банкир тотчас же понимающе закивал.

Алексей объявил, что согласно недавно всплывшим документам, он является распорядителем крупного частного фонда, открытого в период с 1891 по 1912 годы в женевском филиале парижского Caisse des Depots[54] и с началом первой мировой войны переведенного в Лозанну в филиал швейцарского Центрального банка. И его соответственно интересует, где именно он может ознакомиться с находящимися в его ведении активами.

Публичный администратор выслушал Алексей с выражением сосредоточенного внимания и не выказав абсолютно никаких эмоций, натренированным голосом поинтересовался, каков предполагаемый состав фонда — ценные бумаги, валюты или драгоценности. Алексей, стремясь выглядеть столь же невозмутимым, ответил, что согласно его информации речь идёт о ценных бумагах — как закрытых, так и публичных.

Администратор задумался, затем несколько раз передёрнул плечами и на его лице застыло выражение, которое бывает, когда уже подготовленная дежурная фраза вдруг оказывается остановленной неожиданным осознанием сложности и глубины вопроса.

— Извините, мадам и месье, — скороговоркой выпалил администратор. — Я хотел бы пригласить сюда старшего банкира. Вы готовы подождать? Заказать для вас чай или кофе?

Спустя пятнадцать минут в комнату вошёл невысокого роста полный человек, одетый в дорогой строгий костюм. Вероятно, именно такими и должны выглядеть швейцарские банкиры, подумал Алексей. Особенностью его внешности была большая блестящая плешь, тянущаяся от лба к макушке, при этом по бокам и на затылке пребывающая в обрамлении необыкновенно густой белоснежной шевелюры.

Видимо, администратор уже ввёл старшего банкира в курс дела, поскольку тот сразу же обратился к Алексею по имени и попросил рассказать известные ему подробности о фонде, а также о том, каким образом он сделался его распорядителем.

Алексей, стараясь не спешить, чтобы иметь возможность лучше обдумывать каждую свою фразу, ответил, что сведения о фонде он получил от наиболее близких родственников, и поскольку отныне обладает «закрытой ключевой информацией для доступа», то за неимением иных владельцев таковой является natif heritier[55].

Банкир понимающе закивал и неожиданно попросил Алексея назвать упомянутый им код. Алексей ответил спокойно и специально с немного надменной интонацией, что он готов огласить и использовать код только в том месте, где непосредственно находится фонд и только убедившись, что он будет немедленно применён для открытия депозита.

— Странно, что вы не доверяете нам, — скороговоркой ответил банкир, немного, видимо, растерявшись. — Во всём мире нам привыкли доверять.

Алексей извинился и сказал, что он в полнейшей степени доверяет швейцарской банковский системе, однако желает получить гарантии того, что его депозит находится именно здесь, в лозаннском офисе Banque Nationale.

— Таких гарантий я вам дать не могу, — бегло ответил банкир. — Более того, упомянутого вами вклада здесь нет.

— Как так нет?

— Извините, месье, но депозитарий был переведён из нашего здания в 1938 году.

Алексей и Мария переглянулись.

— Позвольте! Но как такое может быть? Для швейцарского банка подобное невероятно!

— Перед войной Национальный Банк счёл за благо передать свой небольшой депозитарий частным банкирам. Швейцарский нейтралитет, как вы понимаете, в любой момент мог быть нарушен, а в частных сейфах риск утраты или изъятия средств представлялся минимальным.

— Я понимаю. Но мы могли бы мы тогда проследить историю нашего фонда?

Банкир сделал вид, что не расслышал или не понял вопроса, и вместо ответа задал свой:

— Судя по всему, месье, вы не отслеживали движение фонда как минимум с 1938 года?

— Да, но для этого имелись форс-мажорные причины.

— Понимаю. Понимаю. Скажите — основатель фонда был еврей?

— Не понимаю вашего вопроса… При чём тут национальность?

— Если основатели довоенного фонда — еврей или институированная еврейская организация, то в этом случае действует специальная инструкция, облегчающая розыск активов жертв Холокоста…

— Боюсь, что в нашем случае инструкция не поможет. Основатель моего фонда не имел отношения к еврейству.

— Понятно. Тогда я могу посоветовать вам обратиться к одному из авторизованных адвокатов, располагающих доступом к довоенным банковским архивам и материалам комиссариата юстиции. Уверен, он поможет в розыске.

— Вы готовы дать мне необходимые контакты?

— Конечно. Прежде всего, я хотел бы рекомендовать адвокатское бюро Шпигеля из Берна. Вам удобно будет работать с ним?

— Не совсем. Мы остановились у вас, в Beau-Rivage.

— О, это прекрасный выбор, поздравляю! Лозанна чудный город. Но, боюсь, что в этом случае ближайший адвокат, которого я готов буду вам порекомендовать, находится в Женеве.

— Женева недалеко и нас она вполне устраивает.

— Очень хорошо. Тогда, господа, мой коллега Пьер, — с этими словами он взглянул на сидевшего рядом всклокоченного брюнета, — предоставит вам все необходимые контакты. Мадам, месье, будьте здоровы!

Банкир отдал поклон и удалился. Администратор не выходя из комнаты кому-то перезвонил, и вскоре секретарша принесла лист бумаги с адресом и телефонами женевской адвокатской конторы. Алексей в задумчивости пожал администратору руку, Мария попрощалась быстрым движением глаз, и они молча покинули здание Национального банка.

Сказать, что Алексей был разочарован и раздосадован — это значит ничего не сказать. Ударивший в глаза солнечный свет показался издёвательством, как если бы он оставил в тёмном, антикварным дубом отделанном помещении банка абсолютно все свои надежды, и яркость дня только подчёркивала его открывшуюся беспомощность и ненужность. Лишь ощутив тепло прижатой к нему Машиной руки, Алекей нашёл силы сосредоточится и придавить возникшее было в душе паническое предчувствие безысходности.

Он распрямил плечи и поинтересовался — не будет ли Маша возражать дойти до гостиницы пешком. Разумеется, возражения не последовало.

— Я не всё поняла из вашего разговора на французском. Скажи — они потеряли наш фонд или не хотят нас к нему допускать?

— Сам не могу разобраться… Если отбросить эмоции, то банкир всего лишь констатировал, что наш фонд покинул их здание в 1938 году и теперь необходимо учинять его розыск. Для этого он рекомендует обратиться к какому-то адвокату.

— Разводка, чтобы слупить с нас деньги?

— Трудно сказать. Но, наверное, всё-таки нет. Мне кажется, этим людям нет никакого дела до мелких гешефтов. Или он действительно не знает, куда вывезен фонд, либо знает, но не хочет нас к нему допускать.

— Сколько лет прошло… Они же могли его сами вскрыть и использовать под благовидным предлогом…

— Да, разумеется… Но всё-таки как-то не хочется в это верить…

Несмотря на то что рабочий день был ещё в разгаре, Алексей предложил отложить поездку в Женеву и встречу с адвокатом на завтра. На протяжении нескольких часов в гостиничном номере он штудировал через интернет всевозможные публикации и форумы о швейцарской банковской системе, пытаясь обнаружить ситуации, схожие со своей, дабы подтвердить или опровергнуть свои худшие подозрения. Однако работа с интернетом ясности не привнесла, и незадолго до пяти часов он сделал звонок в Женеву, чтобы заранее анонсировать завтрашний визит — ибо кто знает, вдруг причиной сегодняшней неудачи стала именно внезапность их появления?

Зафиксировав время визита на одиннадцать часов, он попрощался с принявшей его звонок другом конце провода любезной мадемуазель и предложил Маше временно забыть о делах. Вечер вступал в свои законные права, и они отправились на прогулку по Женевскому озеру на борту плавучего ресторана, где было шумно, весело и играл забавный джазовый оркестрик, составленный из румынских цыган.

На следующий день опытный таксист помог им разыскать в женевском районе Ситэ почти безымянную адвокатскую контору, при этом занимавшую несколько уровней дорогого и эпатажного особняка. Её присутствие выдавала лишь крошечная латунная табличка «Dr. Awerbach» на массивной входной двери.