Юрий Шушкевич – Вексель Судьбы. Книга 1 (страница 27)
— Нисколько, — согласился Петрович. — Только для того, чтобы нравственный закон не зачах, нам не мешало бы отсюда поскорее выбраться. Но чтобы ехать за нашим скарбом в Рублёво, нужна карта. Как думаешь действовать?
— Я вчера заметил карты в витрине киоска. Значит — отправлюсь проведать своею знакомую!
Для вылазки на станцию Алексей надел уже не раз выручавшую их синюю куртку, взял с собой универсальное козловское удостоверение и немного денег. Выйдя на улицу и пройдя вдоль железнодорожной насыпи метров пятьдесят, он заметил слева небольшой, но высокий холм, с которого должен был хорошо просматриваться город. Надо сказать, что с утра понедельника погода стала улучшаться: облака поредели и поднялись вверх, периодически выглядывающее из-за них солнце начинало припекать, и в воздухе вновь распространялся будоражащий весенний дух. Весело разбежавшись, Алексей вскочил на верхушку земляного холма, откуда была видна вся окрестная территория, поделённая между многочисленными заводами и складами, а в отдалении, в туманной дымке, возвышались силуэты высотных зданий.
Как зачарованный, Алексей глядел на панораму столицы, и ещё совсем недавний холод, вынуждавший его в разговоре с Петровичем жёстко и решительно дистанцировать себя от окружающей новой реальности, быстро сменялся доброжелательным интересом. В конце концов, почему он должен иметь что-то против людей, так или иначе построивших этот нынешний мир, живущих всей полнотой его жизни, любящих, надеющихся, во что-то, возможно верящих и ждущих? Ведь мир, в котором строят такие красивейшие и замечательные дома, не может, должен быть непоправимо чудовищным! Стало быть, в нём удастся со временем отыскать и место для себя. Поэтому он не должен противиться тому, чтобы, без оглядки на прошлое, влиться в эту новую жизнь, стать её неразличимой, неотделимой частью…
— Любуетесь? Я тоже. Красивый, очень красивый город!
Алексей резко обернулся. С ним услужливо и отчасти подобострастно разговаривал худой невысокий человек с чернявым лицом и уставшими, но доброжелательными глазами.
— Да, любуюсь. А вы что хотели?
— Вы уж извините, — продолжил, склонив голову, незнакомец, — я тут со вчерашнего дня за вами слежу. Вы, наверное, от кого-то прячетесь?
— С чего ты это взял? — сурово ответил Алексей, сразу же перейдя на «ты».
— Да я же вижу! Я тоже прячусь. Нельзя мне возвращаться, убьют меня…
«Ну вот, — подумал Алексей, — и попался мне первый убогий и беспомощный. Придётся в соответствии с объявленным только что нравственным законом проявить к нему внимание и сочувствие!»
Разговорившись с незнакомцем, Алексей узнал, что тот — строительный рабочий родом из Таджикистана, бежавший от хозяина из-за какой-то нехорошей истории. Зовут его Фирик, но по отцу, которого он никогда не видел, он считает себя наполовину европейцем. Алексея со спутником он принял за беглых заключённых, скрывающихся в промышленной зоне от посторонних глаз, и теперь хочет попроситься в их компанию.
На вопрос Алексея о его дальнейших планах Фирик поведал, что возвращаться в Таджикистан не намерен и хотел бы уехать к своей невесте на западную Украину, в большое село под Дрогобычем. Алексей невольно поразился размаху человеческих связей, протянувшихся между бывшим польским воеводством, включенным в состав Советского Союза лишь накануне войны, и далёкой среднеазиатской республикой. Однако на вопрос, почему он не нашёл невесту в России, Фирик, немного путаясь в построении сложных фраз, ответил, что Россия, в его понимании, — богатая, но очень жестокая страна, а вот на Украине жизнь хоть бедная и более трудная, но люди там значительно добрее и душевней. Увлечённо и убедительно рассказывая о щедрой украинской земле, гостеприимстве и хлебосольстве, Фирик, как скоро выяснилось, ни разу там не бывал. В прошлом году, работая на каком-то рынке, он познакомился с девушкой из тех мест, также приехавшей в Москву на заработки, и с тех пор твёрдо решил перебраться на родину своей возлюбленной. А на новую стройку подался лишь потому, что намеревался заработать денег на переезд, однако теперь — оказался без документов и без денег.
Алексей дал понять своему новому знакомому, что с деньгами, возможно, он сумеет ему помочь, и осторожно — чтобы не выдать незнание реальностей сегодняшнего дня — поинтересовался, каким образом документы можно бы было восстановить. К своему изумлению он услышал от Фирика, что восстановить паспорт по закону нельзя, поскольку для этого нужно идти в посольство Таджикистана, где в очереди его обнаружат соглядатаи хозяина, после чего — обязательно похитят и убьют.
Алексей поймал себя на мысли, что в иной ситуации поразился бы категоричности ответа «убьют» и, наверное, попросил бы рассказать о причинах подобной уверенности. Однако из опыта своего короткого знакомства с реалиями новой страны он вполне понимал, что здесь сегодня возможно и не такое.
— Что же ты намерен делать? — спросил Алексей Фирика.
— Пока буду прятаться. А вот если бы авторитетные люди смогли выйти на хозяина и забрать у него мой паспорт — я очень, очень много для этих людей сделаю! Сделаю всё, что они захотят!
Поскольку помощник был нужен, Алексей дал понять, что принимает предложение Фирика и для начала предложил ему сходить вместо него на станцию за картой, поскольку рана в бедре, несмотря на улучшение, продолжала болеть и причинять неудобства.
— А зачем покупать карту? — оживился Фирик. — Смотрите!
Он достал из кармана небольшой пенал, похожий на уже знакомый Алексею радиотелефон, но с более широким блестящим экраном. После нескольких быстрых манипуляций на экране появились карта города, участки и объекты которой можно было с лёгкостью приближать и отдалять. Не выказав внешне ни малейшего удивления, Алексей принял удивительное устройство в свои руки и, поработав с ним, вскоре обнаружил на его экране знакомую излучину Москвы-реки, плотину Рублёвского гидроузла и выходящую выше него к реке обнесённую забором Архангельскую рощу — ту самую, в которой в ноябре 1941 года старший сержант госбезопасности Здравый вместе с погибшим в тот же день командиром заложили тайник.
— Я потерял очки и плохо вижу, — решил схитрить Алексей, пока что не умеющий управляться с подобной техникой. — Можешь узнать, что на этом месте сейчас?
Фирик проделал несколько манипуляций, после чего сообщил, что в бывшей Архангельской роще сегодня расположены правительственный дачный спецкооператив, при этом часть земли была прирезана совсем недавно для наделения участками неких высокопоставленных особ. Территория закрыта для свободного посещения и надёжно охраняется.
— Тогда пошли, — сказал Алексей. — Поговорим с авторитетным человеком.
Он забрал устройство с картой и велел Фирику подождать снаружи. Пять минут спустя Фирика позвали.
Посреди разбитой и захламлённой комнаты Петрович восседал, заложив ногу на ногу, на некоем подобии кресла, одетый в элегантный чёрный костюм, с тёмно-бордовым галстуком и в лакированных новых туфлях на толстой прошитой кожаной подошве. А окружающий жалкий антураж только подчеркивал его значительность и солидность.
Петрович ещё раз попросил таджика рассказать его историю. Потом сразу же перешёл к главному.
— Я готов помочь тебе, Фирик. Но для этого ты должен помочь нам. Нам необходимо забрать с этих закрытых дач, — и он ткнул пальцем в зелёное пятно Архангельской рощи на экране устройства, — кое-какие вещи, нам принадлежащие. Подумай, как ты мог бы нам помочь.
Фирик покряхтел и задумался.
Алексей, присевший за Петровичем на свою бывшую койку, предложил раздобыть лодку и под покровом ночи подобраться к закрытому берегу. На это предложение Петрович, эффектно играя роль «старшего», ответил, что для профессиональной охраны засечь проникновение с воды — плёвое дело. Необходимо оказаться на территории правительственных дач абсолютно легально, и при этом ни от кого там не таясь, провести раскопку и вывезти без досмотра достаточно тяжёлый контейнер. Если, конечно же, на этом месте за семьдесят лет не выкопали фундамент под очередную дачу и не сдали содержимое тайника «куда следует».
— А если через прислугу действовать? — предложил Алексей, вспомнив, видимо, рассказ Петровича о близорукой и любвеобильной горничной.
— Зачем через прислугу? — возразил Петрович. — Прислуга землю на берегу не копает. Но там, коль скоро кому-то недавно выделили очередные дачи, должны работать строители. Ну-ка, Фирик, помозгуй, как нам сделаться строителями?
— Не знаю, начальник, — робко ответил Фирик. — У меня друг работал на закрытой даче, туда, чтобы заехать, нужно через хозяина заказывать пропуск.
— Очень хорошо! — оживился Петрович. — А если хозяин заседает в правительстве, то кто вместо него пропуска выписывает? Управляющий? Прораб?
— Да, да! Мало ли, что на стройку надо завезти! Кирпич, доски, окна! Надо, чтобы кто-то, кто работает там, передал охране номер машины. И всё!
— И всё? Далеко не всё. Чтобы было всё, давай-ка искать, кто нам такую любезность сможет оказать. Нет ли у тебя никаких там знакомых?
— Да нет, откуда…
— Стоп! — вмешался в разговор Алексей. — Я читал, что по мнению математиков все люди на планете знакомы максимум через пять рукопожатий. А нам не надо искать знакомства с премьер-министром Великобритании, здесь круг должен быть