Юрий Шубин – Враг государства (страница 63)
Россия терпела.
– Здравствуй, дорогой! – приветствовал Вольского афганец Зураб.
– Привет, – пожал ему руку главарь группы. – Как у тебя дела – все в порядке?
– Все о'кэй! – улыбнулся Зураб белозубой улыбкой.
– Где Аслан с Ниязом?
– Дома сидят – носа не показывают! – ответственно заверил афганец. После недавнего прокола чеченцев он всячески пытался замять эту неприятную историю, чтобы она ненароком не дошла до Ашрафа. По приказу Вольского Зураб убрал чеченцев подальше от «стройки», но чем те занимались на отдыхе – старшему не докладывал… – Что случилось, дорогой?
Улыбка исчезла.
– У меня две новости: плохая и хорошая, – начал Вольский. – С какой начать?
– Давай с хорошей, дорогой, а плохая сама на плечи свалится! – усмехнулся афганец.
– Аслан с Ниязом могут размяться – появилась работенка. Хватит на печи сидеть. В кратчайшие сроки нужно подготовить серьезную акцию. Очень важную…
Глаза Зураба загорелись черным, горделивым блеском. Ему польстило оказанное доверие. Значит, за промахи чеченцев Вольский на него зла не держит. А если и держит, то достаточно глубоко в себе и этим можно пренебречь.
– Сделаем все, что угодно! – опережая события, пообещал командир московского джамаата «Аль-Каиды». – Давай, дорогой, говори!
– Будем готовить акцию в метро. Взрывчатки накоплено достаточно – должно хватить. Нужна по-настоящему крупная акция.
– Это несложно, – спокойно и рассудительно ответил Зураб. – Для нее лучше использовать шахида. У нас есть надежный канал поставки…
Зураб чуть не проговорился, чем сейчас озабочены его чеченцы, но вовремя спохватился и не дал языку развязаться. Неосторожное слово не сползло с его уст.
– Ты не понял задачу, – понизив голос, главарь перешел на серьезный тон. – Мне не нужны шахиды. Мне нужна по-настоящему крупная акция. Чтобы земля задрожала. Упор надо делать не на количество жертв: властям это по барабану – их дети в метро не ездят! Упор сделаем на максимальные разрушения, улавливаешь мысль?
Зураб не понимал смысла разрушений без жертв, но политика – дело тонкое, и иногда с ней приходится мириться. Чтобы не ошибиться, он благоразумно промолчал.
– Чтобы все мировые телеканалы показывали это в новостях, вот зачем! – озвучил свою идею Вольский, однако на самом деле в это время имел в виду другое. – Нужно подойти к тоннелям вплотную и заложить сотенку килограммов взрывчатки.
– Сотенку? – уточнил Зураб, споткнувшись на сложностях понимания русского языка. – Это что – сто килограммов? Но как мы это сделаем?! – озаботился араб. – Станции и тоннели охраняются. Там много рабочих, каждый из которых может заподозрить неладное и сообщить в милицию.
Подумав немного, он попытался угадать:
– Если только устроить на работу в метро своего человека и уже через него?…
– Хорошо мыслишь, молодец! – похвалил главарь. Зураб довольно просиял. – Но неверно! Повяжут и твоего человека, и нас! Потому что на подбор хорошей кандидатуры и «мягкое» внедрение у нас просто времени не хватит. Но не нужно недооценивать и контрразведку. Я всегда это повторяю. Переоценивать тоже не нужно. Надо владеть реальностью. Под землей много коммуникаций, сообщающихся или приближающихся к метро. Раньше они охранялись, а теперь там бомжи ночуют. Я знаю, как найти слабое место, а дальше – работайте сами. Теперь о плохой новости…
Зураб поежился, ожидая непредвиденных неприятностей.
– Твоих чеченцев ищут уголовники, – сообщил Вольский. – Это плохо. Человек, который может их опознать, – повар из «Канарейки». Его надо убрать. А для этого по меньшей мере – найти. Чем раньше сделаем, тем лучше. Это первостепенное задание Аслану с Ниязом. Только они этого повара видели, и только они смогут узнать. Так же, как и он их! После выполнения подключишь их к акции в метро как специалистов по минно-взрывному делу.
Зураб молчал. Он оценивал ситуацию. Однако русский все правильно сказал. Афганец сам мог бы подписаться под его словами. Но подписи не требовались. Требовалась работа. А работа Зураба – сеять смерть и разрушение.
– Думаю, это логично, – предположил Вольский. – Сами наследили, сами свое дерьмо подчистят!
Афганец тяжело вздохнул. Ему нечего возразить.
– Где хотят, пусть ищут! Но чисто и без «хвостов»!
– Все сделают, как надо, – спешно заверил Зураб. Уж что-что, а убивать его люди умеют лучше других. Но он сам знает, что его людям делать в первую очередь, а что во вторую. Он командир джамаата, а не русский. Вольский такой же, как все, – неверный. Просто в силу обстоятельств с этим приходится мириться. Временно. – Нэ волнуйся, дорогой. Нэт проблем! Уберут свидетеля – и сразу на метро!
В речи афганца появился акцент. На лицо легла обнадеживающая улыбка.
«Это вряд ли», – с ехидцей подумал Вольский. Законы криминального мира он знал не понаслышке.
Но Зураб поменял распорядок, и чеченцы занялись и том, и другим, и третьим.
На Москву опустились запоздалые сумерки. В серебрившейся черноте реки купалась седая луна. До самого горизонта расстилалось пожарище горящих фонарей. Огни тысяч машин собирались в потоки горящей лавы, заполняя метромост и проспект малиновыми углями.
Отважные купальщики лениво покидали набережные Воробьевых гор. И только на смотровой площадке, под трамплином, жизнь не останавливалась, лишь переходя в иную фазу. Под треск мотоциклетных моторов «Ночные волки» собирались к месту обычной тусовки, оставляя железных коней перед церковной оградой.
Днем раньше на Воробьевы горы приезжали Сватко с Обухом. Прогуливаясь по набережной, они рассматривали в бинокль каменные берега. Вернее – один берег, со стороны университета, на участке, указанном бывшим прапорщиком. По его прикидкам, ливневая канализация спецтоннеля впадает в русло где-то здесь.
Выбрали место для захода в воду, но с наступлением темноты Обухов отметил, что слишком яркий фонарь близ набережной некстати освещает место погружения. Вооружившись пистолетом с глушителем, десантник укрылся в тени деревьев и, прицелившись, выстрелил. 0бжимавшаяся в темном парке парочка даже не поняла, что это – выстрел. Зато услышала, как звякнуло стекло на столбе и осколки посыпались вниз. Фонарь погас. Стало темнее. Но парочка от этого не пострадала.
Дождавшись, когда на берегу никого не осталось, Обухов надел гидрокостюм.
– Не хочешь со мной? – иронично спросил он Сватко.
– В следующий раз – обязательно, – отказался тот. – Как найдешь – подай знак, я замечу место.
Обухов взял ласты, фонарь, маску и, улучив момент, прошел к воде. Он надел ласты, натянул маску и проверил подачу воздуха. Через минуту на набережной Москвы-реки раздался негромкий всплеск.
Пара ласт вспенивала мутную воду, выбрасывая на поверхность пузырьки. Работая одними ногами, Обухов плыл вдоль берега, обшаривая стены. Фонарь почти не помогал, и его пловец включал лишь иногда.
Послышался шум мотора. Обухов всплыл и приподнял голову. По реке летел катер речной милиции. Аквалангист выругался про себя и снова погрузился в черную, отсвечивавшую светом фонарей субстанцию.
Обухов пробыл в воде минут сорок, как вдруг почувствовал, что рука провалилась в пустоту. Почти на ощупь он обследовал находку, подсвечивая мутную воду фонарем. Судя по диаметру трубы – это то, что он искал, только решетка не давала возможности попасть внутрь.
Решив, что для первого раза и это неплохо, Обухов несколько помаячил Сватко и поплыл обратно. Бывший прапор заметил поданный ему знак и мысленно привязал выход трубы к береговым ориентирам.
Прогуливаясь у берега, Сватко услышал несколько характерных всплесков и заметил приближавшегося аквалангиста. Собираясь подать ему руку, прапор приблизился к краю гранитной плиты.
Вдруг сзади послышался звук машины и скрип тормозов. Хлопнули дверцы. От неожиданного, громкого звука бывший прапорщик вздрогнул.
– Эй! Гражданин! – окликнул милиционер с автоматом на ремне. – Не поздновато на прогулку вышли?
Сватко остолбенел, ведь Обухову осталось плыть каких-нибудь десять метров!
– Предъявите документы! – потребовал патруль. Интонация не подразумевала отказа.
Сватко понял, что пропал. Вряд ли можно отвертеться. Ватными руками он вытащил паспорт и отдал милиционерам. Сватко догадался встать лицом к реке, чтобы милиционеры были к ней спиной, и осторожно поглядывать на воду. Может, удастся Обуху знак подать…
– Чем тут занимаемся? – официально спросил парень с автоматом, разглядывая документ. – Не топиться случайно надумали? А то если топиться, так лучше в другом месте – не на нашем участке!
Милиционер, наверное, пошутил, но Сватко даже не сообразил, что ответить. Чем в такое время можно заниматься на берегу реки? Но самое главное – СУМКА! Сумка Обухова с пистолетом, биноклем и прочими принадлежностями стояла совсем рядом – в кустах. Захочет сейчас сержант с автоматом пописать, сделает шаг, отойдет к деревьям – и тогда КОНЕЦ!
Несмотря на ночную прохладу, Сватко взмок, словно в бане. Выдавив резиновую улыбку, он не нашел ничего лучшего, как воспроизвести первое, что пришло на ум:
– Умирать нам рановато, ребята! Я еще подружку хочу дождаться!
– Что-то припозднились вы! – усмехнулся милиционер понимающе. – Нормальные люди уже давно пьяные и по домам разбрелись, а вы только собираетесь!
Думал ли сержант милиции, что от него зависело сейчас будущее многих людей? Не от полковника Каледина со всей ФСБ и не от майора Миронова с МВД!… Не даже от самого президента! Ничего от них не зависело! Только он один – простой российский парень в форме и с автоматом стоял на переднем рубеже линии фронта, глядя в глаза врагу. Все зависело от его профессионализма, бдительности и простой смекалки…