Юрий Шубин – Враг государства (страница 50)
На ближайшем совещании полковник снова обратил внимание коллег на сферу незаконного оборота оружия.
– Активизация процессов в нелегальном оружейном бизнесе указывает на появление некоего крупного оптового покупателя. Не исключено, что под ним скрывается террористическая группа, законспирированная под криминальную группировку. Следует обратить особое внимание на активизацию агентурных контактов, имеющих выход в эту область… Подготовить запросы в военную контрразведку и прокуратуру о проведении проверок складов арттехвооружений армии и флота.
Совещание закончилось. Офицеры шумно расходились, на ходу подводя краткие итоги. И только один человек никуда не спешил, а зорко и строго смотрел им вслед. Дзержинский на портрете. Он словно оценивал – достойные ли продолжатели его дела стоят сегодня в боевом строю. Смогут ли они решать сложнейшие задачи, в полный рост встающие перед страной. Сумеют ли защитить фундаментальные принципы существования государства, заключающиеся в соблюдении законов и неотвратимом наказании преступникам. Если нет – развалятся не только спецслужбы, но и само государство.
Но Феликс Эдмундович молчал. Потому что его время безвозвратно кануло в историю.
Полковник остался один. Он взял карандаш, придвинул поближе чистый лист бумаги и набросал простенькую конструкцию…
В центре листа Каледин поместил домик с птичкой на крыше, а вместо окна написал: «Канарейка». Неподалеку появилось несколько чистых рамок и слово «рэкет», обведенное в овал. Изогнутые стрелки с заостренными набалдашниками-наконечниками потянулись по листу, словно указатели направления движения войск на штабной карте.
В один из пустых квадратиков полковник вписал фамилию.
«Рогожкин».
Зачеркнул ее и нарисовал новый овал…
Полковник любил рисовать графические зарисовки-схемы, но не потому, что они помогали Каледину лучше разобраться в ситуации, очертить круг лиц, возможно, причастных к совершенным или готовящимся преступлениям, их связи, ходы. Во время размышлений полковник мог рисовать все, что угодно, от абстрактных схем до мифических существ с крыльями. Просто в такие моменты Каледин думал, а думая – рисовал. Вероятно, это была одна из вредных привычек, проявившаяся еще в школе, когда Миша Каледин рисовал на полях ученических тетрадей и получал за это замечания учителей. Мишка – давно не Мишка, а Михаил Юрьевич. Но привычка – на всю жизнь!
Перечеркнув все, Каледин вывел единицу и рядом написал: «СВР и ГРУ…»
Звонок Волкова заморозил движение ручки.
– Здравия желаю, товарищ генерал! – бодро ответил полковник. -…Да, занимаемся. Как раз готовлю такой документ…Будем срочно инициировать внеплановую проверку воинских складов… имеющих на хранении противозенитные ракетные комплексы в том числе… Да, я тоже об этом подумал. Есть!…Имеет смысл выйти на руководство Службы внешней разведки и ГРУ с просьбой сориентировать их резидентуры в арабских странах на нашу проблематику. Информация их источников может здорово помочь… Есть, товарищ генерал!
Каледин положил трубку. Нужно набросать проекты писем в главные разведывательные структуры страны, а для этого точно сформулировать круг интересующих контрразведку вопросов. Некоторые из них легли на бумагу сразу же, а над другими пришлось поработать…
В дверь постучали.
– Разрешите, Михал Юрич? – заглянул Игнатов.
– Конечно, заходи! – ответил Каледин и указал офицеру на стул. – Присаживайся.
– Есть мысль по поводу агентуры.
– Излагай! – со свойственным вниманием приготовился выслушать Каледин. – Мысли сейчас на вес золота!
– Помните, «Мерседес» правительственный угнали со спецсвязью? Когда все с ног сбились, а машину не нашли?
– Что-то слышал, – сказал полковник. – Это когда милиция выходила на авторитетов, чтоб полюбовно договориться: мол, «Мерседес» забирайте, а аппаратуру верните? Чем там закончилось-то?
– Ничего путного не получилось, потому что власти единой в криминале уже нет. Но помог случай. Мы разрабатывали одного клиента, случайно зацепили парня, – рассказывал Игнатов. – Некто Шарин. Занимался сутенерством, а попался на героине. Порядочная сволочь, надо сказать. И хитрая к тому же. Но суть не в этом. Вокруг него вертелось много всякого сброду. В обмен на свободу Шарин сдал наркокурьера с партией товара и, самое главное, помог выйти на след той самой банды автоворов, промышлявших дорогими иномарками. У них и отыскался правительственный «мерс» со связью. Шарина передали уголовному розыску, и, видимо, они его заагентурили крепко, потому что свидетелем по делу он не проходил, а тихо исчез в неизвестном направлении. Не знаю, что с ним стало, но если Шарин жив – его следует разыскать.
– Установочные данные есть? – поинтересовался Каледин. – Или иголку в соломе придется искать?
– Возможно, он отбывает срок, а может – гуляет себе на свободе со своими девочками и в дудку не дует. Но данные о нем сохранились, – ответил майор. – Если вы даете добро…
– Даю! – без колебаний согласился полковник. – Надо использовать все возможности, даже фантастические. Если делу могут помочь летающие тарелки с инопланетянами – не нужно отметать их помощь, даже если вы в это не верите. Займитесь сутенером в срочном порядке. Хотя последнее время у нас все в срочном порядке.
Проверив Шарина по собственным оперативным базам, майор Игнатов подготовил запрос в Главный информационный центр МВД России и для ускорения процесса отправил его не почтой, а с капитаном Кузиным…
Капитан обворожительно улыбнулся девушке-оператору и протянул ей запрос ФСБ. За скромный презент в виде шоколадки запрос был отработан немедленно, и на обороте документа девушка шлепнула стандартную печать с таким же формальным ответом: «На оперативных учетах ГИЦ МВД РФ не состоит». Обменявшись прощальными улыбками, Кузин вложил запрос в папку и, спустившись вниз, сел в поджидавшую его отдельскую машину. Со сладковатым чувством выполненного задания капитан возвращался в управление. Теперь, когда выяснилось, что Шарин агентом милиции не является и, следовательно, «доступ к криминальному телу» совершенно свободен, можно вплотную приступить к разработке бывшего осведомителя.
Однако не все оказалось так просто.
С середины девяностых годов оперативные подразделения милиции перестали выставлять карточки осведомителей в ГИЦ, предпочитая все данные хранить в подразделениях. Возможно, это было вызвано благими намерениями спасения жизней агентов, так как коррупция и «внутреннее предательство» в милиции достигли чудовищных размеров. Через «прикормленных» сотрудников милиции, продажных оперов сведения из картотеки попадали в криминальные группировки, а те делали зачистки – безжалостно «обрубая хвосты». Поэтому, не найдя на карточке Шарина сведений о его работе с органами, девушка с чистой совестью поставила печать «не состоит», не подумав, что сам по себе факт наличия карточки Шарина в ее картотеке подтверждал его причастность к агентуре угрозыска. Просто не было уточняющей информации.
Впрочем, оператор не должен думать о подобных мелочах, обращая внимание лишь на выполнение своих обязанностей и пунктов секретных приказов.
Таким образом ответ ГИЦ МВД ввел ФСБ в заблуждение.
С громким металлическим шуршанием девушка-оператор развернула подаренный Кузиным презент. Для ускорения ответа этого шоколадного добра ей приносят каждый день, так что девушка почти ненавидела его. Но в этот раз она сделала редкое исключение, потому что шоколадка была с изюмом и орехами. С хорошо различимым щелчком лопнула маслянистая плитка. Мягко пахнувший какао кусочек отправился в рот. Оставшуюся часть девушка завернула обратно в фольгу и убрала в стол.
Примерно через десять минут, когда Кузин возвращался на работу, сотрудница милиции сделала так, как предписывали руководящие документы и инструкции. Положив карточку Шарина перед собой, она набрала указанный на обороте номер телефона и, услышав ответ, сообщила о запросе ФСБ, указав фамилию и телефон интересовавшегося сотрудника.
Через некоторое время майору Миронову позвонил ответственный за оперативно-агентурную работу, сообщив об интересе контрразведки к их агенту.
– Кто инициатор? – уточнил Миронов.
– Запрос подписал какой-то полковник Каледин, – доложил ответственный. – Есть номер исполнителя. Связаться с ним?
– Не надо, – усмехнулся майор. – Я сам это сделаю. Спасибо.
По приезде в управление Кузин передал пронумерованный документ Игнатову, и тот отправился к шефу.
– Вот, Михал Юрьевич, ответ из ГИЦа, – произнес майор. – На оперативных учетах МВД Шарин не состоит. Будем разрабатывать самостоятельно.
Полковник бегло взглянул на документ, подтвердив слова Игнатова, и, вернув бумагу майору, веско сказал:
– Считай, что нам повезло. Только что звонили с Петровки. Шарин у них «на связи».
– Заагентуренный? Так чего ж они на запрос не отвечают! – возмутился Игнатов. – Мы что тут, в игрушки играем! Ну, система – одни с другими договориться не могут!
– А что тебе девочка может написать, если у нее сведений нет! – успокоил Каледин. – Вот именно – система! В общем, не надо Шарина разрабатывать. За нас все уже сделали. Вот телефон – звони и договаривайся с курирующим опером о вызове агента на встречу. Миронов с ним уже переговорил.