Юрий Шубин – На Очень Секретных Основаниях (страница 26)

Дэвид просто обменивался мнениями, а Саймон разговаривал с ним собственными болячками.

— В какой это было экспедиции? В шестой или девятой? Когда первопоселенцы еще не примарсианились, а уже потеряли половину экипажа?

— Опять завиральная история? — язвительно поинтересовался Дэвид. Примеряя к следующей реплике заведомую ухмылку.

Между ними нарастало напряжение, которое ни тот ни другой не хотели гасить.

— Мне смешно слышать это от тебя, — на мгновение Саймон закусил в уголках рта горечь обиды, но продолжил. — О той малосимпатичной трагедии заселения Марса трубили во всех СМИ. Я бы стыдился своего невежества.

Покосившись в его сторону, Дэвид одарил марсианина холодной улыбкой. На лице появился намек на то, что он что-то вспомнил.

— Что-то такое, отдаленно, припоминаю, — все же согласился он.

Потом они вспоминали обстоятельно. Не торопясь. И рассказывали подробности, которые смогли восстановить в памяти.

Многоцелевой корабль уже висел на внешней орбите Марса, когда нештатно сработали маневровые двигатели. Возникло осевое вращение корпуса. Само запустился протокол спуска и включилась система покидания. Стыковочные захваты выпустили посадочную капсулу, битком набитую людьми.

— Стечение обстоятельств, — через паузу добавил Дэвид. В его голосе чудилась пристыженность. — Хорошего мало. Но такая уж им выпала доля.

— Ты говоришь так, как будто это пустяк. Они были мучениками, в поисках Земли обетованной. И погибли, не распаковав чемоданы, — с закоренелой скорбью в голосе произнес Саймон:-Даже тонкая, разреженная атмосфера Марса сожгла их при неверном выборе угла входа. А сколько бед принесли столкновения с летающим мусором, кружащемся вокруг Марса в изобилии?

Джульетта сидела опустив глаза и навострив уши. Тихая и потерянная.

— А потом начали рождаться больные уродцы, — без всякого перехода проговорил марсианин. Он произносил это, уже не столько обращаясь к Дэвиду, как просто отводя душу:-Еще до того, как первый человек ступил на поверхность Марса, грузовые корабли заблаговременно доставили туда жилые модули, находящиеся в состоянии долгосрочной спячки. Их активизировали за трое суток до прибытия нашей первой экспедиции марсианские орбитальные поисковики. Тогда дело было только за техникой, — продолжая рассказ, Саймон освобождался от загнанных глубоко внутрь чувств. — На Марсе есть ключевые элементы для жизни человека: углеводороды и органика. Но культивирование Марса происходило мучительно трудно. Из-за жесткого излучения, большую часть дня приходилось обитать под грунтом. Условия жизни были весьма суровыми. Марс-планета земной группы, но холоднее Земли. Сила тяжести на красной планете значительно меньше. Огненные дюны и пыльные зоны. Застывший скалистый мир. Разреженная атмосфера, каналы, бесплодные пустыни и ледяные степи. Бури из красной пыли и ветер, выедающий глаза до слепоты. Суровый, мрачный ландшафт. В хороший сезон температура на поверхности Марса повышается до плюс десяти градусов по Цельсию. Такую планету унаследовали поселенцы с Земли.

Джульетта изогнула шею и ждала продолжения его рассказа.

Поселения первопроходцев вгрызались под огромные замерзшие резервуары полярных шапок. Превратив исследователей и первооткрывателей в землероек. Вода-хороший поглотитель космической радиации. Как оказалось, в полярных ледниковых шапках Марса воды в сто раз больше, чем в пяти великих озерах Северной Америки. Мы шли на все-чтобы выжить. Вкалывая до седьмого пота, наравне с роботами-геологами. Все эти бесконечные ночи в холодных норах…

— Людям всегда хочется так много, что это, поначалу, кажется неосуществимым. Рукоплещу вашей смелости и упорству, — в тон ему ответил Дэвид, спрятав насмешку в поджатых губах.

Сделав вид, что не замечает иронии, Саймон продолжил:

— Вся поверхность Марса примерно равна площади суши на Земле. Мы из железа почти не вылазили, пока первые результаты терраформирования планеты не смягчили ее климат до такой степени, что вода могла существовать в жидком состоянии. С мечтой перенести сюда генетическое разнообразие Земли, и воссоздать водный мир нового Марса, переселенцы активизировали гидротермальную активность. Фонтаны воды ударили сквозь трещины, образовавшиеся в полярных шапках Марса. Льды потекли в каменные русла каналов, постепенно поднимая водоносный слой планеты. Заполняя протоки и озерные котлованы. А потом у Марса появилось небо… Голубое, настоящее, а не что попало. Разогрев полярных шапок запустил саморегулирующиеся механизмы. Парниковый эффект отогрел планету парами воды. Повысил давление атмосферы. Создав фильтр от смертельной солнечной радиации и ультрафиолетового излучения. Крупнолистные овощи, типа салата, выращивать было проще. И неплохо рос картофель. Первое озеленение начало подкачивать кислородную подушку Марса. Но на это ушли десятилетия. Параллельно развернули геолокацию. Создали ключевые инфраструктуры. Расширяя узкую щель параметров обитаемости планеты, мы создавали подробнейшие карты марсианской речной системы. Строя новые базы с дальним прицелом по берегам, сохранившим следы водной эрозии. Мы с каждым днем раздвигали рамки изведанного. Генные инженеры создавали видовую палитру нерестилища жизни, приспособленную для марсианских условий. Это было дело, сотканное из пота и слез. Превращая беды ново сотворенного мира в победы. Но массовая смертность поселенцев не шла ни в какое сравнение с нашими достижениями. Слишком много похорон, — неожиданно подытожил Саймон, будто снимая с сердца горькую накипь.

— Это верх сентиментальности, с твоей стороны, думать, что люди важнее миссии на них возложенной, — холодно изрек Дэвид. — Это приемлемые жертвы. Там, где тебе не хватает логики и разума, ты включаешь фанатизм.

— Я достаточно цивилизован, чтобы узнать алчность в любых ее проявлениях, — голос Саймона был низким и уверенным. Каждая черточка его лица была пропитана горечью. — Когда земляне преследуют свою выгоду, вся их правильность куда-то улетучивается. Убийцам, пославшим поселенцев на верную смерть, нет прощения.

— У тебя наготове неиссякаемый запас жалоб. Ты опять что-то приписываешь козням землян? — вполне искренне удивился Дэвид.

— А кому же еще? — с серьезной нотой вызова в голосе вернул ему вопрос Саймон:-Надсадились от благ земных.

Их длинная беседа была в самом разгаре. И прямолинейная манера разговора не сулила ничего хорошего. У каждого было чем побольнее укусить другого.

— Не начинай! — голос Дэвида стал возбужденно резким. — Все это-спекулятивный бред.

— Когда вы-земляне, последний раз просто чем-то делились?

— Например, осваивая Марс, как раз так и было. Хотя милостыня унижает берущего и очерствляет дающего, — попытался срезать марсианина Дэвид.

— Вот что я тебе скажу о сопутствующих потерях. Когда ты знаешь во имя чего, тогда усилия выжить оправдывают многое, — очень ровно начал Саймон. — Я остро обожал дело, которым был занят тогда. Мир красной планеты-это жестокие жернова, из которых ты собой не выйдешь никогда. Но люди должны заниматься вещами, не зависящими от прямых коммерческих выгод. И лежащих в другой плоскости межличностных отношений. Что-то важнее стремления на верх пищевой цепочки. Нас же обыкновенно подставили. Развели новых марсиан на раз два три.

— Кто же любит, когда оказывается к чему-то не готов? Решения принимаются не нами, — в своем паскудном высокомерии произнес Дэвид. Пытаясь донести до марсианина некую отфильтрованную идею:-Деловые интересы многосложны и многослойны…

— Почему же тогда у нас не хватило слоев?!

— Ты цепляешься к словам, — язвительно заметил Дэвид, не понимая его вовсе.

Возникла пауза. Джульетта присмотрелась.

Взгляд Саймона напоминал сухие молнии, встречающиеся в пыльной атмосфере Марса.

— Как выяснилось позже, у переходов марсианских магистралей, между смежными базами, не хватало больше половины экранирующих защитных слоев обшивки. Атаки метеоритного дождя герметизированные тоннели еще выдерживали. А жесткое излучение-уже хуже, — в голосе Саймона отчетливо звенело раздражение. Так звучит горькая память, идущая прямо из сердца:-Это повлекло за собой массовое развитие раковых опухолей от радиоактивного излучения. Земляне об этом умалчивают. Безвозвратные экспедиции требуют куда меньших затрат. И сжигают за нами все мосты. Так, например, супер окисленная почва и абразивная пыль с острыми краями, вызвали коррозию и разрушение скафандров. Признанных высоконадежными во время полевых испытаний на Земле. И рекомендованных первопоселенцам Марса. Кто-то хорошо нажился, удешевив оптимальную конструкцию и сэкономив на этом миллиарды. Предав себе подобных. Ведь мертвецы, как отщепенцы другого мира, не эффективно оспаривают собственные права в суде. А превратившихся в беспомощных инвалидов, Земля не пожелала забирать назад. Это путешествие, ставшее смыслом жизни всей семьи, закончилось гибелью моих родителей и двух сестренок. Когда кто-то на самом верху начинает урезать бюджет даже у потенциально успешных программ, процветающие города превращаются в Чернобыль, — содрогаясь от негодования, марсианин продолжил говорить:-Теперь Марс-мое семейное наследие. И то-во что я верю. Кузнечный горн размягчил одну из замененных пластин, снятую мной с арочной опоры марсианской магистрали. Из нее я выковал своего друга, — Саймон похлопал себя по боку. Воспоминания растревожили в нем бездонный колодец обиды. — Мой топор-это напоминание мне о главном: что земляне недорого ценят марсиан. И о накопленном в вашем мире грехе. Дающем мне право, давно и исключительно, воспринимать Землю, как проклятье.