Юрий Шотки – Эксельсиор. Вакуумный дебют (страница 2)
Доменное имя Ник·То·9112-Б517-928В-Б325-7972-ДА34 внесено в реестр офицеров СВК”
Пока курсант постепенно осознавал себя универ-лейтенантом, снова поступил вызов от диспетчера:
– Тут по вам обновление пришло, поздравляю с унилейтом! Это лёд! За всё время службы я только двух лейт-универсалов встречал, обычно нашивку универсала получает каплей, но так, чтобы лейтенантом, да сразу после выпуска, – это редкость! Теперь через год железно каплея получите, а там и старпомом назначат, это как астероид облететь! По гражданке пойдёте или на флот?
– Не решил, время есть.
– Ну, не стоит тянуть седа, в этом деле чем раньше, тем лучше. Кстати, у вас осталось полчаса работ, теперь вам, как лейту, за них ещё три эрга причитается, а за универа ещё эрг надбавки, за смену сорок шесть дециэргов выйдет. Неплохо, да? Закругляйтесь, с вас причитается!
Последним на визор пришло письмо:
«Универ-Лейтенанту Ник·То от (ук) Штерн© & Лун©
Уважаемый Ник·То, просим Вас посетить наш офис на Луне, чтобы вступить в права наследования.
С уважением, Штерн©»
Корпорацию «Штерн и Лун» знали по всей системе, собственно, она и оплатила расширенное обучение Ника с требованием пройти по универсальной квалификации. Конечно, это интригует, только вот Ник·То всегда считал себя сиротой.
Офицер
Дно кратера Посидоний Зело было скрыто озером, во всяком случае при взгляде с вершины внешнего вала кратера иллюзия была полной. Под стеклянной поверхностью, словно быстрые рыбы, сновали серебристые мобили и маглевы, а деревья тянулись к поверхности, подобно водорослям, в лунной гравитации их ветви медленно покачивались, словно преодолевая толщу воды.
Кабинет, в котором Ник ожидал встречи, венчал кромку кратера; из одного окна открывалась внутренняя панорама Посидония, а если развернутся, то из другого можно было любоваться бескрайней гладью моря Ясности. «Кабинет с видом на море», – сказала милая девушка, проводившая его сюда. Вид на море быстро наскучил Нику: бурая равнина, исчерченная магистралями и местами скрытая под сложной мозаикой агрокомплексов выглядела довольно однообразно. Зато панорама кратера была захватывающей. Полихромное стекло, накрывающее город, следуя суточным ритмам, приобретало лазурный оттенок. Это создавало иллюзию неба для жителей кратера, в то же время для того, кто смотрел сверху, стекло убедительно имитировало водную гладь.
Ник знал, что длинными лунными ночами свод кратера становится абсолютно прозрачным, чтобы местные романтики любовались звездами, а Луну им заменяла Земля.
«Лунные волки-оборотни, должно быть, воют на Землю», – мысленно пошутил Ник. Про волков и оборотней он знал так же, как и про Землю: понаслышке да по фильмам. Большинство названий космических тел имеют мифологическую природу, поэтому космонавтам земная мифология ближе чем зоология.
Тихий шелест за спиной подсказал: он в кабинете не один. Милая девушка неслышно вернулась и теперь стояла за его спиной. Должно быть, чтобы дать посетителю возможность насладиться пейзажем.
– Простите, гос-дин Штерн попросил провести встречу в другом кабинете. Скажите, когда будете готовы идти.
Ник развернулся. Движение вышло по-строевому чётким, видимо, жест гармонировал с новой формой лейтенанта СВК, пронзительно-чёрной, со строгими утяжелителями из полированного иридия. Красотка улыбнулась как-то иначе, а Ник улыбнулся в ответ, ему показалось, будто он начинает ей нравиться.
– Да, я готов, не будем терять время.
Их ждал долгий спуск. Ник, привыкший к масштабам астероидов, даже заподозрил, что они окажутся на другой стороне Луны, но наваждение быстро прошло. Постепенно тело налилось тяжестью – похоже, они перешли на одно из подлунных тяговых колец. После нескольких автоматических створок, пара остановилась перед внушительной дверью без привода, провожатая плавно открыла её руками и застыла на пороге:
– Лейтенант Ник·То, гос-дин Штерн, – представила она.
– Не просто лейтенант, а универ-лейтенант, – сухо поправил голос из кабинета, – проходите же.
– Простите, универ-лейтенат, – извинилась красотка, пропуская Ника в кабинет. Тот виновато улыбнулся ей, будто это он допустил оплошность.
Хозяин кабинета стоял у стола, рядом с бюстом умудренного мужа. Визор подсказывал, что это Посидоний, антикдревний мудрец давший имя группе здешних кратеров. Следом за справкой шел список значимых мест Посидоний-сити, где местная арт-группа разместила такие бюсты.
Ник окинул взглядом гос-дина Штерна и усмехнулся про себя. Если сделать скидку на современный лоск и моду, то он был поразительно похож на Посидония. Совпадение ли?
– Универ-лейтенант Ник·То, – представился Ник. Он хотел было добавить «прибыл», но сдержался. «Похоже я волнуюсь», – подумал он. Зачастую он скрывал волнение за строгим исполнением устава СВК, вплоть до самых формальных деталей, в точности как сейчас.
– Вы удивитесь, как много лет я жду нашей встречи, – признался Штерн. Его взгляд обладал пронзительной колючестью, но было заметно что старик старается его смягчить. – Присаживайтесь, разговор будет долгим. Чай, кофе?
– Спасибо, может быть позже, – поборов неловкость, ответил Ник. Лунные утяжелители в полном тяготении ощутимо тянули вниз, и чтобы держать осанку, ему приходилось прикладывать усилия. Перед входом в кабинет была возможность снять иридий, но молодой офицер не хотел выглядеть слабым в глазах красавицы.
Магнат едва заметно кивнул, одобряя подход «сразу к делу».
– Я, увы, мерный старик, а у стариков истории долгие, – начал Штерн, разместившись в кресле, – более шестнадцати лет тому назад, вот в этом кресле сидел мой отец, а я был на вашем месте. Он тоже сказал мне, что нас ждёт долгая история, ваша история. Я решил, будет символично встретится именно здесь. Так сказать, замкнуть круг.
Ещё до Академии, на одном из уроков в детинце, учитель принёс бокс для образцов и церемонно извлёк из него матово блестящий брусок. “Итак, дети, внимательно изучите этот образец, – с этими словами наставник передал предмет по кругу – это очень ценный и редкий материал – настоящая цельная древесина”. Когда дерево попало в руки Ника, он ощутил его странный запах, провёл по поверхности бруска рукой, рассмотрел узор из неровных кривых и как-то само собой возникло понимание, что дерево не было сделано в фабрикаторе, а выросло само. С этого момента он стал иначе смотреть на предметы вокруг, разделяя “то, что сделано” и “то, что выросло”. Практически всё в его жизни попадало в первую категорию, но кабинет Штерна оказался ближе ко второй. Стол и кресло за ним были деревянными, даже стены были забраны деревянными панелями! Ник вдруг осознал, что тоже сидит в деревянном кресле и едва не вскочил. Возникло чувство, словно уселся на экспонат в музее древностей, и вот-вот придет бот-смотритель и отчитает. Впрочем, сидеть с утяжелителями было ощутимо комфортнее, чем стоять, и Ник остался на месте, хотя кресло временами предательски поскрипывало.
– На деле, пока лишь я один могу ощутить всю магию этого момента, – продолжил Штерн.– Я знаю много вымышленных историй про сирот, родителей, наследства, и ни разу не отнёсся к ним скептически, так как сам являюсь частью такого сюжета.
О своих родителях Ник ничего не знал, и довольно быстро смирился с этим. Тем более некоторые его друзья неделями жили в детинцах, не встречаясь с роднёй, – на станциях это было в порядке вещей. Родители могли на несколько месяцев отправиться в экспедицию к спутникам дальних планет, могли найти работу на астероиде без детинца, а некоторым и вовсе не нужна была причина – просто они хотели жить своей жизнью.
Для себя Ник решил, что его предки отправились в очень долгую экспедицию – к другой звезде, из таких не возвращаются.
16 лет 4 месяца 5 дней назад
Только сейчас Сер·Иф заметил, как потемнели деревянные панели на стенах кабинета отца со времён юности. Сложно сказать, что изменилось за эти годы: то ли его взгляд на многие вещи стал мрачным, то ли сами панели действительно состарились. Сам отец тоже изменился. Седина совсем выбелила его волосы, отливая серебром на фоне внезапно помрачневшего дерева.
– Ещё несколько лет, и я передам имя тебе; стану экс-Штерном, а ты, в свою очередь, станешь Штерном. Не успеешь оглянуться, как почти все забудут, что тебя когда-то звали Сер·Ифом, – сказал отец и предупредительно поднял ладонь в ответ на замешательство сына. – Молчи, я знаю, что ты собираешься сказать, мол, к чему мрачные мысли, мол, ты ни о чём таком и не думал. Думал! Конечно же думал, я сам тебя таким вырастил. Штерны мыслят на годы вперёд.
Сер·Иф промолчал, как это часто бывало, отец вновь предвосхитил его мысли.
– Кроме имени и всего остального, – подкрепляя свои слова, старик сделал небрежный круг ладонью, как бы очерчивая и кратер над его головою, и город, выстроенный в долине кратера, и станции на разных орбитах, и верфи, и мегафабрикаторы, и прочее имущество под его управлением, – я тебе оставлю и свои долги. В финансах и текущих делах ты разберёшься сам, сейчас речь пойдёт о моём личном долге. Тебя ждёт долгая история о долге, хм, прости старика за каламбур.
Сбоку от стола возникла панель виртуального визора; изображение на нем было плоским: комната с динамическими стенами и зелёным ворсовым полом – типичная игровая в детинце, – на мягком полу комнаты сидел малыш и с неуклюжей методичностью состыковывал яркие компоненты в игрушечный космокомплекс. Череда мыслей пронеслась в голове Сер·Ифа, но он воздержался от вопросов.