Юрий Шкапов – За полями, за лесами, или конец Конька-Горбунка. Сказка (страница 13)

Только сон

ещё реет и теплится

на домах, машинах, лицах.

Сон в испарине бетона,

в тёмных струйках росной крыши.

Льётся в уши тихим звоном.

Тёплым сном вокруг всё дышит.

Он в дремотной позе-муке.

В глубь карманов тянет руки.

В складке рта, слезинке глаза,

в желваках сведённых скул.

Под глазами тушь размазал,

ногу за ногу запнул.

На щеке (с… подушки складкой).

В щёлках глаз (с пирушки сладкой).

Заставляет в зябком вздроге

греть ладонью грудь в дороге.

Губы кривит позевотой…

Ох, доспать-то как охота

всем гулякам молодым!

Но уж солнце выше, выше,

сняло пятна все на крышах –

сон развеялся, как дым.

И тревожит люд забота,

как поспеть бы на работу…

Блещут стёклами витрины,

зазывая на смотрины.

Буквы вывесок аршинны,

шум, движенье, визг машинный.

Всё снуёт, спешит, торопит

как в Америке-Европе, –

знал такое по кино,

вот и здесь заведено.

Не спешить – удел немногих,

большинство ж – смотри под ноги,

неба высь лови на луже,

(правда, лужи здесь похуже).

Ну а вот и институт.

Тут экзамен? Будто тут.

Зданье с виду что коробка.

Внутрь вошёл Никита робко.

У дверей по коридору

Люду-у! Шёпотом все споры,

о проблемах мать-ученья,

всё – кому дать предпочтенье:

трудолюбьем наделённым

иль способным дать «зелёный».

И, решив поставить точку

(брать, так гениев – в рассрочку!),

липнут к окнам, словно птицы,

в книгу нос, долбят страницы,

раздувают уголёчек:

ох, ещё б один денёчек!

Сердце тук-тук, так тревожно.

Дверь открыл. «Войдите. Можно».

Взял билет, присел за парту…

Вот тебе и в руки карты:

на, владей своей судьбой.

Только… в чём-то сразу сбой.

Что-то будто туговато,

пот на лбу, и ноги – вата.

Чувство, будто ждёшь укола.

То-то! Здесь тебе не школа.

А ещё всё шамкал дед:

«Прямо дуй в ниверситет!..»