Юрий Шевчук – Люди и остальные (страница 2)

– Значит, десять лет назад наша служба не изолировала вампиров, как сейчас, а просто истребляла безнадежно больных людей, – произнесла Карина.

– Именно так, – кивнул Андрей. – В оправдание тогдашнему руководству ЦЕНТРА можно сказать, что эпидемия вампиризма, распространившаяся по здешним местам, приводила к значительным жертвам. Две сотни вампиров и примкнувших к ним ликантропов убили около тысячи человек и иных существ, пока с ними не было покончено.

– Ну ты загнул – тысячу, – сказал Николай Гаврилович. – Да только наша семья, что ни день, а свежие косточки в болото выкидывала. Лихие года были… Лихие… Редко когда я, малец, спать ложился без стакана парной кровушки… Тысячу… Считай – три тысячи. Но ведь не только людей: и своих харчили, было такое… А когда деньги были – и донорскую покупали. Мы же не звери какие, не думай, девушка. Хотя скажу: консервы на вкус – они и есть консервы…

– Ладно, Гаврилыч, ты, я вижу, не пропадаешь тут, – фальшиво-бодрым тоном сказал Андрей. – Бывай, Игорьку привет передай, а мы поехали.

– А куда, коли не тайна? – спросил, вновь насторожившись, вампир.

– Да в Яровичи, – ответил Андрей. – Оттуда в Большие Содомища, затем в Малые Содомища. Там, говорят, музыкальные гении родились: девочки хой-группу образовали, лучше «Тату» играют… Да ты что, Николай?

Вампир явно был перепуган. В сумеречном свете он казался каким-то синим. Николай Гаврилович дрожал и пришёптывал:

– Н-н-не н-н-надо в Яровичи! Нельзя туда, н-н-нельзя! Чудовище там живет. Ящур! Аспид огромный, а люди этому аспиду служат. Убьют они тебя там, начальник, и аспиду скормят. Веришь, нет?

– Верю, Николай Гаврилович. Конечно, верю, – ответил Андрей. – Так ведь тем более ехать надо.

– Ну так солдат возьми да и поезжай, – предложил Николай Гаврилович. – Охрану возьми, говорю. Что с одной девахой ехать?

– Настрелялся я, – отвернувшись, пробормотал Андрей. – Хватит. Ладно, Гаврилыч. Прости, если до сих пор не простил. А мы поедем.

– Напрасно ты это… – Вампир вздохнул и с длинным скрипом затворил окошко.

В закатных лучах плотный покров лишайника на земле и деревьях казался серо-розовым. Меж кустарников и молодых деревьев засверкали какие-то плотные нити. В болоте все явственнее хлюпало, чавкало, шумело. Издалека донесся волчий вой.

– Едем, Карина, действительно, а то застрянем где-нибудь ночью в кювете… – Андрей тяжело забрался в машину.

Карина села за руль и повернула ключ в замке зажигания.

– Ты действительно знал о чудовище в Яровичах? – спросила она, после того как вывела джип на нормальную шоссейную дорогу.

– Я знал о странной живучести языческих культов на берегах Ояти, – ответил Андрей. – Я знал о Святой пещере у поселка Яровичи, веками использующейся для ритуальных целей. Сведения о ней есть в опубликованных источниках. Но я также знаю – и мне бы хотелось, чтобы и ты это знала тоже, – что люди или нелюди убивают других людей или нелюдей по самым обыденным причинам. Пусть даже в объяснение они приводят, к примеру, жертвоприношение силам Тьмы. И причин таких всего две: либо собственная несостоятельность, либо недостаток финансовых средств… Ну, вот уже и Яровичи. Теперь направо и через деревню к озеру, там останови у церкви. Хотя нет. Погоди, давай осмотримся. Притормози у магазина.

Здесь деревенская улица слегка расширялась, образуя подобие площади. У магазина стояла скамья, в данный момент пустая. Андрей и Карина вышли из джипа. Было очень тихо. Только у реки играла далекая гармонь и кто-то пел. Огромное чистое звездное небо казалось пугающе близким. С шелестом опустился опавший лист. Из труб на крышах домов в темное небо тянулись светлые нити осеннего печного дыма.

Песня под гармонь приближалась. Постепенно стало возможно различить слова. Это была одна из множества народных песен о женской неудовлетворенности: «Моторочка-моторка, не надо в берег бить, не надо зазнаваться, увлек – давай любить…» Кажется, так звучали слова в этой песне.

И тут из-за поворота вышли поющие. Посередине шел гармонист, мальчонка лет шестнадцати. Взгляд у него был совершенно бессмысленный, но пальцы складно двигались по кнопкам и клавишам гармони. По обе его стороны раскрасневшиеся, довольные, благостные, шли бабы – дородные, пышные, видимо разного возраста, но с виду всем им казалось лет под сорок. Было их менее десятка: кто пел, кто семечки щелкал, кто просто улыбался, счастливо глядя вокруг. Проходя мимо Карины с Андреем, все, кроме пялившегося вдаль гармониста, поздоровались, и агенты ЦЕНТРА ответили им тем же, а Андрей еще и добавил:

– С легким паром, бабоньки.

– Спасибо на добром слове, – ответила одна, задержавшись. – А вы к кому приехали-то, коли не секрет?

– К отцу Геннадию, красавица, – ответил Андрей. – Мы историки новейшего времени. У вас тут вроде лагпункт был…

– Был, дорогой, был… – задумалась баба. – Да весь вышел. Там сейчас и нет ничего, смотреть не на что… А отец Геннадий вон там: к озеру спуститесь – там и живет… Да что вам у него ночевать? Скромно у батюшки. Идите ко мне. Как у меня мужик пропал, места много стало…

– Спасибо вам, гостеприимная, – сказал Андрей. – Да вот не поздно ли будет к вам в дом ломиться? Нам с отцом Геннадием обязательно сегодня надо поговорить. А времени уже многовато.

– Ничего не поздно, – даже обиделась баба. – Мы с дочкой рано спать не ложимся. Думаете, если деревня, так с курами засыпаем? Наш дом – вон, крыша горбиком, видите? Приходите обязательно, хоть под утро. Мы ждать будем, я сейчас пироги поставлю, с грибами. Будете пироги-то?

– Хорошо, хозяйка. Перед пирогами не устоим. Спасибо, – согласился Андрей.

– А грибы-то – они всякие бывают, – без выражения, тихо произнесла Карина, когда баба уже удалилась.

– Это верно, – подтвердил Андрей. – Постоим еще…

Зажегся фонарь. Тусклый свет появился в окнах. Где-то замерцало синим – видимо, включили телевизор. Темные деревья придвинулись. Из промежутков меж домами по двое, по трое стали появляться парни, квадратные, коротко стриженные, как один в широких штанах. Их сопровождали отчаянно раздетые девицы, зябко поводившие плечами этим уже прохладным северным августовским вечером. Парни, по-пингвиньи растопырив локти, о чем-то переговаривались, пили пиво – бутылку в три глотка – и водку без закуски. Курили сигареты: тянуло дымом. Девицы хихикали, повизгивая. Потом включили магнитофон, слушали какой-то рэп.

– Их беда в том, что они выглядят людьми, – сказал Андрей. – Если бы мы видели их истинный облик – и спросу бы никакого не было. Ладно, поехали.

Джип почти бесшумно съехал под горку и остановился на высоком берегу реки у церкви.

– Андрей, – Карина тихо подошла к нему со спины, – тебе не кажется, что за нами наблюдают?

– Откуда? – спросил Андрей.

– С того берега. Из леса. От этих деревьев. С кладбища. – Карина глазами обвела круг.

– Это лес. Он наблюдает за нами. Большие деревья, они… тоже слегка разумны… – Андрей внезапно потерял интерес к разговору. – В общем, это не опасно. Пойдем-ка лучше в дом.

Отец Геннадий жил в маленькой избушке, по размерам больше на баньку похожей. Андрей деликатно постучал, и священник, не спрашивая, распахнул дверь.

– А я все жду! Вижу – приехали, а не заходите. На храм залюбовались? – Отец Геннадий оказался совсем молодым человеком, возможно, моложе Карины. Редкая бороденка не придавала ему солидности.

– Добрый вечер, отец Геннадий, – склонив голову, произнес Андрей. – «Дети вдовы просят о помощи».

Улыбка сползла с лица священника. Он посторонился, пропуская гостей. Андрей и Карина через сени прошли в избу. В глаза бросился несоразмерно большой кипящий самовар на столе и затем – икона над лампадкой, видно, что очень древняя, темная, лишь золотом светился нимб.

– Ну, заходите, коли пришли, – бесцветным голосом произнес отец Геннадий. – Не откажетесь разделить мой ужин?

– Не откажемся. – Холодность священника привела Андрея в веселое расположение духа. – Карина, принеси там из багажника… Вы, святой отец, никогда с нашей службой не сталкивались?

– Почему же? – Отец Геннадий уселся у фыркающего самовара. – В Академии ваш сотрудник читал спецкурс. Там и общий пароль узнал.

– Ах, спецкурс, – поморщился Андрей. – Ну-ну.

Вернулась Карина с плотно набитым полиэтиленовым пакетом, из которого стала выгребать консервы, упаковки сыров, запечатанные коробки со сладостями…

– Я – специальный агент ЦЕНТРА, зовут меня Андрей Эрнстович, – сказал Андрей, демонстрируя удостоверение. – Карина Вартановна – моя напарница, месяц как перестала быть стажером. Я знакомлю ее с местностью, на которой ей предстоит работать. Вы, я понимаю, человек новый. Но с вашим предшественником мы давно и успешно сотрудничали.

– Я знаю. Он рассказывал мне. – Отец Геннадий налил всем чаю.

Карина разложила принесенную снедь по тарелкам.

– Несмотря на позицию руководства церкви, вы совершенно не обязаны помогать нам, если не желаете, – сказал Андрей. – Мы даем слово, что не сообщим о вашем отказе нашему начальству.

– Вы знаете, почему у вас такой пароль? – спросил священник.

– Пароль не меняется уже лет пятнадцать. К нам пришел от манихеев. По мнению основателей ЦЕНТРА, должен подчеркивать изначальный дуализм нашего мира, состоящего из двух взаимозависимых частей: одухотворенного разума и разума тварного, – повинуясь взгляду Андрея, произнесла Карина.