Юрий Шестаков – Тремор Души (страница 9)

Прости…

Les Chants de l'aurore

Сонность, немного, рассвет,

Правит звезда, далека,

Окна и окна, свет,

Самость моя велика.

Падает солнечный луч

На всё, что не было мною,

Падает, падает с рук

Свет изнутри, в мир иной я

Отправлюсь, следуй за мной,

Но лучше останься со мною,

А поле, и без меня, головой

Ты будешь влекомо собою.

Страшно, но́, страха нет,

Просыпаюсь в ночи от явленья,

И вижу, что кончился свет,

И кончились всяки моленья.

Я устал, но силы мои ещё есть.

Я видел утра́ панихиду,

Я видел, солнечна лесть,

Я видел, но (не) по́дал виду.

И изумлённой толпой

Встречают пасмурный день мой,

Плетётся куда-то иной,

И я поплетусь, это ль дом мой?

Прощайте

Заземленье, швартовочный кнут,

Вязка, руки и ноги на жгут,

Узел морской длинной лентой степей,

Только жив, океан хоть допей.

Стрелки ив проклинают дубы,

Подберёзовик вьётся с поганкой,

За решёткой оконную лбы

Понесли нам обед из столовой.

Каша, чай и немного тепла

От носивших ремни санитаров,

Сквозь помехи солнце сгорело дотла –

Не хватает ему кочегаров.

Стенки, ножки, оконный замок –

Всё округлое, либо без ручки,

Безопасность – всевышний залог

Для людей опоследнивших кучки.

Где-то пылится в сердцах граммофон,

Где играет, иная, пластинка,

Все умом, где живёт Воргашор,

Где он умер – пылинка –

Весь целый свет

Подчиняется слепостью слову,

Ведь такой у предела завет –

Воргашор. Прощайте. Свобода.

Игра

Меня проклинал бы Христос,

Если б был он, как пишут, кудесник.

Я б сыграл с ним на Царствие в Штос

(С шулера́ми играть интересней)

Он бы точно поставил овец,

И поставил бы нимб свой с иконы.

Я б поставил в ответ Осовец,

И вдогонку плеснул бы погромы.

Он бы точно спросил: «Сколь лета?»,

Он хотел бы не видеть нас ближе.

Ему б только увидеть счета,

Номера и нашивки, без стрижек.

Он бы точно хотел бы играть,