Юрий Серов – Букер. Битва за племя (страница 4)

– Горькая утрата, – сказал Авер Стаму. – Я понимаю твое негодование. Потерять Главного Воина, только-только получившего звание… Мы не ошиблись в нем, Аин доказал преданность букера м.

Вождь обернулся к Витту, но целитель успокоил старейшину:

– У меня нет секретов от ученика. Пусть слушает.

– Мы должны изгнать предателей, – сказал Стам. – Таким не место в племени.

– Мы можем это сделать. Пусть покинут деревню. Четверо юнцов, кого еще есть шанс перевоспитать, а вместе с ними и Рона, и Шаима…

– Я понял, понял, к чему ты клонишь. Худой друг лучше худого врага.

– Сейчас не время разбрасываться воинами.

– Да какие из них воины, Авер?!

– Нормальные воины, Стам. Они пережили двенадцать рождений, через годик-другой погоняют тебя по арене.

– Через год любой меня по арене погоняет, – съязвил вождь.

– Аин поступил правильно. Он сохранил четырех солдат. В случае войны (а рано или поздно она случится, в долине нынче неспокойно) четверо ой как пригодятся.

Стам хмыкнул и вышел из хижины. Авер задумался о чем-то своем.

– Справимся, – сказал он. – Стам сомневается, а мы сдюжим. С сегодняшнего дня юнцы на твоей ответственности. Обучай, закаляй, набирай им храбрости, чтобы не поджимали хвост при опасности.

– Хорошо, Авер. Я выращу из этой четверки настоящих головорезов.

– Кто тебе сказал про четверых? – засмеялся целитель. – Всех юнцов в племени! Каждого букера, кто оторвался от мамкиной груди, – в отряд! Пусть овладевают оружием!

Такому большому во всех смыслах человеку и отказала Майя.

Если Аин не понравился Майе, то какие шансы у Витта? Он не Главный Воин, не самый красивый среди мужчин (вот от Квеля все девушки в восторге), да и ухаживать не умеет. Встретившись на поляне со Свэ или Аи, Витт прятал взор в зарослях травы и переминался с ноги на ногу, а девушки прыскали в кулачки. Свэ заливисто, как она это умеет, а Аи сдержанно, с присущей ей грациозностью. Когда же букер поднимал на них глаза, они замолкали, затихали, как птицы во время дождя, и уходили. Что это означало, воин не понимал, и спрашивал у Авера, но целитель не давал ответа, говорил, что в женщине должна быть загадка…

Витт свалил тушу оленя у котла, велел женщинам ее освежевать, а сам направился к Стаму сообщить плохие известия.

Вождь медитировал в хижине. Его глаза были закрыты, ноги убраны в позу лотоса, а сознание далеко от реального мира. Букер решил переждать, пока Стам не закончит. Вышел на свежий воздух, побродил у крыльца, затем уселся на ступеньку. Родная деревня бурлила жизнью. Разве посягнут неметы нарушить радость детей и женщин? Витт не позволит им.

Детвора веселилась с деревянными мечами. Уже не малыши, но еще не подростки, мальчишки придумывали себе развлечения и наслаждались свободой, бегая среди домов и разгорающегося костра. Тушу оленя лишили кожи (ее забрал Квель для одежды), разделали и варили мясо в котле.

Букер наблюдал за работой чьих-то жен, дежуривших по очереди на готовке, и мечтал о Свадебных Гуляниях. Все мысли мужского населения сводились к предстоящему празднику, когда девушки и парни создают семьи и познают первую любовь. Месяц медовой сладости для счастливчиков и месяц уныния для тех, к кому повернулись спиной. В прошлом году Витт не принимал участия, но видел, как решались судьбы.

За спиной отворилась дверь, и показался Стам.

– Витт, ты ко мне? – спросил он. – Заходи.

– Я с печальными вестями, Стам, – сказал Витт. – Сегодня я сражался в лесу с неметом, и перед смертью тот проболтался о наступлении на нашу деревню. Не понимаю, зачем он это сделал… Если бы мы не знали, штурм дался бы гораздо легче.

Вождь хмыкнул и расчесывал седую бороду. Рука, не знавшая пощады для врагов, поднималась и опускалась. Несмотря на почтенный возраст, Стам по-прежнему участвовал в поединках, одаривал зазнаек оплеухами и не растерял ни техники, ни скорости, ни статуса.

– Минули дни, когда корренты были нераздельным народом, – сказал Стам. – Никто не восстановит то целое, что разбилось на четыре куска, будто кувшин в руках неряхи. Нынче мое племя – это букеры… Я знаю, что не должен так говорить, но осуждаю переход через Кор. Надо было селиться с той стороны… Хотя, что ворошить прошлое… О войне судачило несколько поколений, и неметы начнут ее, втянув последовательно все племена… Если они сунутся сами, мы отобьемся. А если объединятся с асками или россами? Как тогда прикажете? Этот вариант сулит смерть, мы не справимся с альянсом… Какие планы, воин?

– Укрепим деревню. Проложим еще стену из бревен, выставим дозорных на вышки. Молодежь и всех, кто в силах держать меч, подтянем и обучим боевому искусству – кратко, чтобы понимали основы. Попросим Авера соорудить смесь и окурим ею неметов, чтобы одурели.

– Неплохо, но ты осознаешь, что при долгой осаде мы или сдадимся, или умрем. Воинов мало… Сколько полегло в последние вылазки? Пальцев не хватит перечесть. Один Аин пятерых бойцов стоил, а Аксель как сражался, а? – Стам вздохнул. – Те, что есть, слабы духом. Боязнь умереть бежит впереди них, ее за тысячу шагов ощущаешь, как смердит.

– Мы все боимся, Стам. Не только молодые.

– Страх бывает разным. Не мне тебе рассказывать. Не потянут букеры с моральным настроем, что сейчас царит… Аин и Аксель никого не страшились, ты всегда горишь в бою, но один в поле не вояка.

– Тебя послушать, так мы обречены, – сказал Витт. – Неужели нет шансов взять верх? Давайте нападем сами, окружим с четырех сторон неметов, подожжем забор, и расстреляем их из луков!

– Завтра Свадебные Гуляния, а ты предлагаешь начать войну и опорочить традиции? – Взгляд вождя почернел от злобы. – Пока я правлю букерами, никогда не допущу посягательств на Высшие Силы! Мы же не люди-обезьяны, для которых нет ничего святого!

– Я не сказал, что именно завтра. Нам тоже нужно собраться.

– К окончанию праздника неметы будут во всеоружии. Напасть на них – что зубы о камень точить. Дай-ка мне покумекать, воин, да сам помозгуй. Выход должен быть.

Стам и Витт затихли, прокручивая десятки вариантов развития событий. Воин верил, что они отыщут правильный – тот, при котором племя букеров победит. Не станет влачить жалкое существование на окраине долины Кио, а вдохнет полной грудью, как великие покорители прошлого – их деды и прадеды.

– Есть надежда на двоюродного брата Тата, но он может и отказать, – прервал молчание вождь. – Тат – волшебник, он помогал букерам, пока между нами не возникло недопонимание. Брат увлекся темной магией и ступил на легкий путь в достижении цели, и когда мы повздорили, ушел в город Тартум. Я не одобрял его направление, мне ближе светлая сторона, но Тат никого не слушал.

– Что делать, если он не захочет выручать нас?

– Молиться, что выстоим, – сказал Стам.

Витт сглотнул подступивший к горлу комок, убрал нахлынувшую горечь, невесть откуда взявшуюся, словно травы деро[16] наелся. Настрой вождя ему не нравился, в голосе владыки проскальзывали обреченность и безнадега, – чуждые вещи для правящей верхушки букеров. Уповать на далекого родственника, кто долгие годы не связан с племенем – не заблуждается ли он? Предлагать не схватку с врагами, а поиск чародея-чернокнижника… Брр, мурашки по телу. Или Витту не доставало мудрости оценить ситуацию с позиции опыта Стама, и наоборот, его суждения не верны в корне? Вопросы, вопросы…

– Главное – изложить Тату создавшуюся проблему. Я верю, что он даст тебе необходимый камень…

– Мне? Я не ослышался? – спросил Витт.

– Не ослышался. Ты не по годам молод, силен и быстр, а дорога предстоит сложная, до Тартума миллионы шагов от Горы Слонов. Длинный и опасный путь.

– Позволь мне сказать, Стам…

– Я знаю, что ты поведаешь. Что ты нужнее здесь, что без тебя мы ослаблены. Позже осознаешь, правильно ли мое решение. Не переживай, юнцов мы обучим, твоя задача – добраться до Тартума в кратчайшие сроки, найти Тата и уговорить помочь… Если надо, упади ему в ноги и проси, скажи, что Стам – глупец и осознал ошибку. Скажи, что его родное племя близится к концу, и от него зависит судьба сотен людей. Он честолюбив, любит преклонения…

Витт слушал Стама и не верил ушам. Он помнил вождя с младых лет, когда разгуливал в окружении мальчишек, помнил поединки, в которых Стам доминировал, и знаменитые танцы, означавшие, что сейчас отец отцов покажет настоящее искусство. Для букера вождь был непоколебимым и бесстрашным лидером, чей авторитет не допускал ни пререка-тельств, ни возмущений, но сегодняшний разговор показал, что перед ним старик, уставший и озлобленный полученным наследством, и то ему не так, и это ему не эдак.

– Я не хочу покидать племя, тем не менее, принимаю твое решение, – сказал Витт. – Если ты полагаешь, что я – тот, кто должен идти к Тату, значит, так тому и быть.

– Вечером соберем тебя в дорогу, а на рассвете выйдешь в Тартум…

Букер покинул вождя. «Вот и все, – подумал он. – Меня лишили Свадебных Гуляний и послали за тридевять земель упрашивать темного мага совершить добрый поступок. Шансы минимальны».

Витт считал (и не безосновательно), что его место рядом с другими солдатами. Грядет война, а он сбежит в тыл, прочь от горящей долины, от пролитой крови и гибнущего племени. Нет, не одобряет сын Ятта решение Стама! Пусть оно верное, и, возможно, удастся убедить Тата, но воин должен воевать, а не разгуливать по чужбинам.