Юрий Семецкий – Poor men's judge (страница 44)

Еще одна неприятность: ассоциация "TV-Free America" выкупило у автономии права на серию телепрограмм о манипуляции сознанием, перевела текст и распространяет материал в англоговорящих странах. И призов они добавили. В том числе и таких привлекательных, как поездка в Диснейленд.

Кстати, продажи видеоматериалов у них идут "на ура". О поддержке "TV-Free America" заявили более 20 миллионов бывших телезрителей, Национальная медицинская ассоциация, около 60 тысяч школ. Двухнедельный (отпускной) бойкот телевидения стал национальной программой, к которой присоединились 42 штата. В общем, нами недовольны серьезные люди.

Кстати говоря, главные призы получают телезрители, опознавшие все четырнадцать основных типов манипуляции сознанием и успевшие сделать видеозапись. Таких, думаю, будет немного. Нас, и то учили всего лишь двенадцати видам подпороговых воздействий.

Зато тех, кто способен опознать наиболее простые и очевидные для внимательного зрителя типы обмана, будет много. Ну, так и кофеварок господа предприниматели заготовили в достатке.

Ненадолго замолчав, Брешковский залпом осушил стакан воды, вытер мгновенно выступивший на лице пот, поправил галстук и неуверенно осведомился:

— Я продолжу?

— Разумеется, продолжайте.

— Итак, что мы имеем на данный момент? С точки зрения постороннего, не посвященного в тонкости професии наблюдателя, мы в большинстве. Ну что может значить в масштабах страны мелкий региональный телеканал и пара древних радиостанций?! Может показаться, что ничего. Однако, это далеко не так.

Раз за разом наша информационная политика дает сбои. Можно даже сказать жестче: она попросту перестала работать.

Вот, к примеру. Раньше мы могли поставить в качестве иллюстрации желательного нам тезиса картинку, снятую в другом месте, в другое время, по другому поводу. Помните, как удачно один телеканал использовал ролик с голыми по пояс людьми, говорящими через проволочную сетку спортплощадки как доказательство наличия концлагерей у сербов?

— Безусловно. Потом эти ребята даже выиграли дело о клевете, поскольку в ролике нигде прямо не говорилось, что съемка ведется через ограждение концлагеря.

— Это у них. Нам просто звонят возмущенные попытками подтасовок граждане. Звонков таких — уже сотни. Скоро будет больше, хотя мы делаем все, что можем. И мне почему-то кажется, что наши люди в суд обращаться не будут, — предательски дрогнул голос Брешковского.

— Как же, делают они, — недовольно буркнул Волощук. — А кто это у нас позабыл вычистить из кадра год и дату? Не ваши ли подчиненные?! Кто пустил в программу "Спокойной ночи, малыши" агитационный микрокадр с частотой и длительностью, вдвое превышающей рекомендованную? Не мелочась, так сказать?

— Но ведь не выше предельно допустимой? — попытался оправдаться Брешковский. Получилось откровенно слабо.

— Не выше, — закипая, согласился Волощук. — Но кто вам, дубам стоеросовым сказал, что больше значит лучше?! Ох, не зря на Руси говорится: хотели как лучше, а получилось как всегда. Увеличили длительность свыше рекомендованной и были схвачены за руку.

Рейтинг популярнейшей передачи, которую смотрели детки и взрослые, упал ниже плинтуса. Вот, так сказать, и все результаты вашего напряженного труда… Ладно, что там у вас еще?

— У существенной части телезрителей наблюдается возмущение употреблением нами слов-амеб, многочисленными случаями подмены понятий. Люди, осознав, что главная ставка делается на непроизвольное запоминание, с легкостью противодействуют нашим попыткам навязать им какое-либо мнение. Просто, отслеживая наиболее часто повторяющиеся тезисы. Стало невозможным эффективное использование стандартных стереотипов и большинства мифов. Как серых, так и черных.

— Вы употребили словосочетание "у существенной части". А что же остальные?

— Остальные, это либо ничтожно малая часть людей, использующих телевизор как средство заполнения пустоты, либо любители интеллектуальных упражнений. На данный момент самое популярное из них называется так: угадай, каким способом твой мозг хотели поиметь сегодня.

Прочие, не желая напрягаться, вообще не смотрят телепрограммы, ограничиваясь записями интересующей их тематики. А что, выбор есть, реклама, напротив, отсутствует. Кое-кто даже демонстративно вынес телевизор на помойку.

— Полагаю, господин Брешковский перечислил все основные проблемы, с которыми вы столкнулись?

— Нет, — вступил в разговор директор Нового Телеканала. — Далеко не все. Например, я могу добавить, что перестали иметь эффект приемы дробления информации. До недавнего времени это был наш основной прием культурного подавления масс. Разрывая информацию на слабо связанные фрагменты, нам с легкостью удавалось снижать значимость любых, даже трагических событий или вообще лишать их значимости. Теперь, если мы чуть завышаем степень мозаичности подачи материала, нас просто перестают смотреть.

Мы потеряли свое главное преимущество — доверчивого зрителя, для которого реальный мир казался гораздо менее истинным, чем его экранное отражение.

Аппаратчик задумчиво выбил дробь на полированной поверхности стола.

— Господа, а нет ли у нас способа доказать, что методы, при помощи которых создавались структуры автономии, их пропагандистские технологии, способы подготовки и воспитания ополченцев имеют характер значительно более изощренной манипуляции, чем наши?

— Попробовать, конечно, можно, — задумчиво высказался директор Второго канала. — Только вот, шансов мало.

— Поясните!

— В автономии возрождено идеократическое общество. Примерно такое, каким был Союз в его самые лучшие годы. Как известно, идеократические сообщества манипуляцией не занимаются, они прямо и открыто объясняют свои действия и цели.

Плохо еще и то, что свалившаяся нам на голову идеократия уже привита от классических способов скрытого воздействия. Они жестко поделили мир на своих и чужих и просто не способны доверять информации извне.

— А нельзя ли представить этого… Вояра неким новым фюрером, рвущимся к власти? Поддержка промышленников в этом случае нам только в пользу. Ведь у обывателя в мозгах устойчиво сидит стереотип: фюрера привели к власти промышленники.

— Во первых, фюрер уже мало кому интересен, его демонический облик заслоняют кошмары сегодняшнего дня. Во-вторых, слишком много последнее время пресса писала об успехах, достигнутых экономикой Германии в 1933-39 годах. Так что эффект может получиться обратный.

— А хоть бы и фюрер, — подумают многие, продолжил директор TV-2. — Все лучше нынешнего бардака. В смутные времена вообще резко усиливается притягательность образов диктаторов и самодержцев. Так что, как бы хуже не сделать.

Никто не забыл, сколько после крушения Союза осталось членов партии? Комсомольцев? Фактически, приверженцев религиозного культа, пусть и не слишком ревностных.

На глазах старых коммунистов, их коллективное детище было прикрыто как забегаловка, где слишком сильно расплодились тараканы, по чисто социальным соображениям. Власть решила вернуть на место Церковь. А зря.

Нет, мы все понимаем, что религия усиливалась ровно в той же мере, в которой слабела партия. Мы помним, что сила культа личности Вождей и культ партии были сильны ровно в той мере, в которой ими оказывалось давление на конкурирующие культы. Стоило ослабить давление, и все рухнуло. "Красная церковь" пала не в смертельном бою с врагами, покрыв себя неувядаемой славой, но сгнила изнутри, оказавшись сборищем казнокрадов и карьеристов. Оказалось, что сражаться за нее не стоит. И словам, сколь бы они ни были красивы, веры не стало.

Бывшие коммунисты, когда-то составлявшие наиболее активное ядро социума, замерли в смертельном оцепенении. "Что воля, что неволя.." Вылезшая, аки гад из-под коряги, КПРФ, воспринималась как утонченное издевательство над еще живыми коммунистами и памятью о тех, кто ушел. Коммунистическая партия без культа, без ритуала, без претензии на сакральность. Одна из ряда сборищ парламентских говорунов, всего лишь. Коммунистами, верными идее, демонстративно пренебрегли, отказав в репрессиях и последней, отчаянной схватке. Так было получено пассивное согласие общества на самоубийственные перемены.

Предположить, что кто-то способен разорвать порочный круг, было невозможно. Такой расклад никак не вписывался в расчеты политологов и их милые, детальные, но безнадежно-линейные модели развития.

Предположить, что найдется лидер, готовый бестрепетно взвалить на себя груз единоличной ответственности за все, они не могли. Молодой человек в выцветшей полевой форме, способный не только повести за собой людей в яростную штыковую атаку, но и выйти из нее победителем, оказался неучтенным фактором, сломавшим игру.

Тупая подстановка православия, опорочившего себя еще перед Революцией на место значительно более гуманной и чистой идеи коммунизма, оказалось не только идеологически ничтожной. Идеологи не учли самого главного: подобного рода рокировки, по определению, ОБРАТИМЫ. Ибо числятся по категории автоколебательных процессов с внешним побуждением.

И маятник качнулся назад, будто секира, калеча подвесивших его недоумков. Оказалось, что в стране слишком много "святых мест", память и дух которых не уничтожить и через столетие.