Юрий Семецкий – Душа в тротиловом эквиваленте (страница 25)

У светил педагогики от раздражения аж волосы на загривках встают! Их же обязательно теперь спросят, а чем вы, дорогие наши, столько лет занимались?

— Ну, волосики-то мы им пригладим. И спросим, возможно и по всей строгости… Вы продолжайте, Иван Андреевич.

— Студенты горят энтузиазмом. Групп поиска сформировано уже три, думаю, через неделю их число будет измеряться сотнями. Методики тренировки памяти просты и доступны. Их освоение занимает считанные дни — дальше идет процесс самосовершенствования.

Считаю своим долгом подчеркнуть, что это не просто тренировка памяти. Изучаемый материал усваивается не как бессмысленная считалочка, а во всем комплексе его связей с другими предметами. Лично проверял!

Жалобщики беспокоятся с полным на то основанием — их низкая квалификация и полная творческая импотенция скоро станут на общем фоне слишком заметны. Опасаются люди остаться без работы, многие в возрасте. Вот вам и погром…

— Без работы не останутся — жестко прокомментировал Шкирятов. — У нас в сельских районах большая нехватка учителей начальных классов, если уж они в университете не нужны! Теперь о полученных студентами результатах. Чем обрадуете?

— Позвольте мне, — в разговор вступил Петровский. — Сверхчистые материалы, изолирующий противогаз для горных спасателей, легководолазное снаряжение, новые типы печей — это только то, что сразу пришло на ум. Думаю, что пока мы тут беседуем, появилось что-то еще.

— Семецкий занимается когерером?

— Уже нет. Все материалы переданы оптикам. Они начали работы по твердотельным излучателям, но кроме сверхлюминесценции пока ничего не получили. Как, собственно, и предсказывалось. Семецкий со своей группой занимается вычислителем, я разрешил привлечь к работам Брусенцова, у него масса собственных идей. Пока что отрабатывают теоретические вопросы, но при наличии финансирования, будет и результат в железе. К кибернетике работы отношения не имеют, пусть Вас в заблуждение не вводят.

— Да мне ученые склоки до… Короче, абы пес, лишь бы яйца нес. Если студенты показывают более эффективную чем профильные институты, работу, то вопрос, кого финансировать в первую очередь, не стоит. Военные испытывают в вычислителях острейшую нужду, так что средства вам изыщут. Вот что, обратитесь к Андрееву, я его предупрежу. И последнее. Постарайтесь объяснить, что это за «способ погружения», при помощи которого пацаны ваши науку двигают? В ваших документах о нем ни слова, а вот в этих бумажках — разное написано. — Палец снова уткнулся в стопку доносов.

— С этим как раз просто. Если изъясняться в привычных Вам, Матвей Федорович, терминах, способ погружения позволяет обойти формальные, но принятые в той или иной дисциплине ограничения способа изложения.

— А попроще?

— Можно и проще. Ученые поколениями создают систему формализованных описаний мира. Так сказать, карты. В определенный момент сложность и неопределенность описаний начинает не столько помогать, сколько вредить. Карта подменяет местность. Абстракция громоздится на абстракцию, и начинается теория ради теории.

— Просто сказать, что мудрецы забрехались и практических результатов от них можно не ждать, не хватает духу? — Можно и сказать и так. Но, подчеркиваю, это не обо всех.

— Но о многих. Хорошо, а каким боком здесь возникли сектантство и религиозный дурман?

— Как всегда, прицепились к словам. Стоило употребить термин «медитация», вместо того, чтобы сказать «сосредоточенное размышление», и понеслось. Поймите, людям терять нечего, у них из зубов вытаскивают кусок мяса. Годами надувать щеки в самое ближайшее время станет невозможно! Вот они и действуют, как могут и как умеют.

Не скрою, интересовался, многое в приемах обучения и осмысления заимствовано из религиозных практик, но вы там что-то про пса и яйца говорили, и мы тоже так думаем. Лишь бы работало, а придумать, как назвать — большого ума не потребует!

— С религиозной составляющей разобрались. Теперь прошу сказать пару слов об инкриминируемом вам сектанстве.

— Тип научного мышления, как ни крути, определяется типом предшествующего ему религиозного мышления. Добросовестно заблуждавшиеся религиозные мыслители тоже пытались осмыслить мир. У нас и на Западе это делалось, в силу многих различий в верованиях, по разному. Но в силу объективного нашего научного отставания, был принят именно западный подход. Поколения выписанных из-за границы специалистов…

— Понимаю, переходи к сути.

— В Восточном православии была такая разновидность — психасты. Они свято верили, что при посредстве «умной молитвы», человек может созерцать Мир в его истинном виде, избегая пользования формальным научным инструментарием. Понимаете, Матвей Федорович? Познание напрямую, в рамках поставленной перед собой задачи! Прочувствовать реальность — это и есть метод работы групп поиска. Слиться с объектом изучения, отстраниться от собственных субъективных оценок, идей, страхов, ожиданий. Так возникает возможность увидеть изучаемое предельно объективно, а не в виде собственного отражения. Со стороны это несколько напоминает молитвенное сосредоточение. Отсюда и обвинения в сектанстве.

— А по сути?

— А суть в том, что геометрия Евклида, гончарный круг, колесо, теория относительности — все это не могло быть выведено логическим путем из прежнего опыта. Налицо то, что называют озарением. Предлагаемые Семецким практике позволяют в разы увеличить численность таких вот озарений. Боюсь даже предположить, во что это разовьется. Советский человек сможет стать вровень с Богами из сказок. Да, пожалуй так!

— Вот и говорили бы, что ребята вовсе не молятся, а просто думают, не отвлекаясь на посторонние вещи! А то медитации всякие… Пока что будем считать, что вы организуете промышленное производство гениев из вчерашних раздолбаев.

— Так и есть. Только следует уточнить: не организуем, а пытаемся организовать. Саботаж, знаете ли…

— Ну, с этим явлением бороться мы умеем. И последнее: тут с вашим гением решили познакомиться некоторые ответственные товарищи.

— К сожалению, на данный момент это невозможно. Юра сейчас в хирургии. Состояние средней тяжести. Прогноз благоприятный, но вот говорить с ответственными товарищами он точно не сможет. Утром в него стреляли.

23 октября 1952 года, четверг

Теперь я осознаю, что делают научные сотрудники при возникновении резких разногласий по некоторым, чисто теоретическим вопросам педагогики. Они пытаются эти разногласия устранить! Зачастую, вместе с носителем заразных идей. В моем случае, в качестве последнего аргумента был использован Бергманн-Байярд, дамская игрушка калибром 6,35. Видать, доносы не помогли, а просто отравить не получалось.

Этот криворукий урод… Впрочем, все по порядку. Если Вы, паче чаяния, все-таки захотите кого-нибудь пристрелить, то хотя бы делайте это методически правильно.

Во первых, стоило озаботиться чем-то посерьезнее, например ТТ или Наганом. Да сейчас в Союзе много чего на руках болтается. Можно было и Люгером за недорого обзавестись, а это вообще агрегат для особо точной стрельбы. Ну да не о том речь.

Во вторых, из любого оружия, будь это хоть слонобой полудюймового калибра, в человека стрелять ни в коем случае нельзя. Стрелять надо в пуговку, кармашек, брючный ремень и так далее. Проверено на практике и записано в наставления! Частью они закрытые, но мне-то их читать приходилось. Вот, делюсь!

В третьих, если уж волею судеб в руках оказался пистолет со слабым патроном и коротким стволом, надо быстро и часто стрелять в нижнюю часть корпуса. Надежнее.

Голова по сравнению с туловищем, относительно мала. Попасть в нее сложнее. Клиент может вдруг дернуть головой, и выстрел пропал. Опять же, малый калибр по ливеру работает намного эффективнее, чем по костям.

И последнее: если вынул ствол, не стоит произносить прочувствованных речей типа: «Да будь ты проклят». Не стоит, даже если очень хочется. Пуля — это само по себе послание. Ни в коем случае нельзя пользоваться дуэльной стойкой аля Дантес — чревато. Хотя бы тем, что резко возрастает время наведения ствола на цель. Моментов инерции, знаете ли, никто не отменял. Поэтому стрелять следует из стойки, напоминающей треугольник. И делать это надо быстро, не глядя на прицельные приспособления, тем более, что на пяти метрах в них никакой нужды нет.

Стрелявший нарушил все эти правила, поэтому я отделался до изумления легко. И несмотря на то, что ему удалось выстрелить аж три раза, я отделался сорванной вместе с прядью волос кепкой и пулей в плече. И это результаты стрельбы с пяти, если не с четырех метров! Правда, зверски болит голова и крови потерял достаточно, но все могло быть гораздо печальнее. Не Москва, а прямо какой-то Дикий Запад!

Стрелял, как вскоре выяснилось, любимый аспирант Крашенинникова, некто Рафаевич, костлявый белобрысый тип с галицийским местечковым акцентом. Он явно продрог в своем легком пальтишке, дожидаясь меня, потому как свое «ненавииджу» произносил, чуть ли не под лязг зубов. Может быть и так, что его просто бил мандраж, но теперь уже спросить не получится.

Увидев, как в трясущейся руке поднимается ствол, я сразу же метнулся вперед-влево, сбивая прицел. Чуть раньше меня начали двигаться Миша с Хуаном. Остальные, в том числе и сестра, еще спускались по лестнице, поэтому подставить кого-нибудь под пулю я не боялся.