Юрий Семенов – Конец "черной тропы" (страница 7)

Инструктор райкома охотно достал документы, подал их Сухарю, но тот кивком указал на секретаря сельсовета. Кормлюк прочитал предписание Торчинского райкома партии о направлении Беловусько Ф. И. в село Баево для организации колхоза, полистал новенький паспорт и военный билет, справку о ранении. Спросил:

— Удостоверение райкома есть?

— Еще не получил, не успел, а работа не ждет. К вам У меня первое поручение.

— Кормлюк вздохнул:

— Вы хоть знаете, что за обстановка у нас тут? О бандах слышали?

— На вокзале у кассы говорили мне.

— Какой вокзал? — изумился секретарь сельсовета, уже не сомневаясь в искренности приехавшего представителя.— В райкоме-то вам дали инструктаж?

— Беловусько по-детски улыбнулся и рассказал:

— И дали, и не дали... Я после госпиталя с женой приехал в Луцк к сестре и сразу в обком к секретарю по кадрам насчет работы. Я в партии еще с довоенной поры. Мне предложили ехать в район, говорят, в какой хочешь. Согласен, отвечаю, в любой, где тут же дадут квартиру. Назвали Торчинский. Приехал один, зашел в райком, представился, мне дают направление к вам...

 

10

Установились светлые погожие дни. А сегодняшний — особенно солнечный и пахучий, будто не от земли, а с выси тянуло молодой зеленью. Было ее еще немного, трава едва пробилась, да треснули почки неприхотливых кленов и нежных ив. Они пополнили воздух живой лепестковой свежестью.

Киричук широко шагал по краю поляны за расторопным майором Тарасовым, начальником Торчинского райотдела МГБ. Час назад, когда подполковник начал знакомиться с организацией работы в райотделе, пришло известие об обнаруженном в лесу под Смолиговом схроне. Туда сейчас и направлялись чекисты.

Киричук с пониманием сказал начальнику райотдела:

— Самый тревожный, оказывается, ваш, Торчинский район, больше всего в нем за прошлый год совершено бандитских преступлений.

Майор Тарасов спокойно ответил:

— Район как район. А частые бандитские акции вызваны тем, что и колхозов у нас больше, чем у других.

Василию Васильевичу понравилась сдержанная рассудительность начальника райотдела. Он решил поручить ему разработку операции с двойным заслоном-засадой.

Широколобый сурового вида лейтенант Кромский сдвинул деревянную ляду с лаза в схрон, доложил, указывая на берег речки:

— Вон там, у ивы, мы нашли консервные банки, кости. Это у речки-то после зимы! Ясное дело: где-то здесь бункер. Полдня елозили, пока лаз в него нашли. Ракетами туда дыма напустили. Молчок. Потом уже спустились вниз. Кто-то прятался тут вдвоем или втроем. По лежанкам видно. И ушли недавно: колбасные очистки еще не высохли, вода в кружке не застоялась.

Лейтенант спустился во входной колодец, который оказался ему по плечи, и сразу исчез. Следом за ним проник в схрон и Василий Васильевич. Там уже Кромский включил фонарик и поставил его на короткий из широкой доски стол. Свет падал на двойные нары, прикрытые полушубком. На полу, в углу, темнел металлический ящик, и подполковник сразу потянулся к нему рукой.

— Стойте! — ухватил его за локоть майор, только что влезший через проход в схрон.— Нельзя так! А вдруг ящик минирован, граната с наживленным кольцом под ним.

Лейтенант сел на нары.

— Да нет,— успокоил он,— проверен уже, фугаски нет.

Только сейчас Киричук обратил внимание, как низок потолок схрона, как сыро и заплесневело давит в ноздри застоявшийся воздух.

— Несите ящик наверх,— распорядился майор и прошелся ладонями по земляной стене: — Тут ниша, а то и две должно быть для особо секретных бумаг: шифры, способы чтения кодированных «грипсов», указания сверху. Смотря кто в схроне сидел.

— У вас имеются такие бумаги? Надо бы познакомиться с ними,— тоже прощупывая стену, говорил Киричук и вдруг наткнулся рукой на квадратную нишу.— Нащупал, вот-те на... Дайте-ка, майор, фонарик глянуть, что здесь есть. Шкатулка резная!

— С ценностями, бывает, прячут,— вплотную приблизился Тарасов, увидя в руках подполковника находку из дерева.

А Киричук в мгновение извлек из шкатулки прошитые на уголке листы из тонкой светлой бумаги, перебрал их, задержал взгляд на небольшой, наподобие брошюрки, тетрадочке с отпечатанным на машинке текстом. Бросился в глаза украинский орнамент, крупные буквы из крестиков броско выделяли на титульном листе с угла на угол название: «Конспирация».

— Старье! — небрежно отозвался Тарасов.— Я бы эту пространную инструкцию уместил в одном предложении: молчание — лучшее средство конспирации. Не шибко оригинально, как видите.

— Ну а как на деле? Все ли они между собой никого не знают дальше своего главаря?

— Чуть дальше действительно не знают, за редким исключением,— подтвердил майор и предложил лейтенанту: — Займитесь схроном, чтоб никаких писаний тут не осталось. А я с подполковником Киричуком в отдел. Засаду отменяю, нас видели. Нечего на авось караулить. Закончите — отправляйтесь домой.

Уже в машине, крытом грузовике, Василий Васильевич с любопытством перебрал в шкатулке другие «грипсы» — тонкие, хорошо сохранившиеся листки с зашифрованным текстом, обнаружив на одном из них прямое обращение «Друже Угар!» Он показал бумагу майору, и тот охотно пояснил:

— Подлинная фамилия районного проводника Угара — Сжоба Лука Матвеевич. Ему тридцать четыре года. Из торговцев. Орудует и скрывается пока что ловко, как у нас говорят, успешно. Вот наскочили, но их уже нет. Опередили нас. Возможно, случайно, пришла «черная тропа». Может, и нет.

— Какой же это успех? — удивился Киричук.— Как волки бегают. Инициатива целиком наша, надо только поэнергичнее ставить ловушки, заслоны.

— Это теоретически, Василий Васильевич,— не мог целиком согласиться с начальником бывалый Тарасов и для большей убедительности добавил: — Пока что мы с вами, случается, ищем ветра в поле.

Въехали в село Смолигов. Машина остановилась у церковной ограды. Пятеро солдат с сержантом спрыгнули из кузова на землю. Следом за ними спустились подполковник с майором.

— Часок можете смело вздремнуть,— сказал майор сержанту.

— Мы в сельсовет... Наблюдателя выставьте, мало ли что.

— А мы вот тут на лужайке у церковной стены укроемся,— облюбовал место сержант.

— Устраивайтесь,— одобрил Тарасов, увлекая Василия Васильевича в село.

С возвышенности была видна полоска речки. Оттуда, от широкого сарая с дымящейся трубой, доносился однообразный стук наковальни. Бегала детвора, копошились куры, далеко впереди маячила лошадь с телегой да женщина, держа коромысло на плече, несла воду. Кое-где на огородах были видны склонившиеся к земле люди.

— Сам бы сейчас взялся за лопату,— вздохнул Василий Васильевич и пояснил: — Люблю сельские запахи, звуки.

— Вы из деревни?

Киричук отрицательно мотнул головой.

— Из Винницы я, в Проскурове детство прошло. У деда бывал на селе. Памятно!

Встречный мужичок приподнял шапку, здороваясь, и двое чекистов в гражданской одежде от неожиданности смутились, ответили торопливо, с поклоном. В услышанном «Добрый день!» Василий Васильевич уловил столько приветливого расположения, что даже село перестало казаться настороженно притихшим.

— Приятно, знаете ли,— признался Киричук.— Прохожий вас знает?

— Как не знает. Его сын Филимон группой «ястребков» тут руководит. Вон его хата у колодца с журавлём.

— Это первый «ястребок» будет на моей памяти,— сказал Киричук. Для него сейчас многое происходило впервые. Напомнил: — Вы что-то не досказали о районном проводнике?

— О нем досказывать можно много. Я Угара лично не видел, но по отдельным материалам, по фотографии хорошо представляю. Кучерявый, глаза большие, будто удивленные, лицо глядится, девки, говорят, табуном ходили, пока он в Канаду со старшим братом не подался. Семь лет за океаном прожил и отчего-то вернулся перед войной на родину. Английский в совершенстве знает, может прикинуться иностранцем. Стремительный, ловкий, на одном месте сидеть не любит. Первый помощник у него, ведающий безопасностью, Шмель — ядовитый бандит.

В калитке появился рыжеволосый, конопатый парень высоченного роста с двумя вооруженными «ястребками». Он широко улыбнулся, казалось, всеми своими веснушками на тугих щеках, которые будто рекламировали здоровье хозяина.

— Здравствуй, Филимон! Что нового, докладывай. Это наш товарищ,— скороговоркой обратился Тарасов.

— Здравствуйте, товарищ майор. С позавчера тихо было, а ночью на хуторе у млына двое с оглядкой прошли, Скворца в одном признали, чуете? А коли чуете, Угара на хуторах шукайте.

— Скворец — связной Угара и его телохранитель,— пояснил майор Василию Васильевичу. И к Филимону: — В село не заходили?

— Нет, не слыхать было. А на хутор я отрядил трех «ястребков», принесли весть: бандиты на полчаса заходили в хату Ганки Кули. Приглядеть за ней покрепче надо, Польку свою то за речку, то к лесу гоняет. Вы и приглядите, не мне ж из райцентра присматривать,— порекомендовал Тарасов и спросил: — Сколько у вас на сегодня «ястребков»?

— Шестнадцать числится.

— Это прилично.

Уголки губ Филимона поползли вверх, только неизвестно было, чему он собирается улыбаться.

— Новеньких вовлекать надо, ребята подрастают.

— Не проглядеть бы, чтобы их в банду не заарканили, и то польза... А новеньких привлекаем.

Киричук с Тарасовым направились к сельсовету. Между тем солдаты, облюбовав пригретый солнцем нежно-зеленый бугорок у церковной ограды, разбросались, сморенные усталостью: вчера до полуночи патрулировали шоссе на Львов, а сегодня чуть свет выехали к лесу за селом Смолиговом. Сержант дремотно поглядывал на лежащих, поджидая возвращения солдата, которого послал за водой. Тот появился неожиданно.