Юрий Сельчихин – Охотники за головами. Рассказ первый. Макс (страница 1)
Юрий Сельчихин
Охотники за головами. Рассказ первый. Макс
Мир будущего, где грань между человеком и машиной почти стёрта, где биороботы «дабби» — идеальные копии людей — научились чувствовать. Они хотят жить и любить.
Но корпорации решили иначе.
Глава первая. Наследие
Боль отступала, медленно уступая место ледяному покою. Кардиомонитор вырисовывал на экране не пологие холмы здорового ритма, а изрезанный пиками горный хребет – предвестник неизбежного финала. Молодой инженер слегка потёр рукой ноющую грудь и перевёл взгляд от датчиков к голографической схеме, парившей над столом.
Он был гениальным биоинженером и, наверное, мог бы стать великим, если бы не болезнь, от которой даже в их просвещённый век не было противоядия. Но оставалась надежда, спастись – пусть не в этом теле…, а в новом. Тем более, что создать такое тело он бы наверное смог. Но вот наделить его разумом? Вот эта задачка была куда сложнее.
Сосредоточиться ему помешал мелодичный звонок.
– Слушаю.
– Когда ты домой? – послышался грустный голос жены.
– Ты же понимаешь, времени совсем мало?
– Понимаю. И всё же…
– Я должен закончить. Иначе потеряю всё.
– Что «всё»? У тебя же ничего нет?
– Как нет? А наша квартира? А дача? – он попытался пошутить, но в ответ повисло тяжёлое молчание.
– Мне кажется, это безумие. Полное сканирование нейронных карт…
– Это не просто сканирование! Это шанс! – перебил он, сдерживая кашель. – Шанс увидеть, как она растёт. Пусть даже чужими глазами. Я заложу в базовую матрицу основы личности. Она разовьётся в носителе и тогда…
– Возвращайся, – проговорила она, и он услышал в голосе еле сдерживаемые слёзы, – я буду ждать.
Инженер положил трубку. «Сто триллионов связей» подумал он и снова посмотрел на симуляцию. Сто триллионов крошечных мостиков, из которых сплетается сознание, память и конечно любовь. Воспроизвести эту хаотичную, живую сеть средствами кремния и кода было дерзостью, граничащей с безумием. Но он должен, он просто обязан был попытаться. Потому что эта попытка, это не просто создание копии – он строил мост, он строил свою связь к своей, ещё не рождённой дочери.
После долгой и изнурительной работы ранним утром, прототип был почти готов, но случилось немыслимое. Система дала сбой. Мощнейший энергетический импульс, вызванный перегревом сервера, прошил лабораторию. Инженер, подключённый к интерфейсу, вскрикнул – но это был не крик боли, это был крик растворения.
Его сознание, его «Я», не было скопировано. Оно было считано, и словно вирус выброшено в сеть. В ту самую защищённую сеть, где хранились исходные коды и матрицы первой серии «Дабл».
Когда начальник службы безопасности вбежал в лабораторию, она была пуста. Кресло, стол, все предметы были на своих местах, будто здесь ничего и не произошло. Тишину помещения нарушало лишь едва уловимое попискивание компьютерных дисков, перемежающееся с ровным, усыпляющим гулом работающих систем охлаждения. Пахло сожжённой проводкой, но не настолько критично, пожарная сигнализация молчала. А вот система вентиляции методично делала свою работу, высасывая лёгкий, сизый дым, словно заметая следы того, что здесь произошло.
На центральном мониторе мигала какая-то надпись.
Макс вошёл в помещение, оглядываясь по сторонам – привычка, оставшаяся со службы, хотя здесь, в лаборатории, кто мог на него напасть? Однако, он не изменяя своим правилам осторожно подошёл к столу, и вгляделся в экран:
«Внесение изменений в базовые матрицы серии "Дабл" завершено».
– Изменения? Какие изменения? И где… – пробормотал он, но мысль не дали додумать.
В ухе пискнул микро-приёмник. Щелчок – и в наушнике зазвучал голос:
– Докладывает дежурный.
– Слушаю.
– Тут звонок на пульт поступил. Женщина. Она говорит, что её муж работает у нас. Он не вернулся домой, и на звонки он тоже не отвечает. Просит соединить с лабораторией. С той, где сегодня утром…
– Я понял, – перебил Макс.
– Я не знаю, что ей ответить.
Макс вдруг отчётливо представил этого парня: молодой, необстрелянный, первый раз в жизни столкнулся с тем, чего нет в инструкции.
– Соединяй.
Щелчок. И следом – женский голос.
– Алло? Алло!
– Слушаю.
– С кем я говорю?
– Начальник службы безопасности.
Пауза.
– А почему… почему я говорю с вами, а не со своим мужем? Что-то случилось?
– А должно было?
– Нет… Я не знаю…
– Когда вы в последний раз видели своего мужа?
Тишина. А потом – всхлип.
– Что значит – в последний? – голос дрогнул. Она заплакала. Негромко, сдавленно.
– Успокойтесь. И ответьте на вопрос.
– Два… два дня назад. Он поехал на работу. Должен был вернуться прошедшей ночью.
– Откуда такая уверенность? Вы разговаривали с ним?
– Да. Вчера вечером. Он обещал, что доделает и вернётся. Он обещал…
Макс молчал.
– Ждите, – коротко отрезал он. – Мы свяжемся с вами.
И он отключил связь.
Ещё какое-то время он стоял посреди лаборатории и смотрел на мигающую надпись, на пустое кресло. Прислушиваясь, пытаясь понять, что же здесь произошло.
Прошла неделя, месяц, затем год.
Инженер так и не был найден.
Холодным осенним вечером его вызвали «наверх», как в прямом так и переносном смысле.
Конференц-зал на последнем, сто сорок третьем этаже сверкал стерильной чистотой. Стекло, хром, голограммы. За панорамными окнами лежал ночной город – миллионы огней, похожих на светлячков, мигали, перемещались, гасли и снова загорались.
В помещении находилось несколько человек.
За длинным столом сидели двое.
Глава корпорации – сухой, седой, полноватый, с небольшой одышкой мужчина. Рядом с ним – женщина, его заместитель. Спокойная, собранная, с идеальным макияжем и цепким взглядом, который ничего не пропускает. Чуть поодаль, в глубоком кресле, сидел ещё один. Лица его не было видно – свет падал так, что оно оставалось в тени. Он практически сидел неподвижно.
Напротив них, в самом начале стола – заместитель погибшего инженера. Слегка суетливый, явно ощущавший себя не в своей тарелке, молодой человек. Он сменил того, кто исчез. Того, кто был гением.
И Макс. Начальник службы безопасности. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к стене. Руки скрещены на груди. Лицо – каменное. Он здесь, чтобы слушать и запоминать. А затем – чтобы выполнить.
– Итак, – глава корпорации пошевелил пальцем, и на столе загорелась голограмма. – Серия «Дабл». Что мы имеем?
Заместитель инженера чуть кашлянул. Голос его был неуверенным, но он старался изо всех сил говорить твёрдо.
– Мы имеем проблему. Экземпляры этой серии демонстрируют поведение, не предусмотренное протоколами. Эмпатия. Самосознание. Способность к нестандартным решениям.