Юрий Рябинин – Русь юродская. История русского юродства в лицах и сценах (страница 3)
Вот, может быть, одна из самых важных и ярких примет неподдельного юродства: совершенно не дорожить любыми материальными ценностями, и не только своими, но и чужими (!), то есть вообще даже не понимать, что материальные блага имеют какую-то ценность, – это общий для всех юродивых характерный признак.
Первым русским юродивым был опять же монах Исаакий (ум. в 1090 г.). Современник знаменитых преподобных Антония и Феодосия, он жил в затворе в киевских пещерах и, как повествует его житие, усердно боролся там с докучавшими ему бесами. Ну а в последующие века число юродивых на Руси возросло до такой степени, что, начиная с Петра I, они стали вполне официально преследоваться, и не кем-нибудь, а самой Церковью, причем странных блаженных ловили и насильственно помещали в монастыри, по замечательному предписанию, «с употреблением их в труд до конца жизни».
Широкое распространение юродства на Руси произошло приблизительно по тем же причинам, что и в Древнем мире. Победив и вытеснив язычество и сыграв важнейшую консолидирующую роль в эпоху ордынского ига, православие сделалось затем необходимым, но ни к чему не обязывающим опознавательным признаком «своих», превратилось в чисто бытовую сторону жизни, в традицию, которой русскому человеку нужно было непременно держаться, чтобы не быть заподозренным в неблагонамеренности. Но не больше. Показывай только миру, что ты эту традицию соблюдаешь, а в личной жизни, да и в самой душе будь хоть каким угодно греховодником и безбожником.
И тогда по русским городам и весям появились эти безумные голодырые, как прежде говорилось. Едва прикрыв наготу, босые в самые суровые зимы, обвешанные веригами, юродивые ходили от двора ко двору, от храма к торгу, призывали всех покаяться и обратиться и грозились карою небесною за грехи. Они пророчествовали и обличали, совершенно не разбирая сословий и званий. Опять же вспомним пушкинского Николку. «Вели их зарезать, как зарезал ты маленького царевича», – запросто говорит юродивый всесильному царю Борису. Отсутствие какого бы то ни было чинопочитания – это еще один общий для большинства блаженных признак.
Некоторые юродивые так в свое время прославились, что и спустя многие века народ хранит память о них и почитает наравне с самыми великими и любимыми святыми. Достаточно вспомнить, например, московского Василия Блаженного или псковского Николу Салоса. Хотя нужно заметить, юродивые, даже если они прославлены общецерковно, почитаются преимущественно в месте их подвижничества. В Москве, конечно, хорошо известна юродивая св. Ксения Петербургская, но ее почитание в столице вовсе не идет в сравнение с тем, какой необыкновенной популярностью она пользуется у верующих в городе на Неве. Точно так же святая блаженная Матрона Московская довольно известна по всей России. Но в Москве она хотя и канонизирована недавно, любима до такой степени, что, если только уместно в данном случае применять рейтинговую оценку, опережает теперь с большим отрывом даже старых знаменитых общеправославных святых. В столице – в церквах и в монастырях – выставлены для поклонения мощи многих святых, в том числе патриархов, архиереев, но ни к кому из них не стоят очереди – подходят изредка молитвенники, прикладываются к раке, и снова никого. В Покровском же монастыре, у мощей св. Матроны, бывшей-то всего лишь какой-то блаженной, ежедневно натуральное столпотворение!
В редком русском городе, в редком монастыре не было своего блаженного. В Новгороде очень почитаются юродивые – Николай Кочанов, Феодор, Михаил Клопский, Иаков Боровичский, в Устюге – Прокопий и Иоанн, в Ростове – Исидор и Иоанн, в Калуге – Лаврентий, в Вятке – Прокопий, в Томске – Домна, в Дивееве – Пелагея, Параскева, Мария.
В России юродство приобрело такой размах, какого оно не знало нигде больше в мире. Может быть, этот подвиг именно в нашей стране нашел какую-то особенно благодатную почву. Но в который раз вспомним, что юродство неоднородно. Если настоящие блаженные существовали для того, чтобы призывать мир помнить о вечности и стараться жить по-божески, что, в общем-то, никогда для русского общества не было лишним, и таких подвижников Русь знала немало, то еще больше на наших необъятных просторах бродило лжеюродивых, которые эксплуатировали природную русскую сострадательность ко всякому несчастному – убогому, сирому, обездоленному.
Церковная литература обычно обходит вниманием этих самозваных юродивых, вообще предпочитает о них не говорить как о чем-то греховном, бросающем тень на святое. Мы же в нашей книге и некоторых из них упомянем наравне с блаженными, признанными Церковью. Потому что наша цель показать не столько сакральную сторону юродства, сколько его социальное или, если угодно, культурное значение. И для нас в этом смысле настоящие блаженные и лжеюродивые равноценны.
Будем иметь в виду, что понятия юродивый и блаженный также равноценны и равнозначны.
II. Древняя Русь
Во веки в жизни нескончаемой
Андрей Константинопольский
В десятом веке появился новый праздник – Покров Пресвятой Богородицы. Он отмечается 1 (14) октября. И более всех христианских народов этот праздник почему-то полюбился именно русским людям. Сколько по всей Руси стоит Покровских храмов! Кому не известны знаменитые московские храмы Покрова что на Рву (Василия Блаженного) и Покрова в Филях? Или владимирский Покрова на Нерли? Такие достодивности обычно называют визитными карточками городов. Или даже всей России. А сколько поговорок связано с Покровом! На Покров день часто выпадал первый снег, и поэтому говорили:
Этот замечательный праздник пришел на Русь от греков, из Константинополя. Но появлению его крещеный мир обязан не императору, не патриарху, а… всего-то юродивому, безумному Христа ради.
Блаженного Андрея Константинопольского нередко называют славянином по происхождению. Естественно, особенно популярна такая версия в России и у других славянских народов. Основанием для этого послужили слова из его жития, что-де он «был родом скиф». В древности греки называли скифами все население Северного Причерноморья – Скифии. И хотя к тому времени, когда жил блаженный Андрей, собственно ираноязычных скифов в тех краях уже давно не было, народы, населяющие эту область, у греков так и именовались скифами. В девятом же веке там жили в основном именно славяне. Поэтому предположение, будто бы Андрей был русским человеком, очень даже правдоподобно. Вот почему мы относим его к разделу древних русских юродивых.
Каким образом Андрей попал в греческое рабство, неизвестно. Скорее всего, он угодил в плен к каким-нибудь кочевникам, испокон шнырявшим по южнорусской дикой степи, а те уже продали его грекам. Но Андрею, можно сказать, повезло: хозяином его оказался довольно высокопоставленный ромейский вельможа – человек, видимо, добрый и великодушный, – который отнесся к новому малолетнему рабу своему едва ли ни по-отечески. Андрей был работником прилежным и сметливым. Одно делает – семь выходит. И хозяин, видя, как усердствует слуга, призрел его – он отдал Андрея учиться всяким книжным, как тогда говорили, премудростям.
В учении Андрей ревновал не менее, нежели в труде тягловом. И скоро вполне освоил мудреную греческую грамоту. Особенно он любил изучать жития святых и прочие богодуховные книги. Тогда же, видимо, он и крестился. Потому что все свободное время неизменно проводил в храме.
Однажды во время богослужения стал вдруг сон одолевать Андрея. И как ни крепился он, как ни боролся, все не отпускает его напасть, хоть прямо тут же ложись на пол. Отошел тогда Андрей куда-то в сторонку, выбрал местечко поукромнее, да и вздремнул. И снится ему, будто собрались сражаться два воинства – адово и небесное. Впереди нечисти всякой огромный бес похаживает, силою своею похваляется, предлагает побороться с ним, коли смелый есть. Тогда выходит против него Андрей во имя Господа, как Давид против Голиафа, и поражает наповал лукавого. И тут является ему с горних мест Сам Господь в образе прекрасного юноши и говорит: «Отныне ты Наш друг и брат, ступай же на добрый подвиг, будь наг и юродствуй Мене ради, и ты получишь великую награду в день Моего царствия».
Итак, получив благословение от Самого Христа, Андрей пошел исполнять трудный и самый, пожалуй, неблагодарный подвиг юродства.
Житие рассказывает, что Андрей, прежде всего, позаботился убедить всех в том, что он ополоумел, сделался безумным Христа ради. Для чего он взял новую свою одежду, только что подаренную ему искренне благорасположенным хозяином, и изрезал ее на кусочки.
Хозяин натурально опечалился от такого бедствия, приключившегося с его любимцем. И, не сомневаясь, что Андрей всерьез помешался умом, велел его, как бесноватого, заковать в железа и посадить на цепь при храме Св. Анастасии – целительницы душевных недугов. Но здесь юродивый еще более утвердился в своем подвиге. Он увидел однажды св. Анастасию, беседующую со св. Иоанном Златоустым. Величайший отец Церкви спрашивал Анастасию: «Не уврачуешь ли сего Андрея?» На что святая мученица отвечала: «Врачевание ему не нужно, ибо его врачевал Тот, Кто сказал ему: юродствуй Мене ради».