Юрий Рубцов – Сталинские маршалы в жерновах политики (страница 14)

Свои дни он доживал на подмосковной даче, скончавшись в феврале 1975 г.

…Вот мы в адрес Булганина: и такой он, и сякой, и льстивый чиновник, и человек, предпочитавший достигать своего не прямотой и честностью, а окольными путями, могущий подставить ножку и наступить на упавшего. Но тут не только вина человека, но и его беда. Такова была система сталинской власти: либо ты подминаешь, либо тебя подминают. А в таком случае осмотрительность, собственное уничижение, умение подольститься к тирану, действия из-за кулис оказываются гораздо эффективнее, чем смелость «свое суждение иметь», честность и прямота.

Соотношение сил в правящей элите постоянно менялось, возникали и исчезали различные группировки, которые не на жизнь, а на смерть грызлись между собой за власть, за влияние на вождя. Чтобы выжить, надо было все время быть настороже, отлично владеть искусством политической мимикрии, интересами дела прикрывать бешеные усилия, чтобы удержаться в кресле.

«Высокий руководитель, — был убежден адмирал Н.Г. Кузнецов, — должен не считаться со своими собственными интересами и опасностью быть снятым с поста, если дело касается принципиальных вопросов». По логике булганиных, рассуждать так мог лишь законченный простак, политический самоубийца. Не случайно того же Кузнецова несколько раз снимали с должности, понижали в воинском звании и даже отдавали под суд. А вот Булганин ошибся всего один раз, да и то на излете политической карьеры.

Климент Ворошилов: «Я — РАБОЧИЙ И НЕ ИМЕЮ ВОЕННОЙ ПОДГОТОВКИ»

Перед тобой, читатель, — во многом уникальный и уже в наше время извлеченный из секретного архива Политбюро ЦК КПСС документ. Он прямо обращен к Клименту Ефремовичу Ворошилову — «первому красному офицеру» и первому же Маршалу Советского Союза, человеку, с 1920-х гг. пребывавшему в ближайшем окружении И.В. Сталина. Как же надо было досадить своему могущественному покровителю, чтобы заработать столь уничижительные оценки.

«РЕШЕНИЕ ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)

(Протокол 36, пункт 356)

О РАБОТЕ ВОРОШИЛОВА К.Е.

1 апреля 1942 г.

1. Война с Финляндией в 1939–1940 гг. вскрыла большое неблагополучие и отсталость в руководстве НКО. В ходе этой войны выяснилась неподготовленность НКО к обеспечению успешного развития военных операций. В Красной армии отсутствовали минометы и автоматы, не было правильного учета самолетов и танков, не оказалось нужной зимней одежды для войск, войска не имели продовольственных концентратов. Вскрылись большая запущенность в работе таких важных управлений НКО, как Главное артиллерийское управление, Управление боевой подготовки, Управление ВВС, низкий уровень организации дела в военных учебных заведениях и др.

Все это отразилось на затяжке войны и привело к излишним жертвам. Тов. Ворошилов, будучи в то время народным комиссаром обороны, вынужден был признать на Пленуме ЦК ВКП(б) в конце марта 1940 г. обнаружившуюся несостоятельность своего руководства НКО.

Учтя положение дел в НКО и видя, что т. Ворошилову трудно охватить такое большое дело, как НКО, ЦК ВКП(б) счел необходимым освободить т. Ворошилова от поста наркома обороны.

2. В начале войны с Германией тов. Ворошилов был назначен главнокомандующим Северо-Западным направлением, имеющим своею главною задачею защиту Ленинграда. Как выяснилось потом, тов. Ворошилов не справился с порученным делом и не сумел организовать оборону Ленинграда. В своей работе в Ленинграде т. Ворошилов допустил серьезные ошибки: издал приказ о выборности батальонных командиров в частях народного ополчения, — этот приказ был отменен по указанию Ставки, как ведущий к дезорганизации и ослаблению дисциплины в Красной армии; организовал Военный совет обороны Ленинграда, но сам не вошел в его состав, — этот приказ также был отменен Ставкой как неправильный и вредный, так как рабочие Ленинграда могли понять, что тов. Ворошилов не вошел в Совет обороны потому, что не верит в оборону Ленинграда; увлекся созданием рабочих батальонов со слабым вооружением (ружьями, пиками, кинжалами и т. д.), но упустил организацию артиллерийской обороны Ленинграда, к чему имелись особенно благоприятные возможности и т. д.

Ввиду всего этого Государственный комитет обороны отозвал т. Ворошилова из Ленинграда и дал ему работу по новым воинским формированиям в тылу.

3. Ввиду просьбы т. Ворошилова он был командирован в феврале месяце на Волховский фронт в качестве представителя Ставки для помощи командованию фронта и пробыл там около месяца. Однако пребывание т. Ворошилова на Волховском фронте не дало желаемых результатов.

Желая еще раз дать возможность т. Ворошилову использовать свой опыт на фронтовой работе, ЦК ВКП(б) предложил т. Ворошилову взять на себя непосредственное командование Волховским фронтом. Но тов. Ворошилов отнесся к этому предложению отрицательно и не захотел взять на себя ответственность за Волховский фронт, несмотря на то, что этот фронт имеет сейчас решающее значение для обороны Ленинграда, сославшись на то, что Волховский фронт является трудным фронтом и он не хочет провалиться на этом деле.

Ввиду всего изложенного ЦК ВКП(б) постановляет:

1. Признать, что т. Ворошилов не оправдал себя на порученной ему работе на фронте.

2. Направить т. Ворошилова на тыловую военную работу»[43].

Для многих военачальников подобное постановление высшего партийного органа неминуемо означало бы крах всей служебной карьеры и забвение. Но не для Климента Ефремовича. Дальнейшие события лишь напомнили о старой русской поговорке: милые бранятся — только тешатся.

Будучи переведен на «тыловую» работу (о ее характере расскажем ниже), Ворошилов мало что потерял. Скорее даже приобрел: на ниве командования фронтами, подобно некоторым другим военачальникам, не провалился, а вот наградами, почетом и влиянием обделен не был: почти до конца Великой Отечественной войны входил в Ставку Верховного Главнокомандования, получил (уже в мирное время) две звезды Героя Советского Союза. А на параде Победы на трибуне Мавзолея именно он и маршал С.М. Буденный плотно обступали Сталина. Для тех же полководцев, которые привели свои победоносные войска в Берлин и Кенигсберг, Варшаву и Прагу, Вену и Будапешт, отвели лишь боковую трибунку.

ИЗ «ПАРТИЗАН» В НАРКОМЫ

Впервые Ворошилов встретился со Сталиным в апреле 1906 г. на IV (Стокгольмском) съезде РСДРП. Сближению помог случай — их на время работы поселили в одной комнате. Но какую роль сыграло для истории это незначительное событие! До самой кончины Сталина они шли рядом. Первый — лидером, второй — ведомым, никогда не претендовавшим на самостоятельную роль. Минул лишь год после смерти В.И. Ленина, а Ворошилов на XIV съезде (декабрь 1925 г.) ничуть не смущаясь, заявил: «Товарищу Сталину, очевидно, уже природой или роком суждено формулировать вопросы несколько более удачно, чем какому-либо другому члену Политбюро. Товарищ Сталин является — я это утверждаю — главным членом Политбюро». Именно таким — слепо преданным, не рассуждающим — Ворошилов был нужным вождю, и тем, как показала история, обеспечил свое политическое долголетие.

К Октябрю 1917 г. Ворошилову было уже 36 лет. Революция дала ему, сыну сторожа на железной дороге в заштатном Луганске и кухарки, имевшему два класса образования, огромный шанс выдвинуться. Как председатель Луганского совета рабочих депутатов, на 2-м Всероссийском съезде Советов, проходившем в дни Октябрьского переворота, он был заочно избран членом ВЦИК. В ноябре 1917 г. Клим приехал в Петроград и сразу окунулся в события общегосударственного масштаба. Вместе с Ф.Э. Дзержинским занимался организацией Всероссийской чрезвычайной комиссии. Выполняя постановление Совнаркома, ликвидировал бывшее Петроградское градоначальство и фактически возглавил столичную власть.

Как-то сразу стала складываться его репутация как человека военного. Хотя оснований для этого не было никаких, в чем признавался он сам. Беседуя с французской делегацией в 1927 г., Ворошилов говорил: «Я — рабочий, слесарь по профессии, и не имею специальной военной подготовки. Я не служил в старой, царской армии. Моя военная «карьера» началась с того, что в 1906–1907 гг. я перевозил нелегально оружие из Финляндии в Донецкий бассейн и там строил вместе со всей нашей организацией большевистские военные рабочие дружины. Работал я в то время на заводе, а затем сидел, как полагается всякому приличному большевику, в тюрьмах, был в ссылке (с 1907 до 1914 г. я пробыл с маленькими промежутками в тюрьме и ссылке). С 1914 г. работал в Царицыне, затем в Ленинграде до апреля 1917 г. С апреля пошел на профессиональную партийную работу. В Красной армии работаю с марта 1918 г., но уже с ноября 1917 г. я был на военной работе в качестве революционного «градоначальника» Ленинграда»[44].

Личной храбрости, природной сметки, дара организовать людей Ворошилову было не занимать. В феврале 1918 г., когда немецкие войска продвигались в глубь Украины, на своей родине в Луганске он сформировал партизанский отряд численностью в 600 человек. Уже через несколько месяцев из таких отрядов выросла 5-я Украинская армия, которую Климент Ефремович и возглавил. Под ударами немецких войск и частей белоказачьего правительства генерала П.Н. Краснова армия отступала через Донскую область на Царицын. Позднее Ворошилов вспоминал: «Десятки тысяч деморализованных, изнуренных, оборванных людей и тысячи вагонов со скарбом рабочих и их семьями нужно было провести через бушевавший казачий Дон. Целых три месяца, окруженные со всех сторон генералами Мамонтовым, Фицхелауровым, Денисовым и др., пробивались мои отряды, восстанавливая ж.-д. полотно, на десятки верст снесенное и сожженное, строя заново мосты и возводя насыпи и плотины» [45].