Юрий Розин – Ткач Кошмаров. Книга 6 (страница 2)

С высоты это выглядело как гигантский, дышащий организм — ровные ряды палаток, дымки костров, перемещающиеся отряды, и над всем этим — плотное, почти осязаемое сияние объединенной энергии.

Я снизил скорость, гася инерцию не физическим торможением, а серией микроскопических Буйств. Мое появление на земле рядом с главным шатром было столь же внезапным, сколь и бесшумным. Ни облачка пыли, ни хруста грунта. Просто возник из ничего, отбросив маскировку, и теперь стоял в двух метрах от охраны.

Стражи у входа, двое мастеров на уровне Позднего Течения, вздрогнули, их руки рефлекторно сжали рукояти мечей. Их пальцы побелели от напряжения. Они не видели моего подхода, не чувствовали моего присутствия до самого последнего момента.

Я видел, как по их спинам пробежала дрожь, как напряглись мышцы шеи. Они знали, кто я, но инстинкты, выточенные годами тренировок, кричали об опасности.

— Пропустите, — произнес я без интонации, не глядя на них.

Они замерли на мгновение, затем, почти механически, отступили в стороны, опустив головы. Я проигнорировал их, отодвинул тяжелый полог из толстой кожи и вошел внутрь.

Шатёр был огромным, больше походил на крытый павильон. В воздухе витал запах выделанной кожи, пергамента и слабого, но устойчивого аромата возбуждающих трав, которые военные алхимики подмешивали в воду для высшего командования — стимулятор для поддержания бодрости во время долгих советов. В центре, над массивным столом с разложенной картой, склонилась знакомая фигура.

Принц Гепарит иль Полар. Младший брат Юлианны, сухой и подтянутый мужчина с лицом, которое, казалось, было высечено из гранита. На нем была не парадная форма, а практичный полевой мундир с нашивками главнокомандующего.

Он поднял голову, и его взгляд, холодный и тяжелый, уперся в меня. В его глазах не было ни капли тепла или радости от моего появления. Лишь глухое, вынужденное признание моего существования, с которым ему приходилось мириться, как мирятся с внезапной зубной болью или надоедливым шумом за стеной.

— Аранеа, — произнес он своим ровным, бесцветным голосом, от которого по коже мог бы побежать мурашек, будь она у меня. — Я не ожидал тебя так скоро. Отчет по Бамранскому фронту был запланирован на завтрашнее утро.

— Планы меняются, когда информация теряет актуальность, — ответил я, не выразительно, просто констатируя факт. — Дела на фронте Бамрана стабильны. Никаких стратегических подвижек. Их артподготовка иссякает, резервы введены, но Конфедерация держится крепче, чем предполагала ваша разведка. Еще как минимум несколько дней ничего не изменится.

Гепарит секунду изучал мое лицо, словно пытаясь найти в них скрытый смысл или обман. Его собственный Поток, уровень прочного Ледника, был сдержан и спокоен, но я чувствовал его легкое, контролируемое раздражение, исходящее от него волнами. Не найдя ничего, что могло бы его заинтересовать, он удовлетворенно, коротко кивнул.

— Хорошо. Это дает нам время закончить со всем без оглядки на Конфедерацию.

Он больше не смотрел на меня. Его внимание полностью вернулось к карте. Он наклонился над столом, его пальцы с длинными, ухоженными ногтями обхватили тонкий штифт, и он начал делать пометки на пергаменте, двигая фигурки, обозначающие дивизии, с холодной, безэмоциональной точностью.

Я стоял в нескольких шагах, безмолвный призрак, чье донесение было выслушано и отложено в сторону, как прочитанная и ненужная более депеша, наблюдая, как он двигает фигурки. Минуту. Другую.

В шатре было тихо, если не считать скрипа пера о пергамент и ровного, чуть напряженного дыхания принца. Я отмечал про себя каждое его движение и каждый маневр, который он инсценировал на карте.

Все было ровно так плохо, как я и предполагал.

Наконец, он отложил штифт в сторону и выпрямился, проводя ладонью по лицу, и в этом жесте читалась усталость, которую он никогда не показал бы при подчиненных. Кажется, он уже забыл о моем присутствии.

— Правда ли вы все еще намерены переходить к тактике «Кит»? — спросил я. Мой голос прозвучал ровно, без эмоций, просто уточняющая ремарка, нарушившая тишину шатра.

Эффект был мгновенным и взрывчатым. Гепарит резко обернулся, его скулы залились густым багрянцем.

Каменная маска слетела, обнажив кипящую под ней ярость. Его пальцы впились в край стола, оставляя на полированном дереве легкие царапины.

— Ты! — он рывком пересек палатку и оказался передо мной, его палец, твердый и костлявый, ткнул мне в грудь. — Я тебе уже говорил, Аранеа! Да, по воле моей сестры тебя всунули сюда советником! Но это ничего не значит! Твое место — стоять в стороне и смотреть! Смотреть, как я, законный главнокомандующий, веду эту армию к победе! Твое дело — докладывать то, что видишь, координировать войска во время маршей и не лезть в мои распоряжения! Понял?

Он шипел эти слова, его лицо было так близко к моему, что я видел крошечные лопнувшие капилляры в его глазах и чувствовал запах дорогого кофе и возбуждающих трав в его дыхании. Его собственный Поток, обычно сдержанный, на мгновение вырвался наружу, создавая вокруг него легкое дрожание воздуха.

— Если вы атакуете клан Альфард в лоб, вы проиграете, — произнес я так же спокойно, как если бы сообщал о погоде, не отступая и не меняя тона. — Ваш «Кит» упрется в их центр, а фланги сложатся, как клещи. Вы потеряете треть армии в первые часы.

Этот ледяной тон, эта абсолютная уверенность, похоже, подлили масла в огонь. Ярость Гепарита достигла апогея. Его рука, все еще сжатая в кулак, дрогнула, и я видел, как он сдерживает порыв ударить меня по-настоящему.

— Ты думаешь, я не вижу их построения? — его голос сорвался на хриплый шепот, поленный ненависти. — Ты думаешь, я, потомок двадцати поколений королей, не понимаю элементарной тактики? Они ждут лобовой атаки, да. Но они не ждут, с какой силой она обрушится на них! Моя гвардия проломит их центр, как скорлупу!

— Будь Холодная Звезда под контролем Октанта, как десять лет назад — у вас бы получилось. Но Альфард — не Октант. Они — настоящие воины, вероятно, сильнейший клан планеты. Ваша гвардия завязнет в их Главах намертво. Неужели ваши генералы вам не докладывают о том, насколько опасны Альфард на поле боя?

— Мои люди! — он буквально выкрикнул эти слова, и снаружи, за пологом, послышалось нервное покашливание охранников. — Вот именно, Аранеа, МОИ ЛЮДИ, а не твои чертовы пауки! И вообще я не стану слушать существо, которое даже человеком-то не является!

— Это существо, — напомнил я ему, — предоставило вам карты дислокации и планы Альфарда, добытые там, куда ваши лазутчики не сумели бы проникнуть и за год. И теперь это же существо говорит вам, что вы идете в ловушку.

Этот последний довод, казалось, не убедил его, а лишь окончательно взбесил. Его ярость нашла выход в приказе.

— Вон! — прохрипел он, с трудом контролируя голос, но уже достаточно громко, чтобы быть услышанным за пределами шатра. — Сию же секунду исчезни с моих глаз! И не смей возвращаться, пока я сам не позову! Марш!

Он отшатнулся от меня, как от чего-то заразного, и снова повернулся к столу, демонстративно показывая спину. Его плечи были напряжены, дыхание все еще сбившимся. Схватил со стола кубок с вином и залпом осушил его, рука заметно дрожала.

Я повернулся и вышел из шатра под взглядами охранников, которые, судя по их вытянутым лицам и избегающим взглядам, слышали каждое слово. Они молча расступились, и я прошел между ними.

На мгновение замер, позволяя холодному ветру, несущему запах пыли, пота и металла, охалдить кожу. Лагерь кипел жизнью вокруг меня: где-то чистили оружие, где-то грузили ящики с боеприпасами на повозки, как автоматические, так и запряженные мутантными вьючными животными, чьи низкие гортанные крики врезались в общий гул.

Затем я направился прочь от главной палатки, к другому, менее заметному шатру, стоявшему чуть в стороне, в тени развернутого полевого генератора, чье ровное гудение было привычным фоном.

Стражи здесь были свои — двое бойцов в алых с серым мундирах Регулов, с нашитыми на плечи гербами в виде вздыбленного льва. Они узнали меня, их взгляды стали внимательными, выжидающими.

Но они молча, с почти синхронным движением, отсалютовали, ударив себя в грудь, и отодвинули тяжелый полог. Я вошел внутрь.

Палатка Лоэна иль Регула была куда скромнее, но дышала практичностью и уверенной силой. Не было позолоты, лишь прочные складные столы, заставленные картами, испещренными пометками, и прочное кресло, в котором сидел сам хозяин.

В воздухе витали знакомые запахи — кожи, оружейного масла и крепкого спиртного, почти медицинского спирта. Лоэн, военачальник в этом походе, был мужчиной в годах, с сединой на висках и лицом, испещренным шрамами, которые не смогли скрыть даже лучшие целители.

Один из шрамов, тонкая белая линия, пересекал его левую бровь, придавая его взгляду постоянное выражение легкого прищура. В его мощной, иссеченной старыми ранами руке он небрежно держал тяжелый стакан с янтарным виски.

Его взгляд, холодный и оценивающий, поднялся на меня. В нем не было ни капли тепла или семейственной приязни. Недовольство, которое я видел, было направлено не на мое появление.

Но Лоэн иль Регул был, прежде всего, прагматиком. Он закинул большую порцию виски в горло, поставил стакан на стол с глухим стуком и проигнорировал свои личные чувства, как отбрасывают мешающий плащ перед боем.