Юрий Розин – Ткач Кошмаров. Книга 6 (страница 12)

Ирония ситуации заключалась в том, что сама массовая практика «Великой Гармонии» только подстегивала и раскручивала эту военную машину. С каждым месяцем солдаты на фронте и рабочие в тылу становились сильнее, выносливее, работали эффективнее. Военная мощь всех вовлеченных стран росла как на дрожжах, подпитывая саму себя.

Правда, до полного, тотального уничтожения пока не доходило — некий аналог ядерки, «бомба Нулевого Потока», способный стереть с лица земли несколько городских районов, пока оставалась негласным табу для всех сторон. Но в остальном темпы уничтожения друг друга лишь наращивались.

В этих новых, перевернутых с ног на голову условиях, я, Лейран иль Аранеа, создатель проводников и автор «Великой Гармонии», внезапно стал… не так уж и нужен и уникален.

Четыре года в коконе — целая вечность в мире, охваченном тотальной войной и бешеной технологической гонкой. Ученые и инженеры всех стран, не теряя времени даром, подхватили мои разрозненные наработки и ушли далеко вперед самостоятельно.

Они улучшали и стандартизировали технологию создания проводников, углубляли понимание «Великой Гармонии», создавали новое, специализированное оружие, заточенное под массового бойца.

Король и его советники, поначалу видевшие во мне главную угрозу и одновременно ценный, уникальный приз, постепенно, по мере получения отчетов с фронтов и из лабораторий, охладели к моей персоне.

Я из главного козыря и источника опасности медленно превратился в артефакт из прошлого, в лучшем случае — в музейный экспонат, представляющий исторический интерес.

Именно это постепенное обесценивание моей угрозы и спасло в итоге то, что осталось от моей семьи. Пока я был в отключке, целенаправленная охота за Раганом, Ивой, Арханом и остальными со стороны клановых противников и тайной полиции постепенно сошла на нет.

Они перестали быть эффективным рычагом давления, потому что сам я перестал быть настолько важной и актуальной фигурой, ради которой стоило идти на такие риски и сложности.

В конце концов они смогли выйти из того тесного, душного подземного бункера, где они прятались все эти годы под защитой Курта, и смогли вернуться к какому-то подобию нормальной, хотя и находящейся под негласным надзором, жизни.

И поэтому же, когда я наконец очнулся, меня встретил не отряд королевской гвардии с наручниками из подавляющего кристалла, а Дарган. Дарган, которого по личной протекции Юлианны, увидевшей в нем потенциал, взяли в королевский исследовательский институт, где он наконец смог полностью раскрыть свой уникальный талант вдали от клановых интриг.

И именно Юлианна, к тому времени уже успевшая хитроумно устранить или нейтрализовать большинство своих прямых конкурентов и подняться на уверенное первое место в очереди на трон, убедила короля не тратить силы и ресурсы на «обезвреживание» устаревшего, как им казалось, орудия.

Она просто попросила передать меня под ее личную ответственность. И король, для которого я уже был лишь потенциальной головной болью и обузой, с легкостью согласился, радуясь возможности спихнуть с себя проблему.

Так я, всего за несколько дней, из потенциального пленника и подопытного кролика превратился в личного советника и формального подчиненного кронпринцессы. И теперь стоял перед ней в ее кабинете, докладывая об успехах на фронте, который был для нее лишь одной из многих фигур на гигантской шахматной доске.

Игра, в которой даже смерть родного брата была для нее всего лишь удачным, вовремя сделанным ходом, очищавшим дорогу для ее собственных амбиций.

Я выдержал небольшую, намеренную паузу, не поддаваясь на ее провокацию, а затем задал единственный вопрос, который по-настоящему имел для меня значение в этой беседе, отодвигая всю политику и войну на второй план.

— Вы готовы исполнить вашу часть нашего соглашения?

Юлианна изучающе посмотрела на меня, ее длинные, ухоженные пальцы принялись мерно постукивать по резной деревянной ручке кресла. Затем она медленно, почти лениво кивнула, и в уголках ее губ заплясали знакомые искорки насмешки.

— Готова.

Она плавно обернулась к двум бесшумно стоявшим у дальней стены слугам в ливреях дома Полар.

— Оставьте нас. И проследите, чтобы нам никто не мешал до моего следующего распоряжения.

Те безмолвно, как тени, поклонились и вышли, плотно закрыв за собой массивные дубовые двери с гербом королевства. В просторном кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенным, отдаленным гулом большого города за стеклом и едва слышным шипением камина.

Юлианна снова откинулась в своем кресле, ее взгляд стал отстраненным и расфокусированным, словно она обращалась не ко мне, а к невидимой, знающей аудитории где-то за гранью реальности.

— Итак, продолжим с того места, где остановились в прошлый раз. Мы остановились на фундаментальных различиях в восприятии и интерпретации энергетических потоков на уровнях, лежащих выше Острова Пепла. Ты, как и все на Тихой Звезде, по-прежнему рассматриваешь Поток как внешнюю, хоть и податливую силу, которую нужно покорить, направить, сжать, как кузнец кусок металла. Это мышление ремесленника, пусть и виртуозного. На уровне Проявления Жизни ты лишь начинаешь смутно понимать, что Поток — это не вода в трубе, которую можно перекрыть или пустить по новому руслу. Это сама река, бесконечная и вечная. Ты не черпаешь ее ведром. Ты становишься ее частью, ее течением. Но и это — лишь первый шаг на пути к истинному пониманию, не оканчивающийся на осознании мировой ауры…

Она говорила четко, методично, без эмоций, излагая сложнейшие концепции и принципы, которые в академиях Тихой Звезды сочли бы ересью или бредом сумасшедшего, которые были способны перевернуть с ног на голову всю местную магическую науку и которые для высшего мира были прописными истинами.

Это и была суть нашей сделки. Она не могла дать мне готовый, пошаговый метод вернуться в свое физическое тело или обратить вспять мутации Ананси — такие прямые, целевые вмешательства в эволюцию местных видов были ей строго запрещены свыше.

Но как моя официальная «наставница» и «куратор» в рамках гибких правил высшего мира, она имела полное право делиться со мной общими, фундаментальными знаниями, широко известными «наверху», но оставшимися невероятно ценными и революционными здесь, «внизу».

Я слушал, не проронив ни звука, не шелохнувшись, поглощая и анализируя каждую произнесенную ею деталь, каждую интонацию. Это была уже третья такая лекция. Плата за третью успешно проведенную и завершенную военную кампанию под моим незримым руководством.

Она скрупулезно объясняла тонкости работы с мировой аурой — как не просто ощущать ее, а вступать с ней в резонанс, принципы стабилизации сложных, саморазвивающихся энергетических конструкций, которые не требуют постоянного контроля, и самые частые, критические ошибки, которые обычно допускают новички, едва достигшие уровня Ростка Фантазии.

Все это было бесценным семенем, брошенным в почву моего сознания. Каждое ее слово я пропускал через призму собственного, выстраданного четырехлетнего опыта в коконе, сверяя с тем, что я интуитивно, вслепую нащупал тогда, и находя либо долгожданное подтверждение своим догадкам, либо, что было еще ценнее, — их опровержение, указывающее на слепые зоны в моем понимании.

Целый час пролетел незаметно, как одно мгновение. Юлианна так же внезапно замолчала, как и начала, ее плавный монолог, как и в предыдущие разы, оборвался на самой интересной и многообещающей мысли, оставив ее висеть в воздухе недосказанной.

— На сегодня достаточно, — произнесла она, и в ее глазах снова появилась привычная, живая насмешка.

Я плавно поднялся с места, с которого не двигался все это время, и склонил голову в формальном, но глубоком поклоне.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, за уделенное время и щедрость знаний.

Затем я повернулся к выходу, бросив на прощание через плечо:

— На ближайшую неделю меня не беспокоить.

Глава 7

Я не стал ждать ее ответа или разрешения. Мне было критически необходимо абсолютное уединение, чтобы разложить по полочкам в голове все услышанное, связать в единую стройную систему и вплести эти новые, прочные нити в текущую ткань моего понимания вселенной.

Война, политика, смерти принцев — все это было лишь шумным, несущественным фоном. Настоящее, единственно важное сражение за понимание и силу происходило сейчас у меня в сознании, и на него мне были нужны все без остатка ресурсы.

Я покинул дворец так же бесшумно и незримо, как и появился в нем, скользя мимо замерших в почтительных позах стражей и суетливых придворных, не удостоив их ни взглядом, ни малейшим всплеском энергии.

Дорога до загородного поместья, заняла не больше пары минут.

После того как я несколько лет назад в спешке отправил отца и остальных в тот аварийный бункер, клан Регул, недолго думая и не встречая сопротивления, конфисковал поместье за «предательство интересов клана» и передал его одному из своих лояльных вассалов в награду за службу.

Но когда я вернулся в большую игру, уже под официальным крылом Юлианны, Кронпринцесса без лишних слов и вопросов организовала дорогой, но стремительный выкуп поместья обратно у клана, заплатив из своих личных средств сумму, втрое превышающую его рыночную стоимость.