Юрий Розин – Ткач Кошмаров. Книга 4 (страница 50)

Она медленно перевела взгляд с Эрвина на меня. В ее глазах не было ни удивления, ни потрясения от услышанного.

— Как принцесса, отправляющаяся на переговоры о передаче пленных, я, конечно, в курсе существования Черного Пламени. Наши разведданные не столь убоги, чтобы не знать о второй крупнейшей террористической организации на континенте. — Она сделала небольшую паузу, ее пальцы принялись барабанить по ручке кресла. — И я знала, что Холодная Звезда хочет провести передачу как можно скорее. Официально — чтобы снизить напряженность и показать свою готовность к диалогу. Неофициально… — она усмехнулась, — по двум причинам. Во-первых, чтобы сведения, которые они от нас получат, были хоть сколько-нибудь актуальными. Каждый день, что эти агенты проводят в наших застенках, — это день, когда их информация устаревает. А во-вторых, чтобы мы сами не успели вытянуть из них все. Чем дольше мы их держим, тем больше их собственных секретов мы узнаем.

Она говорила спокойно, ее голос был ровным, словно она обсуждала погоду, а не шпионские игры и предстоящую передачу террористов. Для нее это была рутина, часть политической игры, в которой она была одной из ключевых фигур.

Моя информация о связи Теневого Сообщества с Черным Пламенем, судя по всему, не стала для нее откровением, а лишь заполнила некоторые пробелы в уже известной ей схеме.

Я кивнул, усвоив ее слова. Политическая подоплека была ясна. Но оставался еще один, более тонкий слой.

— Это объясняет официальную позицию, — сказал я. — Но это ведь не все. Что вам было известно, как партнеру Розовой Бабочки?

Юлианна усмехнулась, и в этот раз в ее улыбке было что-то хищное и довольное.

— Умный мальчик. От нее мне известно, что Черное Пламя — это не просто инструмент левой партии Холодной Звезды. У него есть влиятельные покровители и в нашем собственном королевском дворце. — Она откинулась на спинку кресла, ее взгляд стал отстраненным, будто она перебирала в уме известные ей имена и титулы. — Есть определенные круги, которые считают, что противостояние с Холодной Звездой, начавшее, к их великому сожалению, затухать в последние годы, должно не просто продолжаться, а перерасти в полноценную, тотальную войну. Войну, которая перекроит карту мира и принесет им новые земли, ресурсы и власть.

Она перевела взгляд на меня, и в ее глазах читалось холодное презрение к этим людям.

— Именно поэтому сторонники более мирной политики, включая меня, стремятся как можно быстрее избавиться от этих агентов. Потому что с каждым днем, что они находятся в наших руках, растет шанс, что их просто устранят. Убьют в тюремной камере, чтобы они не смогли ничего рассказать при передаче. Чтобы сохранить пороховую бочку на границе сухой и готовой к взрыву.

Ох, как же все это было запутано, но вместе с тем напряженно и интригующе. У меня аж мурашки по спине пробежали.

А еще это меняло всю мою стратегию. До этого момента я представлял себе тихое проникновение в архивы правительства Холодной Звезды, кражу документов, возможно, похищение какого-нибудь чиновника.

Но теперь все изменилось. Техника «белого шума», способная очистить искаженные каналы в моих ногах, можно было искать не только в официальных хранилищах, но и в арсенале Черного Пламени. Террористической организации. Сборища фанатиков и убийц, чьи методы не знали никаких ограничений.

И это… упрощало дело. Странное, почти неприличное облегчение разлилось по мне. Я больше не должен был сомневаться. Не должен был взвешивать степень вины своих противников, некоторые из которых могли быть просто госслужащими, выполняющими свою работу.

Черное Пламя было гнойной язвой на теле этого мира, и плевать, что они гадили нашим врагам. Вырывать у них информацию любыми средствами было вполне оправдано. Я мог бы делать это с чистой совестью.

Однако за этим облегчением последовала трезвая, ледяная волна осознания. Теперь это было не просто опасно. Это было смертельно.

Иметь дело с правительственной разведкой — это одно. Они действовали по уставу, их реакции были предсказуемы.

Но террористы… их нельзя было предугадать. Их не сдерживали никакие правила, никакие условности. Их логово будет не бюрократическим учреждением, а настоящим змеиным гнездом, напичканным ловушками, фанатиками и смертниками.

Я мысленно взвесил эти два фактора — моральную свободу действий и запредельный уровень опасности. Потому что, стоило понимать, что информация о белом шуме наверняка была и у правительственных организаций Холодной Звезды и в принципе я мог и не менять планов.

Но затем я быстро и без особых внутренних терзаний принял новый путь. Риск был колоссальным, да. Но моральное разрешение, которое я только что получил, было дороже любой брони.

И теперь я знал, что мой путь лежит не в тихие кабинеты, а в самые темные и кровавые подворотни Октанта. И это меня почти радовало.

Я перевел взгляд на Доррана. Он все еще лежал, свернувшись калачиком, и тихо всхлипывал. Грубая сила здесь была бы излишней — он и так был на грани. Вместо этого я присел рядом, заставив свои нити слегка коснуться его шеи, создавая ощущение холодной, неумолимой петли.

— Ты слышал, что сказал твой друг, — начал я. — Твоего молчания больше не существует. Есть только два пути: быстрая смерть здесь, в относительной тишине, или передача тебя Ленаку. Он будет вымещать на тебе свой позор. Долго. И после того, как он закончит, о твоей семье некому будет позаботиться. И в итоге они разделят твою участь, потому что на них свой гнев будут вымещать его друзья.

Дорран затряс головой, слезы текли по его грязному лицу.

— Нет… пожалуйста…

— Мероприятия, — мягко, но настойчиво потребовал я. — Где и когда?

Он забормотал, слова путались, но информация вытекала наружу под давлением страха. Он перечислил три официальных приема, церемонию возложения венков в Мемориальном парке Октанта и благотворительный аукцион в опере.

На каждом из них, по его словам, были заранее подготовлены «несчастные случаи» — отравление, обрушение конструкции, взрыв в системе энергоснабжения. Он называл места, примерное время, типы устройств. Я запоминал все, мысленно составляя карту угроз.

И вот, когда его голос окончательно перешел в истерический шепот и он, казалось, выдавил из себя все, из самого темного угла каюты, откуда не падала тень, прозвучал голос.

— Мило, — сказала Розовая Бабочка, ее силуэт оставался размытым и неосязаемым. — Но верить этому списку — все равно что доверять карте, нарисованной на песке во время прилива.

Я не повернулся, продолжая смотреть на Доррана, но внутренне напрягся.

— Потому что его сообщники уже знают о провале?

— Именно так, — ее голос был сладким, как яд. — Как только станет известно, что нашего милого распорядителя взяли с поличным на корабле, его друзья в Октанте не станут сидеть сложа руки. Они не дураки. Те ловушки, которые можно перенести, будут перенесены. Те, которые можно модифицировать — модифицированы. Этот список, — она, казалось, махнула рукой в сторону Доррана, — устаревает с каждой секундой.

Я медленно кивнул, ее слова лишь подтверждали мои собственные опасения.

— Согласен. Но делать обратное предположение — что все запланированные ловушки будут отменены из-за его провала — было бы еще большей глупостью. Часть из них они просто не успеют демонтировать. Или решат, что мы подумаем именно так, и оставят их на месте, рассчитывая на нашу чрезмерную осторожность. — Я поднялся на ноги, глядя на распластанного Доррана, чья информация моментально обесценилась. — Значит, вывод прост. Мы не можем полагаться на его слова. Мы должны действовать так, как будто угроза ждет нас на каждом мероприятии, в каждом здании, на каждой улице. Абсолютно везде.

В углу каюты послышался тихий, одобрительный смешок.

— Превосходно. Мозг, способный мыслить на несколько шагов вперед. Как же редко это встречается.

Юлианна медленно поднялась с кресла, ее взгляд скользнул по двум распластанным на полу фигурам, а затем остановился на мне.

— Мы выжали из них все, что могли, — произнесла она, и в ее голосе не было ни капли сомнения. — Теперь они представляют собой только угрозу. Они знают о твоих… методах. И они видели Бабочку. Оставлять их в живых — непозволительная роскошь.

Я кивнул. Внутри не было ни протеста, ни сожаления. Только холодная необходимость. Эти люди перешли черту, и обратного пути для них не существовало.

Я подошел к Эрвину первым. Его глаза, полные ненависти, встретились с моими. Он что-то пытался сказать, может быть, проклясть, но я не стал слушать. Одна тонкая нить Ананси пронзила его сердце, впустив внутрь разрушительный Поток, заставив его содрогнуться и затихнуть навсегда. Быстро. Чисто.

Затем я повернулся к Доррану. Он увидел смерть Эрвина, и его тело затряслось в новой, животной истерике.

— Нет! Пожалуйста! — он захлебнулся слезами, его пальцы впились в ворс ковра. — Не убивай меня! Я… я расскажу еще один секрет! Важный! Очень важный!

Я замер, глядя на него. Его страх был столь настоящим, что в нем могла быть крупица правды.

— Говори, — приказал я, не меняя тона.

— В охране! — выдохнул он, его глаза бегали от меня к Юлианне и обратно. — Среди телохранителей принцессы… есть крот! Агент Теневого Сообщества! Я не знаю, кто именно, но он должен был координировать вторую фазу покушения на земле!