Юрий Розин – Шеф Хаоса. Книга 1 (страница 35)

— Это явно было опаснее собак, — сказал Витька, вытирая лицо рукавом.

— Да уж, — ответил я. — Если бы не магниты, мы бы не вышли. Стружка забила бы легкие за минуту.

В книге Игорь справился с металлической стружкой с помощью своего контроля металла, создав вокруг себя и товарищей защитные купола, не пускавшие крошечные иголочки к телам. У нас такой роскоши не было, к сожалению.

— Теперь куда?

— Наверх. Там центральная зона. Артефакт.

Глава 16

Мы поднялись на двадцать второй этаж. Лестница кончилась, уперлась в дверь с табличкой «Технический этаж. Посторонним вход воспрещен». Я толкнул, и она открылась без скрипа, плавно, будто смазанная.

Внутри нас встретил длинный коридор, залитый красным светом. Источника не было видно, но свечение шло отовсюду — от стен, от потолка, от пола.

— По-своему даже красиво, — сказал Витька, оглядываясь.

— Идем.

Здесь коридоры были у́же — бетонные коробки без отделки, с торчащей арматурой из стен, с провалами шахт лифтов, огороженных ржавой сеткой. Фонарик выхватывал из темноты груды строительного мусора, ржавые бочки, битые поддоны. Где-то капала вода, звук разносился эхом.

Петляли минут десять. Я ориентировался по памяти, поскольку в книге описание было скудным, только общая планировка. На третьем коридоре наткнулись на дверь с полуоторванной табличкой «Помещение инженерных систем». Я толкнул — дверь подалась, скрипнула петлями, внутри что-то глухо стукнулось об пол.

Внутри нас встретило небольшое помещение, заваленное ящиками. Деревянными, с маркировкой, которую не разобрать — краска облупилась, доски рассохлись. На противоположной стене зиял пролом в потолок, сквозь который виднелись трубы и вентиляционные короба, переплетенные паутиной.

А в центре, ровно посередине комнаты, висел зонтик.

Красный свет окутывал его, пульсировал медленно, в такт моему сердцу. Рукоять из бамбука, темная, гладкая, с навершием из потемневшей бронзы. Спицы — тонкие, из того же бамбука, с металлическими наконечниками. Полотно — не ткань, а бумага, плотная, чуть желтоватая, натянутая на спицы без единой складки. Она слегка покачивалась, будто от невидимого ветра.

Я шагнул вперед, протянул руку. Красный свет вспыхнул ярче, когда пальцы коснулись рукояти, но не обжег — только тепло разлилось по ладони, поднялось к запястью.

Зонтик качнулся, будто вздохнул, и я вытащил его из воздуха. Свет погас, оставив только тусклые отблески на стенах.

— Раскрой, — сказал Витька, подходя ближе. Я слышал, как он дышит — ровно, спокойно.

Я потянул за механизм. Спицы щелкнули, бумага расправилась, зашелестела, как сухие листья. Полотно оказалось расписано тонкими линиями, тушью или краской, которая не выцвела за годы. Журавли летели над водой, расправив крылья, тигры лежали в бамбуковых рощах, прищурив глаза, облака закручивались спиралями, превращаясь в драконов.

Витька присвистнул.

— Это… китайский стиль?

— Похоже.

— Как? — он провел пальцем вдоль края зонтика, не касаясь бумаги. — Как магия, которая просачивается в наш мир откуда-то извне, может принять форму не просто вещи, а копировать конкретный стиль? Журавли, тигры, бамбук — это же наше, человеческое.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Это — большая загадка.

В книгах это так и не объяснили. На почве разных теорий персонажи спорили, строили теории — про происхождение магии, про природу артефактов, даже про то, кто и зачем создал наш мир. Но ответа так и не нашли.

Витька хмыкнул, почесал бороду.

— То есть ты не все знаешь?

— Не все, — усмехнулся я. — Могу ошибаться, могу чего-то не помнить, могу не понимать. Я не оракул.

— Ладно, — он кивнул на зонтик. — Что он умеет?

Я повертел зонтик в руках, разглядывая рисунки.

— На полную силу работает только в руках мага школы Менады четвертого уровня и выше. Это магия манипуляции разумом.

— А в наших?

— Только базовая функция. Если активировать его кровью с маной, зонтик создает вокруг владельца область безразличия.

— Область чего?

— Безразличия. Буквально. Люди начнут терять интерес. Сначала к владельцу зонтика — перестают его замечать, как будто его нет. Потом, если держать активированным долго, теряют интерес вообще ко всему.

Витька снова присвистнул.

— Это как? Сидят и смотрят в стену?

— Примерно. На магов действует слабее, а если маг уже настроен на владельца — почти не действует. Но на обычных людей — очень сильно.

Он посмотрел на зонтик с новым интересом.

— Для защиты ресторана действительно подойдет отлично, — кивнул он.

— Ага. Особенно когда начнется первый хаос. Толпа у дверей, желающие поживиться — раскрыл зонтик, и они теряют интерес. Расходятся.

Витька усмехнулся.

— А если не расходятся?

— Тогда придется использовать другие методы.

Я сунул зонтик в рюкзак, затянул шнурок. В помещении стало темнее — свечение почти погасло, остались только тусклые отблески на стенах.

— Пошли обратно, — сказал я. — Нас ждут псы.

Мы вышли в коридор, двинулись к лестнице. На площадке двадцать первого этажа устроили привал на полчаса, чтобы собрать силы перед рывком вниз.

Забрали пластины.

Спускаться, разумеется, оказалось проще. Лестница уходила вниз, ступени мелькали под ногами. Пока в руках были пластины, мы шагали через две, а когда пятый периметр закончился и магниты были отброшены, припустили дальше, уже перепрыгивая через три-четыре, хватаясь за перила на поворотах. Псы даже не успели нормально собраться, чтобы нас преследовать. Мне пришлось только раз прыскать в них огнем.

К тому же, пройдя путь в одну сторону, обратно уже было совсем не так напряженно. Знание убирало страх, оставляло только движение: ноги переставлять, дышать ровно, не останавливаться.

Свет на границе второго периметра ударил снова, но мы и тут не опустились на четвереньки, двигаясь просто чуть осторожнее, чтобы не споткнуться. Самым неприятным был момент с надеванием противогаза. Так как на маску это делать было нельзя, а ядовитый воздух начинался сразу за гарницей периметра, пришлось сначала стягивать маску, а потом натягивая противогаз по всем правилам, в результате чего мы едва не ослепли.

На втором этаже сняли противогазы — воздух стал нормальным, аномалия осталась позади. Я выдохнул, вытер лицо рукавом. Под глазами остались красные полосы от резины, на лбу — след от оголовья.

Еще один привал на десять минут перед финальным рывком. Попадаться охранникам совершенно не хотелось. Потом, наконец, спуск, потом бегом, через пролом в стене, через пустырь, к забору.

Перелезли в том же месте, где влезали. Я спрыгнул на ту сторону. Нога при приземлении дернула болью. Когда отошли от забора на пару сотен метров, я вызвал такси.

Машина подъехала через десять минут — серая «Шкода», водитель хмурый, неразговорчивый, смотрел на нас в зеркало, но вопросов не задал. Назвал адрес, откинулся на сиденье. В салоне пахло табаком и освежителем.

В ресторан вернулись без четверти три.

Я открыл дверь, щелкнул выключателем. В зале царил беспорядок. Леса, коробки с инструментами, обрезки гипсокартона, мешки с мусором. Но никаких следов вторжения я не заметил, что было уже отлично.

— Я наверх, — сказал Витька, стаскивая рюкзак. — В душ.

— Дай я первый, потом готовить буду.

— Вперед.

Я добрался до квартиры, которая уже завтра перестанет быть моей. Разделся.

Тело ломило. Нога, где пес вцепился, ныла тупой болью. Хотя эликсир остановил кровь, до полного заживления еще было очень долго и внутри, в мышце, чувствовалась неприятная пульсация. Ладони саднили, пальцы плохо сгибались.

Под напором воды я стоял недолго, но выкрутил ее на почти что кипяток, так что пришлось безостановочно охать и фыркать. С ранами это, конечно, не помогло, но расслабило тело и я ощутил себя как-то спокойнее.

Вытерся, натянул чистые джинсы, футболку. Проходя через комнату, посмотрел на пустую стену, где раньше висела отцовская фотография. Запомнил: в ресторане нужно будет сделать душ. И не один — хотя бы два, для себя и для тех, кто будет с нами. И стиральную машину.