Юрий Розин – Шеф Хаоса. Книга 1 (страница 29)

Зашел внутрь и увидел стеллажи с инструментом, канистрами, садовым инвентарем. Прошел к полке с водой, взял двадцатилитровую бутыль дистиллированной. Пластик плотный, ручка широкая, но все равно тяжело. Но литровыми бутылками было и намного дороже, и бессмысленно в целом.

Следующий магазин — продуктовый, через дорогу, с вывеской, где половина букв не горела. Там я набрал пятьдесят маленьких бутылок, по двести пятьдесят миллилитров, с обычной питьевой водой. Стояли на нижней полке, в пыли. Продавщица — пожилая, в фартуке поверх свитера — посмотрела с недоумением, когда я выгрузил их на ленту.

— Праздник какой? — вскинула она брови.

— Поминки.

Она хмыкнула слегка смущенно. Пробила, назвала сумму. Я сложил бутылки в два плотных пакета, вышел.

Бутыль тащил в правой руке, меняя хват каждые двадцать шагов, пакеты — в левой. До ресторана добрался, когда ладони начали неметь, пальцы плохо сгибались.

Занес всё на кухню, поставил бутыль у плиты, пакеты скинул на разделочный стол. Несколько бутылок выпали, покатились по полу. Я собрал их, поставил рядом.

— Это еще зачем? — раздалось за спиной.

Я обернулся. Витька стоял в проходе, прислонившись плечом к косяку, руки скрещены на груди. В глазах горело любопытство. Сзади кто-то из рабочих прошел с болгаркой, гремя дисками.

Я выглянул в зал. Рабочие гремели инструментами, кто-то сверлил, кто-то заваривал дверную коробку — синий свет сварки вспыхивал, оставляя оранжевые пятна на сетчатке. Шум стоял такой, что разговора с кухни было не слышно. Но я все равно подозвал брата поближе, понизил голос.

— Из эссенции, что осталась после твоего исцеления, хочу сделать кое-что.

— Эссенции? — он нахмурился.

— А, я не рассказал? — я хмыкнул. Для меня реальность мира «Крови и Стали» уже стала будто сама собой разумеющейся, и вспомнить, что кто-то не знал, о чем речь, иногда было сложно. — В общем Орбы, если их активировать, но не есть сразу, начинают сочиться густой такой жижей. Называется эссенцией. У нее много применений, например ей можно исцелить человека от отравления маной. А еще из нее можно сделать что-то типа целебного зелья.

Он прищурился.

— Лекарство? От чего?

— От потери крови.

Я достал из холодильника контейнер с остатками эссенции. Поставил рядом с бутылью. Витька подошел ближе, заглянул через крышку в густую, темно-алую жидкость. Открыл, понюхал, поморщился.

— Железом пахнет. Объясни подробнее, что за зелье и зачем оно нам.

— Главная проблема магов на начальных уровнях — кровь. — Я помешал эссенцию ложкой, проверил, нет ли в ней сгустков, что означало бы, что она уже непригодна для использования. — Для магии мы используем собственную кровь. А ее запасы в теле конечны. Потерял литр — уже труп. Даже пол-литра — сильная слабость, голова кружится, концентрация падает. В бою это смертельно.

Витька кивнул:

— Логично. И ты хочешь сварить что-то типа супер-кагора?

— Типа того. Называется эликсир. — Я поправил его. — Если разбавить эссенцию водой в нужной пропорции, получится раствор, который заставляет организм восполнять кровь с невероятной скоростью. Можно резать себя сколько угодно, а потом хлебнуть эликсира — и будто бы ничего не было.

Он посмотрел на контейнер, на бутыль, на маленькие бутылочки. Пересчитал их взглядом, прикидывая.

— И ты умеешь это делать? — уточнил брат.

— Сам никогда не делал, очевидно, но технологию знаю.

— И что от меня нужно?

— Помочь. Мешать воду, пока буду добавлять эссенцию. Постоянно и быстро. Если остановишься хоть на несколько секунд, раствор свернется, выпадет в осадок. И всё насмарку.

Витька кивнул, шагнул к столу, взял черпак с длинной ручкой, покрутил в руке, проверяя баланс.

— Мешать — это я могу. Погнали, — ухмыльнулся он.

Я выдохнул, достал из нижнего шкафа самую большую кастрюлю — сорокалитровую, с толстым дном. Поставил на плиту, включил конфорку на полную мощность.

Витька, временно отложив свой черпак, открыл бутыль, поднял, крякнул от тяжести.

— Лей, — сказал я, придерживая кастрюлю за ручку.

Он наклонил бутыль. Вода полилась ровной струей, с глухим шумом ударяя о дно. Кастрюля наполнялась медленно — уровень поднимался, отражал свет ламп. Когда бутыль опустела, он отставил ее в сторону и снова взял черпак.

— Сколько ждать?

— Минут пятнадцать, пока не закипит, — ответил я.

Он кивнул, оперся локтями на стол, наблюдая. Вода нагревалась неспешно, но с учетом того, что там было двадцать литров, на самом деле это было очень быстро.

Сначала по дну пошли мелкие пузырьки, потом они поднялись выше, стали крупнее. Пар начал подниматься над поверхностью, влажный, тяжёлый.

Я использовал термометр с длинным щупом, которым обычно проверят температуру мяса. Восемьдесят, девяносто, девяносто пять.

На сотне вода забурлила ровным, густым кипением.

Я убавил огонь до среднего, чтобы кипение не было слишком активным, и повернулся к Витьке:

— Теперь твоя очередь. Мешай. Постоянно, без остановок. Пока не скажу.

Он взял черпак, опустил в воду, начал водить по кругу. Длинная ручка позволяла мешать, не наклоняясь над паром.

— Сильнее, — сказал я. — Чтобы воронка была.

Витька ускорил движения, черпак заскрежетал о дно. Вода завертелась, поднимаясь по краям, образуя глубокую воронку в центре.

Я взял контейнер, поднес к кастрюле. Зачерпнул эссенцию маленькой ложкой — буквально несколько миллилитров. Вылил в воронку.

Тёмно-алая жидкость упала в кипящую воду, растеклась, растворилась почти мгновенно. Вода стала бледно-розовой, едва заметно.

— Не останавливайся, — сказал я.

Витька продолжал мешать. Я добавил ещё ложку. Цвет стал насыщеннее.

Так мы работали. Ложка эссенции, несколько секунд выжидания, следующая ложка. Вода темнела, становилась алой, потом тёмно-красной. Витька дышал ровно, но я видел, как напряглись его предплечья.

— Тяжело? — спросил я, добавляя очередную порцию.

— Держусь, — ответил он сквозь зубы.

— Ещё несколько минут и всё, пожалуй.

Он не ответил, только ускорил движения. Черпак ходил по кругу с ровным, механическим ритмом. Воронка держалась, не давая жидкости замедлиться.

Я добавил ещё ложку. Ещё. Контейнер пустел, жидкость в кастрюле приобрела цвет густой вишнёвой настойки — тёмно-красный, почти непрозрачный, с лёгким свечением, которое я замечал, только когда смотрел под определённым углом.

— Не сбавляй темп, — напомнил я.

Он стиснул черпак обеими руками, продолжил мешать. Я взял ложку, зачерпнул эссенции, капнул в воронку.

И в этот момент вода вспыхнула.

Короткая, яркая алая вспышка, ударившая по глазам, осветившая кухню, лица, стены. Я зажмурился, отшатнулся, едва не выронив контейнер. Витька выругался, но черпака не бросил — я слышал, как он продолжает скрести по дну.

Свет погас так же быстро, как вспыхнул.

Я открыл глаза. В кастрюле кипела тёмно-алая жидкость, ровно, без свечения. Никаких следов вспышки.

— Всё, — сказал я, выключая конфорку. — Можешь остановиться.

Витька опустил черпак, выпрямился, потирая плечо. Лицо раскраснелось от жара, на лбу выступил пот.

— Это оно? — с недоверием спросил он.

— Оно. Теперь должно остыть.

Я поставил контейнер с остатками эссенции в сторону — там оставалась примерно половина, на будущее.