Юрий Розин – Комбо-Психо. Книга 3 (страница 29)

— Спасибо. Избранных, все кроме этого вот, — я кивнул на Рея, чтобы у Олдреда не возникало лишних вопросов по поводу личности явившегося вместе со мной эльфа, — я отправил на тренировку в одно укромное место на Халле. Очень надеюсь, что они там не встретили большого сопротивления.

— Насколько мне известно, на Халле сейчас обстановка стабильнее, чем где-либо, — вздохнул Одуванчик. — Эльфы ненавидят серых куда больше, чем мы, так что среди них количество миссионеров оказалось мизерным. Из-за Края на них давят резко усилившиеся армии серых, так что не сказать, что там всё в порядке, но внутренних конфликтов или тем более гражданских войн не произошло ни в одной эльфийской стране.

— Ну, разумеется! — тут же надулся, как индюк, Рей, — мы, в отличие…

— Захлопнул варежку! — рыкнул я, — старейшина Тёрнер, когда это началось?

Глянув с усмешкой на резко присмиревшего эльфийского избранного, Одуванчик начал свой короткий рассказ, подтвердивший почти все мои подозрения.

Активные действия серых по всей Хейхе начались чуть больше двух недель назад, вскоре после того, как Агур передал богам своё последнее сообщение.

Феи и кентавры — крупнейшие страны этих рас были в считанные дни подчинены серым и начали атаку на соседей. Однако, хотя остальным удалось избежать тотального захвата, без проблем, разумеется, не обошлось.

Из четырнадцати человеческих стран помимо Балаты буянить начали ещё три. А в большинстве тех стран, где серым не удалось захватить правительственные аппараты, начались повсеместные погромы.

Территория гномов полностью погрязла в полномасштабной междоусобной войне. Хотя другим странам они пока не вредили, помочь тоже вряд ли бы смогли.

Русалкам повезло больше, у них против своих восстало всего одно небольшое государство. Однако каким-то образом серым миссионерам там удалось взять под контроль орды морских монстров, так что и от северного побережья не стоило ждать скорой подмоги.

Относительно стабильной была ситуация у оборотней. Но это скорее потому, что у них в принципе не было стран как таковых, а захват серыми отдельных племён сложно было считать именно расколом.

Ну и в Линаланте у огров, не в последнюю очередь благодаря мне, серых не было и в помине. Сапанд хорошо постаралась, вычищая свои любимые земли от этой заразы.

Малые расы вроде энтов или пикси, слишком малочисленные, чтобы даже на одну полноценную страну накопилось, похоже, ни я, ни серые в расчёт не брали, с них всё равно было почти нечего взять.

Так что единственными, кто сумел уберечь свой народ от раскола, действительно стали эльфы. Не потому что они высшая раса, как хотел ляпнуть Рей. Скорее потому что они настолько глубоко уверовали в свою уникальность, что все предложения серых миссионеров просто пролетали мимо них.

Но у остроухих была своя головная боль. И так постоянно растущие в последние десятилетия орды серых тварей, накатывающие из-за Края, резко увеличились ещё в несколько раз.

Эльфы, накрепко объединённые общей бедой, пока держались. Но они не умели восполнять свои потери так же быстро, как серые, так что прорыв линии обороны на Халле был всего лишь вопросом времени.

Хотелось надеяться, что Ризелла и остальные, наверняка узнавшие обо всём происходящем, не ломанулись, сломя голову, на передовую. Может быть со своими девятью кругами они и могли бы помочь.

Но, почуяв божественный дух, серые наверняка отправили бы по их души своих сильнейших тварей. Семёрке избранных было пока что рано встречаться со всей мощью Края.

Ситуация во всём этом мире за пару недель скатилась из относительного спокойствия в полный хаос. Однако, в отличие от большинства, я видел в этом не плохой, а очень даже хороший знак.

Потому что теперь уже был почти уверен, что царь мудрости действительно скомуниздил у серых что-то невероятно важное. Настолько важное, что они в панике начали полномасштабное наступление, лишь бы не допустить, чтобы Хейха смогла воспользоваться полученным Агуром преимуществом.

И теперь всё, что требовалось — это отправиться за Край и найти царя мудрости до того, как это сделают серые.

Я, разумеется, рассказал Одуванчику об этом. И когда он услышал, что Агур ещё жив, на его лице тут же отразилось огромное облегчение. Мне, как попаданцу, этого было не понять, но для местных жителей царь мудрости был самым настоящим живым мессией. Даже такой умудрённый опытом человек, как Олдред Тёрнер, всецело полагался на него, как ребёнок на отца.

Тем не менее, шансы на то, что Агур сможет принять участие в этой войне, были минимальными. Даже если бы мне удалось вернуть его в Вирсавию живым, судя по словам богов, он в лучшем случае должен будет потратить долгие недели, месяцы, а то и годы на восстановление.

В худшем же случае всеобщий любимец Хейхи, даже если не умрёт, останется бесполезным калекой на всю оставшуюся, вряд ли долгую, жизнь. Но упоминать об этом я, разумеется, не стал. Только попросил Одуванчика не распространяться об этом. Во избежание, что называется.

Больше ничего особо делать в Башне Магии и Вирсавии нам было нечего. О том, чтобы моих ребят приняли и доставили в безопасное место в целости, попросил, что хотел узнал, о своём плане и о том, что избранные, в том числе и человеческие, живы, доложил.

Однако, в момент, когда я уже хотел развернуться и уйти, Одуванчик меня остановил.

— Алистер, подожди.

Я обернулся на старика и хотел уже что-то ответить в том духе, что я тороплюсь, но тут в воздухе перед грудью Тёрнера материализовался его гримуар.

Огромный талмуд высотой почти в метр и толщиной сантиметров в тридцать в мощном кожаном переплёте белоснежно-белого цвета, наверняка был наполнен даже не сотнями, а тысячами заклинаний.

С нескрываемой завистью я вспомнил свой тоненький гримуар, похожий скорее на школьную тетрадь, чем на магическую книгу, тем более после того, как в нём осталось всего семь листков. И поначалу я вообще не понял, зачем Одуванчик всё это делает. Однако в следующую секунду произошло то, чего я никак не ожидал.

После того, как едва не подох от первой же атаки старой кобылы, я в принципе перестал отключать магию Чистого разума. Серьёзная нагрузка на мозг и постоянная головная боль вполне стоили сохранённой в критической ситуации жизни.

И благодаря этой магии я смог увидеть, как неразрывная нить маны, протянувшаяся от гримуара к груди Одуванчика, распалась на мириад маленьких искорок. Огромная книга прекратила просто парить в воздухе, опустившись на протянутые руки архимага.

— Возьми. Уверен, тебе он пригодится больше, чем мне.

У мага могло не быть гримуара по трём причинам. Первая: он его в принципе не получил. Вторая: он, как это сделал Ван, поглотил гримуар своим телом, лишившись возможности творить заклинания ради большей гибкости души и более точного контроля маны.

И третья — если маг добровольно передавал свой гримуар другому магу. Но при этом новый гримуар получить становилось уже невозможно, что делало из мага, образно говоря, калеку.

Архимагам с этим было проще. Полное перерождение тела, разума и души, которое проходили архимаги, делало для них гримуар необязательным дополнением.

С ним, конечно, можно было творить магию быстрее, исчезала возможность, что в критический момент ты забудешь какое-то заклинание, да и доступ к Короне Мудрости осуществлялся только через гримуары. Но ставшая намного сильнее душа теперь могла исполнять почти все те же функции, что ранее исполнял гримуар.

Тем не менее, случаев, когда архимаги передавали кому-то свои гримуары, за всю историю были единицы. Потому что для любого мага гримуар был его главным сокровищем, проходящим вместе с ним весь путь магии от начала и до конца. Он дороже любых артефактов, ценнее, чем даже можно было представить.

И то, что Одуванчик вот так просто отдавал мне свой гримуар, было, на самом деле, великим потрясением и великой честью. Пожалуй, именно в этот момент я впервые почувствовал, что действительно делаю что-то важное и правильное.

— Я обязательно найду ему лучшее применение, — вежливо кивнул я старейшине Тёрнеру, принимая из его рук тяжеленный талмуд.

— Уверен в этом, — кивнул он.

У человека не могло быть два гримуара. Однако, каким бы невероятным ни был гримуар Одуванчика, я не собирался расставаться со своей тоненькой книжечкой.

Да, я завидовал огромному арсеналу заклинаний и возможности спокойно переписывать любую страницу по желанию. Но мой гримуар подарил мне целых шесть внеранговых заклинаний, и это было куда дороже, чем тысячи и тысячи любых других.

Тем не менее, я всё ещё мог использовать гримуар старейшины Тёрнера. Превратить его в чистую энергию и использовать её для того, чтобы сделать сильнее собственный гримуар, и через него свою душу.

Я отправил ниточку маны к огромному тому, который держал в руках, и почти сразу ощутил отторжение. Душа, даже слившаяся с духом Бафомета, не принимала второй гримуар.

Однако затем я передвинул эту ниточку так, чтобы она проходила через мой собственный гримуар, создав из двух магических книг что-то наподобие бисерин жемчуга в ожерелье. Чувство отторжения пропало, а белоснежный талмуд у меня в руках начал очень медленно бледнеть.

Сначала в мой гримуар, а из него в мою душу, устремился могучий поток энергии. Однако, в отличие от того момента, когда я пожирал жизненную силу старой клячи Бездонным телом, сейчас я не испытывал ни боли, ни наслаждения.