Юрий Розин – Хозяин Волшебной Лавки. Том 7 (страница 52)
А в начале июня на нас с Асей напали на улице, и уже не какая-то шпана, а вооруженный отряд, сходу открывший огонь из артефактных пистолетов. Спасло нас то, что после апрельского взлома я выкупил у МОЛОТа, использовав знакомство с Жаровым, а также новый дворянский титул, несколько тонких жилетов того же образца, какой Жаров выдавал мне когда-то ради дела Залесского с механическим псом.
Под одеждой они не угадывались, а удар на себя брали магией, причем не только в грудь, но и в любую часть тела, и я потребовал, чтобы из дома без такого никто не выходил. Ася долго ворчала, но ей пришлось согласиться с тем, что это было правильное решение, когда бронежилет буквально раскалился, едва сдержав поток магических зарядов.
Убийц мы взяли в итоге. Когда у них кончились патроны, это оказалось не сложно. Покушение получилось доказанным, с уликами и признанием, снова получило крупный резонанс в СМИ, опять же благодаря моим стараниям, и князь, узнав, пришел в настоящую ярость.
Вскоре от него вышло полуофициальное заявление, в котором он предупреждал всех, кто посмеет в будущем покуситься на меня, моих близких или мою Лавку в его городе, о страшных последствиях вне зависимости от статуса и возможностей. С тех пор нас не трогали.
Давить столичная парочка, однако, не перестала. Навский и Устюгов по-прежнему жали на поставщиков и клиентов и те, кто боялся, уходили пачками. Зона влияния и связи росли в разы медленнее, чем могли бы. Зато оставшиеся были проверены страхом, и на каждого из них я мог рассчитывать.
— Ты замолчал, — сказала Варя.
— Думал.
— О чем?
— О том, какая ты красивая.
— Врунишка, — улыбнулась она, привстав и чмокнув меня в небритую четвертый день щеку.
Потом поежилась и подтянула плед к подбородку. С воды уже тянуло холодом. Я встал и подал ей руку.
Каюта у нас была носовая, треугольная. Варя разделась под пледом и легла, отвернувшись к переборке.
— Не сиди долго, — сказала она в стену и почти сразу уснула.
— Не буду.
Я вытянул из-под койки свою сумку, расстегнул боковой карман и нащупал в нем маленькую шкатулку. Открывать не стал. Проверил, что на месте, застегнул карман обратно.
Я кивнул, задвинул сумку под койку, погасил лампу и лег.
Утром снялись с якоря и пошли шхерами — между мелкими скалистыми островками у побережья. Ветер был встречный, галсы — повороты, чтобы всегда ловить ветер, короткие, от камня к камню. Я сидел на шкоте правого борта, Сема на левом, Николай с Ильей на баке перекладывали кливер, Гриша лежал на носу головой к воде.
Шхеры здесь тянулись сплошь: гранитные лбы, обкатанные водой, по одной-две сосне на каждом, и между лбами создавались протоки, в которых ветер менялся на каждом повороте. Капитан командовал, я травил свой шкот, Сема выбирал свой, и яхта ложилась на другой галс, теряя ход и снова набирая.
— Мне обещали, — сказала Ася, подходя к капитану.
Капитан оглядел камни справа, камни слева, Асю. Потом снял руку с румпеля.
— Берите. Я буду рядом.
Ася взялась за румпель обеими руками; капитан тут же встал у нее за плечом.
— Право.
— Держу.
— Право, говорю. Еще. Одерживай.
— Я одерживаю.
— Не так остро. Вы ее на ветер ставите.
— Она сама на ветер идет.
— Она никуда сама не идет!
Впереди показалось сужение: два камня, черных, мокрых, между ними проход шириной в две яхты. Капитан взялся за поручень кокпита. Гриша на носу поднял руку, сигнализируя внимание.
Ася повела яхту мимо середины прохода, ближе к левому камню, где вода была темнее, и на полкорпуса раньше, чем я бы решился, переложила румпель. Капитан дернулся, чтобы схватить за него, но не успел. Правый камень прошел по борту в двух метрах. Гриша опустил руку.
— Чисто, — сказал он.
— Я молодец? — спросила Ася с победоносной улыбкой, не оборачиваясь.
— Вы очень рискованная девушка, — сказал капитан. — Я мог остаться без яхты.
— Яхта целая.
— Пока.
— Ну тогда может быть пока-пока? — Ася с некоторым раздражением повернула к нему голову на секунду.
Сема на своем шкоте не сказал ничего, только выбрал его на ладонь туже, чем нужно, и следил за Асей, пока Николай на баке не хмыкнул.
— На борту старший я, девушка, — сказал капитан.
— Кто ведет? — спросила Ася.
— Ведете вы. Но отвечаю я.
— Тогда не мешайте вести.
— Ася, — сказал я строго.
— Что?
— Ты знаешь, что.
Она помолчала, потом нахмуренные брови расправились и морщина пропала со лба.
— Ладно. Прошу прощения, меня немного занесло. — Прозвучала она искренне.
— Принимается, — кивнул капитан уже тоже без злобы.
Но на следующем сужении он все-таки положил руку поверх ее руки.
— Здесь поведу я.
— Я обещаю не лихачить.
— Не спорьте.
— Ладно… — протянула Ася, отдавая румпель. — Но тогда вечером в Пеллинки завожу я.
— Нет.
— Тогда завтра в Борго.
— В Борго посмотрим.
К вечеру ветер сел, а с воды поднялся туман. Он пришел с юга полосой, накрыл острова один за другим и оставил нам два корпуса видимости: нос яхты, серая вода, белое марево.
Капитан сходил вниз и завел двигатель. Спустили парусу, пошли самым малым. Ахти встал на нос с шестом. На вахте были мы с Николаем, Жаров вылез на палубу и сел у мачты, остальные оставались внизу. Из люка тянуло теплом и голосом Семы, который что-то рассказывал Ларе.
— По карте до бухты миля, — сказал капитан. — Пойдем по времени.
Шли молча. Николай на баке, я у борта. Вода под бортом была черная и шла мимо так медленно, что казалось, стоим.
— Камень! — крикнул Ахти.
Из белого впереди вырос островок: целый берег, серый, с соснами наверху, и до него оставалось меньше, чем должно было быть. Сильно меньше.
Капитан положил руль до упора. Яхта пошла в поворот тяжело, движитель не давал хода для маневра. Ахти уперся шестом в скалу, которая была уже рядом с носом. Николай схватил второй шест и уперся тоже. Я вцепился в ванты. Камень полз вдоль борта, ближе, ближе, и потом отстал.
Прошли. Под килем не скребнуло.