Юрий Розин – Демон Жадности. Тетралогия (страница 30)

Жилем аж крякнул.

— Фу, сука! Да я их в жизни не возьму!

— Идиот? — я закатил глаза. — Проглотил я их! На веревочку привязал и проглотил! Выиграл у пирата, который меня охранял и припрятал на всякий случай. И я их уже помыл, так что можешь брать спокойно.

— А-а-а… — протянул он, неуверенно взял он мокрые бумажки. — Ну… ладно, наверное. Но это уже завтра, с поста я не уйду, даже не проси.

— И не собирался, — пожал я плечами. — Завтра так завтра. Еще партию не хочешь, раз зашел? Сыграем без ставок.

— Да пошел ты! — рыкнул Жилем, снова захлопывая дверь. — Принесу твой размен к утру, — донеслось с той стороны через полминуты.

— Хороший ты человек, Жиль! — ответил я.

Жаль, что мне придется обмануть тебя и, вероятно, подвести под увольнение. Этого вслух я, разумеется, не сказал.

Ладно, один вопрос решили, пусть пока что и не до конца. Впрочем, вилем выглядел действительно честным человеком, так что шансы, что он присвоит себе банкноты, были невелики. А даже если и так, альтернатив у меня было немного.

Оставалось еще одно дело, с которым я должен был разобраться до побега.

— Ну что, приступим к проверке, — пробормотал я, стягивая с себя рубаху. Ткань с шуршанием соскользла по спине, обнажив торс, покрытый замысловатыми золотыми узорами.

Маска воскресила меня, дав тело без малейших изъянов: шрамы, родинки, какие-то хронические травмы, к которым я давно привык вроде болей в щиколотках из-за постоянного использования «Прогулки в облаках», даже банальный загар — все исчезло, будто я буквально родился заново, но уже взрослым.

И также я чувствовал, что возможности обновленного тела превышают средние человеческие. Но, прежде чем я предприму попытку улизнуть и «Обначного Воина», для чего мне неизбежно понадобятся все ресурсы организма, я должен был как можно лучше понять эти самые возможности.

Начал с базовых упражнений. Принял упор лежа, ощущая холод пола под ладонями. Отжимания давались непривычно легко — тело двигалось как хорошо смазанный механизм. Десять, двадцать, сорок, семьдесят…

Мускулы работали без жжения, будто кто-то отрегулировал все мои суставы и сухожилия. Достигнув сотни, перевернулся на спину и начал качать пресс с той же нечеловеческой легкостью.

Достигнув сотни, встал и перешел к приседаниям. Еще сотня без каких-либо проблем, хотя по телу уже начала распространяться тяжесть. Что же, теперь проверим, насколько меня хватит.

Подпрыгнул на месте, воображая скакалку. Сердце билось ровно и размеренно, как метроном, особо не ускорившись даже после пятисот прыжков. Я замер, прислушиваясь к его стуку — ровные, мощные удары, словно где-то в груди работал не мышечный насос, а паровая машина.

Дальше — задержка дыхания.

Счет в уме перевалил за сто восемьдесят секунд, прежде чем появилось первое смутное желание вдохнуть. Когда наконец раскрыл легкие, они расширились неестественно широко, будто в груди поместились дополнительные доли.

Подошел к иллюминатору, где тяжелая металлическая заслонка была закреплена массивным болтом. Острый край крепления блестел в свете лампы. Не раздумывая, провел по нему внешней стороной предплечья.

Кровь выступила мгновенно — ярко-алая, но с отчетливыми золотистыми вкраплениями, будто кто-то подмешал в нее мельчайшие частицы драгоценного металла. Капля повисла на срезе, переливаясь всеми оттенками — от алого до медного.

Я поднес руку к глазам, разглядывая странную субстанцию. Золотые частицы двигались в крови, как живые, то собираясь в причудливые узоры, то рассыпаясь на отдельные блестки.

— Вот черт, — прошептал я, прижимая пальцы к ранке. — Так ты не только снаружи… Ты и внутри меня теперь.

Кровь теплой струйкой стекала по руке, но уже через минуту поток начал ослабевать. Минут через десять порез перестал кровоточить в принципе, а где-то через час покрылся характерной пленочкой. Не что-то прямо поразительное, конечно, но скорость восстановления стала выше в несколько раз.

Тело действительно изменилось. Я все еще был значительно слабее, чем до входа в Руины Маски, но даже без маны мои физические возможности были на уровне олимпийских атлетов, если не выше.

Я растянулся на койке, методично перебирая варианты дальнейших действий. К сожалению, глобально до прибытия в порт я был бессилен. Все, чем я мог заполнять дни — это тренировки для привыкания к возможностям этого тела, и разговоры с Жилемом, чтобы в критический момент его доверие ко мне не пошатнулось.

Три легких стука в дверь вырвали меня из раздумий. Дверь приоткрылась, пропуская внутрь Лиру — ту самую рыженькую служанку, с которой я пытался флиртовать утром. В руках она держала поднос с ужином: суп и какое-то рагу.

Поздоровавшись, она ловко составила тарелки на стол, разложила приборы, налила в стакан и поставила рядом с тарелками воду.

— Ужин, пожалуйста, — слегка смущаясь, произнесла она, вежливым жестом приглашая меня к столу.

Я улыбнулся, наблюдая, как ее пальцы мило перебирают передник. Было видно, что я ей нравился и, если бы я продолжил свои подкаты, возможно, еще до прибытия в форт у нас бы что-то и было.

Однако настроение флиртовать у меня совершенно пропало. И дело было не в том приступе, что прервал меня в прошлый раз. То жуткое видение, накатившее на меня, не убедило меня в греховности моих действий.

Фантомы Иваки и других членов команды «Небесного Золота» были правы в том, что они погибли в том числе из-за моих действий и решений. Из-за моей одержимости Маской, из-за той политики гуманности, которую я так активно продвигал в пиратском сообществе, в принципе из-за того, что они последовали за мной и доверились мне.

Но то, что они погибли ИЗ-ЗА меня, не значило, что я ВИНОВАТ в их смертях. И уж тем более то, что я флиртовал с парочкой служанок никак не могло ни преуменьшить ценность их жизней, ни отвратить меня от желания отомстить за их смерти.

К сожалению, психику было невозможно контролировать сознательно. Хотя я понимал все это, в груди каждый раз, когда я вспоминал их лица, щемило от чувства вины и раскаяния. И наверняка те видения и приступы еще будут приходить ко мне, и не раз.

Но если бы я позволил себе погрязнуть в этом болоте, если бы превратился во мрачного ангела мести, никогда не улыбающегося и лишь переходящего от одного нуждающегося в убийстве ублюдка к другому, то потерял бы себя.

И тогда в самой мести не осталось бы никакого смысла. Это были бы просто убийства ради убийств, то самое, что хотел совершить Лислейн и от чего я его удержал.

Нет, я буду действовать по-другому. Я продолжу искренне улыбаться красивым девушкам, шутить, получать удовольствие от игры в кости, несмотря на все сопутствующие обстоятельства, радоваться вкусной еде, выдержанному вину и страстному сексу.

А когда я найду Лислейна, Брунда или Кегарна, я обращу все то хорошее, что накопил до того момента, в адское пламя такой силы, какой бы никогда не добился, постоянно оставаясь в состоянии эмо-боя.

М-да. Ладно.

Кстати о вкусной еде. Когда дверь за Лирой закрылась, я сел за стол. Аромат грибов и каких-то травок щекотал ноздри, но… что-то было не так. Я машинально поднес ложку ко рту, проглотил. Суп не был идеален, но он был нажорист и горяч. По идее самое то для организма, который не получал никаких питательных веществ на протяжение…

Я понял, что было не так. Я не хотел есть.

В последний раз я ел еще в Руинах, перед Последней Дверью. Даже если допустить, что воскрешение Маской убрало в том числе и чувство голода, я должен был быть без крошки во рту на протяжение минимум пары дней.

Но с момента пробуждения этим утром и до самого вечера я так ни разу и не испытал чувства голода. Задумавшись, я понял, что и жажда меня не мучала и я пару раз налил себе воды из графина чисто от нечего делать.

И сейчас, несмотря на то, что суп был очень вкусным и я действительно им наслаждался, удовлетворение от наполнения пустого желудка отсутствовало, и это было очень странно для привыкшего к этому ощущению мозга.

Закончив с едой, я плюхнулся на койку. Поначалу, приложившись щекой к прохладной ткани подушки, я снова почувствовал сонливость, но когда я попытался ради эксперимента отогнать ее усилием воли, это получилось вообще без труда.

Не нуждаюсь в воде, еде и сне… немного жутко. Впрочем, воскрешение вряд ли может быть бесплатным. К тому же то, что все это мне было не нужно, не значило, что я не мог это делать.

И на самом деле отправить себя в объятья Морфея оказалось неожиданно легко. Точно также, как я приказал своему телу проснуться, я сумел заставить его полностью расслабиться, а затем сон пришел как-то сам собой.

###

Резкий голос разорвал предрассветную тишину. Я вскочил с койки одним движением, мгновенно проснувшись — новое тело больше не знало сонной инерции. Пальцы автоматически сжались в кулаки, но защищаться не требовалось.

— Подъем, шулер! Твой размен готов!

— Ах, мой верный кредитор! — я зевнул, принимая из его мозолистых лап кожаный мешочек. Тот отозвался звонким бряцаньем. — Неужто всю ночь бегал по менялам?

— Чтоб тебе пусто было! Три каюты оббегал, два машинных отсека…

Я рассмеялся, запустив пальцы в мешочек. Монеты были идеально холодными, с острыми гранями.

— Ну, двенадцать золотых того стоят, разве нет?

— Зачем тебе золото все-таки? Тут ведь почти килограмм.