Юрий Розин – Демон Жадности. Тетралогия (страница 17)
— Привал, — объявил я, чувствуя, как голос предательски дрожит от усталости. — Отдыхаем ночь. Утром — последний рывок.
Команда буквально рухнула на пол. Дюрк, самый молодой из матросов, сразу же повалился на спину, закрыв глаза. Его руки тряслись мелкой дрожью. Лислейн прислонился к стене и начал методично разминать плечо — там краснел огромный синяк от встречи с одной из ловушек.
Я наблюдал, как команда разбивает походный лагерь, как разогревается на огне приготовленный заранее Арманом паек.
Сам я сидел на обломке колонны (не все внутренности Руин сохранились в идеальном состоянии), ощущая, как каждая мышца вопит от усталости. По хорошему то, что мы обошли за день, нужно было исследовать не меньше недели. Неторопливо, планомерно, с выставлением маяков и прочими премудростями, о которых я на самом деле знал не особо много.
Но у меня перед глазами стояла Маска и я гнал и себя, и своих подчиненных вперед ради нее. Однако нам всем действительно нужно было отдохнуть, прежде чем проверять Последнюю Дверь.
Хотя при каждом взгляде на нее в мозг мне вонзалась мысль: «Что если за этой дверью пустота?»
Семь лет поисков. Состояние, потраченное на карты и наводчиков. Бессчетные часы в архивах… был ли во всем этом смысл?
Сегодня я, скорее всего, снова не сомкну глаз.
Хотя поесть было определенно нужно.
За время втрое дольше нормального, но еда-таки была приготовлена, после чего распределена по мискам и съедена. А затем, также медленно, все разошлись по палаткам.
Я остался сидеть, глядя на дверь. Несмотря на усталось, как я и думал, сон не шел. Вместо этого, просидев часа два, я спустился вниз, разогрел для себя еще порцию рагу и сел прямо на пол, неторопливо отправляя в рот ложку за ложкой.
Пока не почувствовал на своем затылке чей-то пристальный взгляд.
Я повернулся и встретился глазами с Лислейном. Он стоял в нескольких метрах, переминаясь с ноги на ногу, его обычно уверенная поза была неестественно скованной. Свет фонарей играл на его потном лице, подчеркивая глубокие морщины у глаз.
— Что такое?
— Что там, капитан? — он указал на Последнюю Дверь.
Уже даже самому тупому должно было стать понятно, что в эти Руины я заявился не просто так. Но я все еще отказывался говорить, что конкретно ищу, и Лислейн должен был понять, что молчу я не просто так.
Я нахмурился.
— Снова? Ты никогда не был настолько навязчивым.
— Лислейн сделал шаг назад, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, потом разжались.
— Просто… любопытство, капитан, — его голос звучал фальшиво даже в собственных ушах, это было ясно по тому, как он тут же сглотнул. — Хотел понять, на что обращать внимание при…
— Любопытство? — я медленно поставил миску на камень рядом, смахивая крошки с колен. — Ты служишь у меня семь лет, Лислейн. Семь. За все это время ни разу не усомнился в моих приказах. А теперь вдруг загорелся «любопытством»?
Тень пробежала по его лицу.
Я поднялся, ощущая, как усталые мышцы протестуют против движения. Лислейн был высоким мужчиной, но сейчас казался меньше, ссутулившись под тяжестью моего взгляда.
— Кто тебя купил? — спросил я тихо. — Кто-то ведь заплатил тебе за эту информацию, правда?
Его глаза расширились, зрачки стали огромными в полумраке руин.
— Нет! — он резко махнул руками, словно отталкивая невидимое обвинение. — Дело не в этом, я…
— Не ври мне, — я сделал шаг вперед, и он инстинктивно отпрянул. — Ты мой заместитель. Мы не раз спасали жизни друг другу. И если ты сейчас солжешь…
Неожиданно из позы и выражения лица Лислейна пропала всякая неуверенность, словно он решился на что-то внутри.
— Спасали жизни, говоришь? — выдохнул он я легко читаемым гневом в голосе. — Ответь на вопрос, капитан. Когда убили Шону, почему ты остановил меня? Почему не позволил отомстить за нее?
Я вздрогнул.
— Ты прекрасно знаешь ответ, — строго ответил я. — Ее убийца погиб в том же бою. Ты хотел не мести, Лислейн, ты хотел резни. Я такое не позволяю.
— Они были заодно! — теперь он сам шагнул ко мне, его голос звенел, наверняка будя спящих. — Они желали нам смерти!
Я в свою очередь сделал шаг вперед, и теперь между нами оставалось меньше метра. Его дыхание было горячим и прерывистым.
— И что? — я почти прошипел. — Ты бы перерезал им глотки, как скот на бойне? Это сделало бы тебя лучше их?
Лислейн задрожал всем телом. Его глаза, обычно серые и спокойные, теперь горели лихорадочным блеском.
— Они забрали у меня все! — его голос сорвался на крик, и несколько матросов у костра вздрогнули. — Она ведь была беременна, Мак! Моим ребенком!
Внутри что-то оборвалось. Да, я знал. Шона рассказала мне за неделю до того рокового рейда. Она волновалась, что Лислейн будет слишком переживать, и просила не говорить ему. Как он узнал?
— Мне жаль, — прошептал я. — Но мы не мясники. Мы не Барлот и его свор…
— Не смей сравнивать! — он внезапно бросился на меня, но остановился в сантиметре, его горячее дыхание обжигало мое лицо. — Я хотел только справедливости!
Я не отступил, глядя прямо в его глаза:
— Нет. Ты хотел крови. Любой крови. И это не справедливость, это безумие.
Лислейн вдруг обмяк. Его плечи опустились, а руки, сжатые в кулаки, разжались. Я увидел, как по его грязной щеке скатилась слеза, оставив чистый след на закопченной коже.
— Я нашел запись ее визита ко врачу. — прошептал он. — Там есть анкета, где предлагают указать предполагаемые имена для мальчика и девочки. Если бы был мальчик, она собиралась назвать его Маком. В честь тебя, черт возьми.
Я медленно протянул руку и положил ее на его плечо. Кожа под пальцами была горячей и влажной.
— Я не мог позволить тебе стать монстром, — сказал я тихо. — Она бы не простила мне этого. И ты бы не простил себе. И, кажется, мы обсудили это еще тогда.
Лислейн вздрогнул. Я буквально ощутил, как его уже начавшая успокаиваться ярость разгорается с новой силой. Он сбросил мою руку со своего плеча.
— Обсудили? — его голос, всегда такой спокойный и ровный, теперь звучал как скрежет камня по камню. — Ты называешь это обсуждением, Мак? — Он оттянул воротник и свет фонаря высветил старый шрам на его шее — тонкую белую линию, которую я оставил три года назад. — Приставить саблю мне к горлу и сказать, что если я попытаюсь тронуть кого-то из экипажа «Облака Карбира», ты прирежешь меня на месте? Через пять минут после гибели моей невесты⁈
Я почувствовал, как пальцы сами собой сжимают рукоять «Сказания об Энго». Лезвие ответило тихим гулом, ощутимым только мне.
— Ты был вне себя, — попытался я сказать спокойно, но собственный голос прозвучал хрипло. — Ты не думал. Я не мог…
— Не мог позволить мне стать монстром? — Лислейн оскалился, обнажив сломанный клык. — А сам вон как удобно устроился — и добродетельный, и принципиальный. Когда я бросился на суку, которая его убила, ты меня остановил, отбросил прочь и прикончил его сам!
— Он бы убил тебя, — прошептал я.
— ДА ЛУЧШЕ БЫ УБИЛ! — взревел Лислейн так, что теперь уже точно перебудил весь лагерь. — Потому что я все равно умер тогда!
— Лис, — начал было я, но тут вдруг увидел странную улыбку на его лице.
Эта улыбка не добралась до его глаз, оставшихся холодными и пустыми.
— Прости, капитан. — Он произнес это почти нежно. — За то, что будет дальше.
Я только начал понимать смысл его слов, когда он сорвался с места, активировав сапоги и бросившись по коридору Руин в сторону выхода.
Я стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В ушах звенело, а в груди что-то тяжелое и горячее сдавливало сердце. Рука все еще сжимала рукоять клинка, но теперь он казался невероятно тяжелым.
— Капитан? — Ивака, выбравшаяся и своей палатки, окликнула меня. — Что будем делать?
— Занять оборону! — заорал я, будя тех матросов, кого не разбудил Лислейн. — Щиты в круг, все что есть!
Матросы зашевелились, спешно выполняя приказы. Металлический лязг щитов, шипение перегретых детекторов, сдержанные ругательства — все смешалось в странную симфонию подготовки к бою.
— Капитан, — Ивака встала рядом. — Что будет?
— Я не знаю, — покачал я головой, — но точно ничего хорошего.
Где-то в глубине руин раздался отдаленный грохот — то ли обвал, то ли сигнал. Команда замерла.
Я повернулся в ту сторону, куда убрал Лислейн и через полминуты увидел, как они вылетают из-за поворота.
Их было двадцать. Может больше.