Юрий Розин – Демон Жадности. Книга 5 (страница 26)

— Он попытался сотрудничать, — безжалостно констатировал я. — Был полон энтузиазма. А потом его голова… начала бунтовать. Мне пришлось прооперировать его на месте. Результат, как видишь, плачевен. Шансов, что он придет в себя, почти нет.

Орлан смотрел на бывшего соратника, и его собственное лицо побледнело.

— Откуда мне знать, что это не ты сам с ним сделал? — переспросил он вполне резонно.

— Ладно, — пожал я плечами. — Пойдем дальше.

Я отвел его в соседнюю камеру, где под охраной двух моих бойцов сидел новый пленный, схваченный на рассвете у реки. Это был молодой парень, испуганный до дрожи. Увидев Орлана, он широко раскрыл глаза.

— Господин Орлан?.. Вы живы? — прошептал он.

— Я предлагаю эксперимент, — заявил я, снимая с Орлана наручники, подавляющие ману, и вручая ему артефакт-визор в виде монокля. Орлан с подозрением взглянул на устройство, но после секундного колебания прижал его к глазу. — Теперь попроси его рассказать что-нибудь незначительное. Численность дозоров вокруг форта, расписание смен, имя его командира. Неважно. Что-то, что можно посчитать секретной информацией. После этого, клянусь, я отпущу вас обоих. Свободными. Ты получишь возможность вернуться к своему принцу и рассказать ему, как благородно я с тобой обошелся и как устроен наш форт. Мало ли, вдруг вы даже сможете организовать на нас нападение благодаря этой информации.

В глазах Орлана бушевала буря. Недоверие боролось с зародившимся ужасом и слабой, но цепкой надеждой на свободу. Несколько дней наших разговоров сделали свое дело — между нами возникло призрачное подобие связи, тонкая нить, которая сейчас заставляла его колебаться.

— Хорошо, — наконец выдохнул он, голос его был хриплым. — Но если это ловушка…

— Это проверка, Орлан. Только проверка.

Орлан повернулся к пленному. — Солдат. Скажи ему… сколько всего наблюдателей следят за этим фортом.

Лицо молодого разведчика озарилось надеждой. Услышав обещание свободы, он радостно закивал.

— Конечно, генерал! За фортом наблюдают три постоянных… — он начал было говорить, но вдруг его глаза округлились от ужасной, необъяснимой боли. Он схватился за виски, из его горла вырвался короткий, пузырящийся стон. — А-а-а…

Я не стал даже пытаться помочь. Уже знал, что не успею. Голова пленного с громким, влажным, хлюпающим звуком разорвалась, забрызгав стены и потолок горячей кровью и обрывками мозга. Безжизненное тело грузно рухнуло на пол.

В камере воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь мерзким капаньем чего-то с потолка. Орлан стоял как вкопанный, его лицо было белым как мел.

Артефакт-визор выпал из его ослабевших пальцев и с звонком покатился по каменному полу. Он смотрел на окровавленный труп, потом на меня, его взгляд был пустым, разбитым.

Я молча подошел к телу, перевернул его и, аккуратно проведя пальцами в кровавой каше, извлек маленький, черный, покрытый слизью и остатками нервной ткани металлический цилиндрик. Протянул его на ладони к Орлану.

Он смотрел на этот ничтожный, но смертоносный предмет, и в его глазах медленно угасал последний огонек веры, сменяясь леденящей пустотой прозрения.

Я молча смотрел на него, наблюдая, как в его глазах рушится целый мир. Кровь на стенах, безжизненное тело его товарища и холодный металл паразита на моей ладони были красноречивее любых слов.

— Видишь? — тихо произнес я. — Твоя прекрасная Лиадерия, твой «Союз Свободных Людей». Они вживляют своим же солдатам и офицерам устройства, которые превращают их в камикадзе, не оставляя выбора даже тем, кто готов умереть за идею. Разве так поступают в утопии?

Орлан отшатнулся, его взгляд метнулся от цилиндрика к моему лицу, пытаясь найти хоть какую-то ложь, но находил лишь леденящую уверенность.

— Нет… — прошептал он, голос срывался. — Не может быть… Это… это должно быть крайней мерой! Отчаянием! Когда все другие методы исчерпаны! Возможно, это делают только с новобранцами, с теми, чью преданность не проверили…

— Хватит, — резко оборвал я его. Мой голос прозвучал как удар хлыста, заставив Орлана вздрогнуть. — Хватит искать оправдания. Утопий не бывает. Никогда. Если тебе кажется, что ты жил в одной, значит, ты просто не видел, что творилось за кулисами. И поверь мне, там всегда оказывается куда грязнее и циничнее, чем в тех мирах, которые не скрывают своей жестокости.

Мои слова, казалось, физически ударили Орлана. Он пошатнулся, его плечи ссутулились, взгляд потух. Он смотрел в пол, на окровавленные камни, и в его позе читалось полное поражение. Вера, державшая его все эти дни и годы, обращалась в прах.

Но затем, через несколько долгих секунд тишины, что-то изменилось. Орлан медленно выпрямился. В его потухших глазах зажегся новый огонь — не фанатичный, а холодный и решительный. Он поднял голову и посмотрел на меня.

— Допустим, ты прав, — сказал он, и его голос впервые звучал твердо и ясно, без следов былого фанатизма. — Допустим, за кулисами Лиадерии творилось нечто… чудовищное. Но люди… простые люди, солдаты, ремесленники, фермеры… они верили. Они искренне думали, что сражаются за что-то светлое. Если не ради принца и короны, то я буду жить ради этих людей. Но теперь они гибнут, не зная, что их веру все это время использовали в грязных играх. Луциан был прав. Эта война… она должна прекратиться. Хотя бы для того, чтобы докопаться до правды. Чтобы понять, что из того, во что я верил, было настоящим, а что — ложью.

Он сделал шаг вперед, его взгляд был пристальным и серьезным.

— Я помогу тебе. Ты вытащишь этого паразита из моей головы. А я расскажу всю информацию, которая мне известна.

Я молча кивнул, оценивая перемену в пленнике. Я видел не сломленного человека, а того, кто нашел новую, более прагматичную, но вместе с тем и более человечную цель.

Я провел его в медблок, где дежурный фельдшер, получив мой приказ, подготовил все необходимое. Орлана усадили в кресло, его голову зафиксировали. Я стоял рядом, мои пальцы уже были готовы в любой момент выпустить тончайшую нить маны.

— Готов? — спросил я. — Тебе нужно будет сознательно выдать какую-то информацию. Достаточно серьезную, чтобы паразит среагировал. И в тот момент, когда ты почувствуешь его активность, ты должен будешь сконцентрировать всю свою ману, чтобы сдержать его, хотя бы на секунду. Понимаешь? Это будет невыносимо больно.

Орлан глубоко вздохнул и кивнул.

— Я готов. Слушай. Координаты одной из наших основных перевалочных баз — ущелье Разбитого Колокола, в пятидесяти километрах к северо-востоку отсюда. Там находится склад с припасами и…

Он не договорил. Его глаза закатились, тело затряслось в конвульсиях. Из носа и ушей хлынула кровь.

Но он не кричал, лишь издавал сдавленный хрип, упираясь маной и волей в бунтующий в его мозгу механизм. Боль была адской, он должно быть чувствовал, как что-то живое и металлическое пытается разорвать его сознание изнутри.

Моя рука метнулась вперед. Тонкая, как паутина, но невероятно прочная и точная нить маны пронзила глазницу и устремилась вглубь.

Я чувствовал сопротивление, яростные импульсы чужеродной маны, но мой контроль был безжалостным и точным. Я нашел источник — крошечный, пульсирующий сгусток энергии и металла — и сконцентрированным импульсом маны раздавил его в пыль.

Конвульсии Орлана прекратились. Он обмяк в кресле, тяжело дыша, с кровью, стекающей по лицу.

Но в его глазах, полных боли и изнеможения, читалась так нужная мне ясность.

Глава 14

Я сидел в своем кабинете, разложив перед собой на столе карты джунглей и делая пометки на основе той информации, что выдал Орлан. После операции он провел в отключке почти сутки, но очнулся с чистой головой и, похоже, окончательно перешедшим на мою сторону. Из всего, что он рассказал, по-настоящему ценных вещей было две.

Первое — это не местоположение лагерей, они постоянно кочевали. Ценность была в структуре. Орлан описал приблизительную численность основных мобильных групп, их типичный состав, количество Артефакторов уровня Хроники и, что важнее, Предания.

Оказалось, что за джунглями скрывается не просто сброд фанатиков, а вполне организованная армия, в которой было не меньше двадцати пяти Преданий разной степени силы. Это объясняло, почему регулярные войска маркизы не могли с ними справиться.

Но главным сокровищем была вторая часть информации — тоннели. Огромная, разветвленная сеть под всем массивом джунглей.

Сами по себе они не были секретом. Войска Маэрьялы знали об их существовании и не раз пытались туда проникнуть. И каждый раз это заканчивалось кровавой баней.

Тупики, смертельные ловушки, бомбы маны, узкие коридоры, где нельзя было развернуться или улететь, — эти подземные лабиринты стали братской могилой для сотен Артефакторов маркизата.

Орлан, конечно, не мог нарисовать карту. Ее, похоже, не существовало в принципе. Но он знал ключ. Гениальный, в своем роде, и абсолютно безумный.

Тоннели были построены так, что правильный путь через них определялся… детской считалочкой. Старой песенкой, которую каждый лиадериец знал с младенчества. На каждой развилке нужно было мысленно произносить следующее слово из песенки и следовать нескольким простым правилам.

Если слово начинается на гласную — поворот направо, на согласную — налево. Если в слове больше шести букв — направление менялось на противоположное. И еще пара таких же простых, но эффективных принципов.