Юрий Розин – Демон Жадности. Книга 4 (страница 3)

— Твой третий вопрос, — напомнил голос.

Я заколебался на мгновение, но потом твердо покачал головой.

— Я сохраню его. На потом.

Тишина взорвалась тихим, искренним, почти что человеческим смехом.

— Умно! О, очень умно! Сохранить козырь. Да, в тебе определенно есть мозги, носитель. Что ж, я согласен. Вопрос остается за тобой. Используй его с умом, когда придет время.

И прежде чем я успел что-либо сказать, темнота сжалась, а затем с мощным, беззвучным толчком выбросила меня прочь. Ощущение падения, стремительного вращения, и затем —

— резкий, грубый вдох, наполненный запахом пыли, пота и железа. Я снова был на плацу, а вокруг меня все еще стояло плотное кольцо моих бойцов, их руки на мне, их глаза, в которых все еще мерцал тот самый тусклый золотой огонек. Похоже, меня не было всего секунду.

И почти сразу я ощутил это. Прямо перед грудью, в том самом месте, где сходились их руки, висел плотный, горячий шар чистейшей энергии. Он пульсировал в такт их сердцам, был сплетен из их воли, их боли, их преданности.

Это была не просто мана — это была квинтэссенция их судеб, собранная воедино. И в центре этого сгустка зрело нечто. Зародыш. Ядро артефакта, чьи свойства и название уже были высечены в самой реальности, ожидая лишь формы.

«История о преданном командире». Артефакт, не существовавший до сих пор и созданный, как квинтэссенция этой истории, приключившейся со мной и всеми ними.

Мысль пронеслась мгновенно. Форма… ей должно было стать что-то личное, символ, который всегда со мной.

Кольцо. Печатка. С изображением Маски.

Я сконцентрировался, и сгусток энергии среагировал мгновенно, сжался, затвердел, принял форму — широкое, массивное золотое кольцо с идеальным, пугающе живым изображением Маски Золотого Демона на щитке. Оно упало мне в ладонь, все еще теплое от энергии создания.

Без лишних раздумий я прижал его к безымянному пальцу, и Маска на моей груди отозвалась легким жжением. Кольцо растворилось, оставив на коже идеальную золотую татуировку — уже не просто неопределенный узор, ту же самую печатку. Тут же я почувствовал, как его уровень взмывает с Истории до Хроники.

Знание о его свойствах вспыхнуло в сознании готовым и цельным. Изначально — метка на человека, знание о его местонахождении и жив ли он при условии его согласия на использование. Теперь, на уровне Хроники… тысяча меток. И не просто «жив-мертв», а примерная информация о физическом состоянии в реальном времени, на любом расстоянии.

Моя собственная способность к передаче энергии давала куда более глубокий доступ, вплоть до эмоций, но лишь вблизи. Именно поэтому я не почувствовал смерть тех, кто пал в Желтом Драконе — дистанция была слишком велика. А это было действительно кольцо, принадлежащее по-настоящему преданному своим подчиненным командиру.

Не медля ни секунды, я активировал кольцо. Мысленный приказ, и сто сорок три невидимых, но прочнейших энергетических узла протянулись от моего пальца к каждому из моих бойцов. Они ощутили касание маны, и приняли его без вопросов. И тут же я ощутил их всех — огоньки в моем сознании, которые отныне я смогу отслеживать где и когда угодно. Теперь они были со мной навсегда.

— Ладно, хватит обнимашек, — я хлопнул Хамрона по спине, заставляя его разжать объятия.

Слегка смущенные, бойцы начали расходиться и спустя несколько минут я уже снова стоял напротив шеренги.

— Первый приказ! — произнес я. — Пусть каждый принесет сюда прямо сейчас по десять золотых. Вперед!

Удивленные и недоумевающие, они все-таки без вопросов повернулись и пошагали обратно в казарму, к своим пожиткам, постепенно возвращаясь ко мне, держа в ладонях кто одну, а кто несколько монеток.

Дождавшись последнего бойца, я прикрыл глаза, протянул руку вперед. Золотая татуировка на пальце вспыхнула, от нее к ладоням бойцов, к золоту на них, разошлись потоки маны. И я начал вливать в металл поток чистой маны, направляемый волей и новообретенным знанием.

Это была привилегия создателя. Бесконечное копирование артефакта, лишь бы хватило материала и силы.

На глазах у изумленной роты монеты зашевелились, поползли друг к другу, сплавляясь в сияющие капли. Капли росли, принимали форму, застывая в идеальные копии моего кольца. Через несколько секунд у каждого в руке лежало золотое кольцо с печаткой-Маской.

— Наденьте и активируйте, — скомандовал я удивленным бойцам. — Нацельте мысль на меня. Отныне вы всегда будете знать, где я и жив ли я. Так же, как и я буду знать это о вас.

Они двинулись почти механически, завороженные происходящим. Брали кольца, надевали на пальцы. Я чувствовал, как загораются новые связи — уже двусторонние. А еще чувствовал, как их удивление и трепет сменяются пониманием, а затем — новой, невероятной глубины преданностью.

Когда последнее кольцо оказалось на пальце последнего бойца, я выпрямился во весь рост.

— Рота «Золотого Демона»! — мой голос грянул, как выстрел, разрезая тишину. — Так отныне будет зваться наше подразделение! Пока неофициально. Но скоро это имя будут знать все!

Глава 2

Дверь на чердак театра скрипнула предательски громко. Едва я переступил порог, в лицо мне ударил волной сконцентрированной ярости.

— Идиот! Безмозглый, самовлюбленный, махровый эгоист!

Ярана стояла посреди комнаты, заваленной рулонами дешевых ковров и старыми театральными декорациями. Она вся дрожала, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Ее глаза, обычно насмешливые и острые, сейчас пылали чистым, неподдельным гневом.

— Ты вообще понимаешь, что ты натворил? — ее голос был низким, шипящим, словно у кошки перед броском. — Теперь шпионы Дейлы наверняка доложат ей, что ты как-то связан с театром и у нее уже не будет никаких сомнений в том, что представление является прикрытием для кражи трона! Ты выставил нашу операцию под удар из-за… из-за чего? Из-за порыва души?

Я закрыл за собой дверь, медленно выдохнул. Ее гнев был абсолютно логичен. С точки зрения оперативной безопасности мой поступок был чистейшим безумием.

— Я не мог поступить иначе, — сказал я тихо, но твердо. — Они только что потеряли шестьдесят двух человек. Они были на грани. Они ждали меня. Не капитана Мариона. Меня. Моего слова. Моего решения. Без этого я мог потерять их всех.

— Прекрасная речь! — она язвительно фыркнула, резко отвернулась и прошлась по комнате. — Ты думаешь, Дейле будет важно, какие у тебя были моральные терзания?

— Нет, — согласился я спокойно. — Не будет. Но я не собираюсь перед тобой извиняться за то, что сделал. Потому что не чувствую никакой вины. А теперь вместо того, чтобы тратить силы на выяснение отношений, предлагаю направить их на то, чтобы продумать возможные последствия и способы им противодействовать. Нам нужно быть на шаг впереди.

Ярана замерла на середине шага. Спина ее была напряжена. Я видел, как работают ее мозги, перемалывая ярость, переводя ее в холодное, расчетливое русло.

Она медленно повернулась ко мне. Ее взгляд был все еще жестким, но пламя гнева в нем погасло. Она несколько секунд молча прожигала меня глазами, взвешивая, оценивая.

В конце концов, она просто резко, почти сердито кивнула.

— Ладно. — Это не было прощением. Это было принятием условий игры. — Значит, думаем.

Она развернулась и уверенной походкой направилась к большому столу в углу, на котором был развернут детализированный макет королевского дворца Амалиса, выполненный с ювелирной точностью. Башни, внутренние дворы, потайные ходы, галереи — все было здесь.

Не говоря больше ни слова, я подошел к столу с другой стороны. Наши взгляды встретились над миниатюрными крышами и шпилями. Гнев уступил место напряженному, сфокусированному молчанию. Игра началась снова, просто правила внезапно изменились.

###

Два дня пролетели в лихорадочной подготовке, напряженной, как тетива лука. И вот настало утро праздника. Воздух в городе был пропитан сладковатым запахом жареных орехов и пряностей, а над дворцом развевались огромные стяги с гербом Амалиса. Со стороны все выглядело как пышное, ничем не омраченное торжество.

Изнутри же дворец напоминал муравейник, готовящийся к нашествию. Слуги сновали туда-сюда с подносами и украшениями, чиновники в парадных мундирах выстраивались в предусмотренные протоколом места, а повсюду — в арках, у колонн, на балконах — стояла охрана. Не просто церемониальная, а настоящая, боевая, с каменными лицами и руками, лежащими на эфесах оружия.

Моя роль была довольно простой — телохранитель театрального режиссера, вечно суетливого и нервного человека, который сейчас метался по главному залу, отдавая последние распоряжения. Сцену установили напротив королевского трона, и сейчас на ней вовсю кипела работа: монтировали последние декорации, проверяли сложные осветительные артефакты, выстраивавшие потоки разноцветного света. Актеры, уже в гриме и костюмах, кучковались в стороне, тихо повторяя реплики и отрабатывая движения.

Мое место было у боковой колонны, в тени. Отсюда был виден весь зал. И то, что я увидел, заставило меня обреченно вздохнуть.

Охраны было слишком много. Гораздо больше, чем мы рассчитывали, изучая планы дежурств и графики смен. Практически вдвое. Они стояли, стараясь выглядеть неприметно, но их взгляды, острые и проверяющие, постоянно скользили по всем присутствующим, особенно по работникам театра.