Юрий Розин – Демон Жадности. Книга 3 (страница 18)

Я приложил кончики пальцев к его обнаженному плечу. Татуировка «Сотни порезов», теперь действенная, так как наручники блокировали ману в теле Киогара, вспыхнула тусклым белым светом. Киогар вздрогнул, но это было ничто. Просто прикосновение.

— Сейчас будет немного больно, — предупредил я почти что вежливо. — Я начну с единицы. По шкале от одного до десяти.

Я мысленно повернул невидимый регулятор. Всего на градус.

Мышцы на плече Киогара напряглись, как струны. Из его горла вырвался сдавленный, хриплый звук. Глаза округлились от удивления — не от силы боли, а от ее природы.

Это не было похоже на удар или порез. Это было похоже на то, что кто-то воткнул ему в нерв раскаленную иглу и оставил ее там, заставив боль пульсировать с каждым ударом сердца.

— Где обычно тусуется Лемиан, когда не на своем корабле? — спросил я спокойно. — А что насчет Родрика?

Он сжал зубы на тряпке, смотря на меня с ненавистью. Я вздохнул.

— Два.

И повернул регулятор.

Киогар затрясся. По его виску заструился пот. Зрачки расширились, вбирая тусклый свет сарая. Хрип стал громче.

Боль теперь билась в его теле волнами, от плеча растекаясь по груди и спине. Он попытался вырваться, но наручники и паралич Маски держали его мертвой хваткой.

— Их привычки, слабости, — продолжал я, глядя ему прямо в глаза. — Говори, и это прекратится.

В ответ — лишь яростное, бессмысленное мычание. Упрямый.

— Три.

Его тело выгнулось дугой, пятки забили по гнилому полу, поднимая облачко пыли. Из-под век выступили слезы, смешиваясь с потом. Он закатил глаза, и я увидел в них уже не только ненависть, но и первый, крошечный проблеск животного ужаса. Тело начинало предавать его, реагируя помимо воли.

— Четыре, — продолжил я, не став задавать никаких вопросов.

Он закричал. Глухо, приглушенно, но это был уже настоящий, непритворный крик. Слюна проступила сквозь тряпку, потекая по щеке.

Все его существо сосредоточилось на этом одном, всепоглощающем чувстве. Мир для него сузился до боли, которую я держал в своей руке, как поводок.

— Его распорядок дня, черт возьми! — мои пальцы все еще лежали на его плече, передавая в его тело эту ужасающую симфонию страдания. — Во сколько он просыпается? Где пьет? С кем спит? Один ли?

Киогар судорожно замотал головой, пытаясь вырвать лицо из моей тени. Его дыхание стало частым и поверхностным, свистящим через нос.

— Пять.

Он взвыл. Звук был таким отчаянным, что Ярана невольно отпрянула от двери, ее каменная маска на мгновение дрогнула. Даже Силар, видавший виды, хмуро сдвинул брови.

Тело Киогара билось в немой агонии, его мышцы свело так, что казалось, они вот-вот порвутся. Боль была теперь везде. В костях, в зубах, за глазными яблоками. Она не оставляла места для мыслей, для гордости, для братской верности.

— Шесть, — сказал я безжалостно, и мой палец легонько пошевелился, нащупывая новый пучок нервов.

— МХРРРР! — он закричал сквозь кляп, закатывая глаза так, что были видны одни белки. Его тело обмякло, на полу начала разрастаться лужа. Запах дополнился новым, резким и неприятным.

Сознание начало отключаться, пытаясь спастись. Я тут же сбросил интенсивность до единицы, не давая ему этой возможности. Он судорожно вздохнул, придя в себя, и его взгляд, мутный и безумный, встретился с моим. В нем не осталось ничего, кроме панического, всепоглощающего страха.

Я медленно вытащил из его рта мокрую, пропитанную слюной тряпку.

— Говори.

Он несколько секунд просто хватал ртом воздух, слюна стекала с его подбородка.

— Я… я ничего не скажу… предатель… — прохрипел он, но в его голосе уже не было прежней силы, лишь слабая, отчаянная попытка ухватиться за последние остатки своего достоинства.

Моя рука снова легла на его плечо. Он зажмурился, заскулил, как побитая собака.

— Давай-ка сразу десять, как думаешь?

— Нет! Стой! Нет!

— Тогда говори, мать твою! Все, что знаешь!

Насчет Лемиана Киогар знал немного. Точно недостаточно для того, чтобы я мог пойти и с тем же успехом поймать самого подозрительного капитана из тех четверых, что мы видели. И с учетом того, что его особняк, который мы с Силаром видели днем, был окружен охраной, раза в три большей по численности и раз в десять более бдительной, чем у Киогара, Лемиана стоило оставить на потом.

А вот насчет Родрика информация поступила достаточно ценная. Во-первых, как и гласило его прозвище, он был самой настоящей совой. Спал днем, а всю активность оставлял на темное время суток: тренировки, разработку атак и, разумеется, развлечения.

В частности, особенно Родрик любил бордель «Незабываемое свидание», или, точнее, одну местную проститутку под псевдонимом Элегия.

Именно Родрик притащил Элегию в эти Руины, захватив вместе с каким-то транспортным судном и сдал в бордель, чтобы иметь взможность развлекаться с ней когда захочет, не испытывая при этом тех сложностей, что были у Киогара с Яраной.

Но в итоге, по иронии, Родрик по уши влюбился в Элегию и уже несколько месяцев уговаривал ее уйти из борделя с ним, она наотрез отказывалась, продолжая ненавидеть его всей душой, а он не хотел ее принуждать, понимая, что тогда окончательно лишится даже призрачного шанса наладить их отношения.

Потому, следуя довольно извращенной логике, он просто заявлялся в «Незабываемое свидание» при каждом удобном случае, продолжал убеждать Элегию в том, что с ним ей будет лучше, чем в борделе, а затем, фактически, насиловал ее, своими действиями старательно убеждая ее в обратном.

Когда Киогар рассказал об этом, я обменялся взглядами с Силаром. Тот едва заметно кивнул. Эта информация могла оказаться крайне полезной.

— И, что, он пойдет к ней сейчас? После того как заполучил наши корабли? Похвастаться?

— Конечно пойдет! — Киогар закивал с жутковатой, рабской готовностью. — Обязательно пойдет! Он любит перед ней красоваться своей силой, особенно после удачной вылазки. Будет рассказывать, какой он герой…

Я выдержал паузу, изучая его лицо. Страх в его глазах был настоящим. Лгал ли он? Возможно, в чем-то мелочном. Но в основном — нет. Боль выжгла из него все, кроме инстинктивного желания угодить мне, чтобы это прекратилось.

— Хорошо, — сказал я наконец, убирая руку с его плеча. — Очень хорошо. — Бросив взгляд на бесчувственное тело Киогара, я кивнул Силару. — Присмотри за ним.

Я выскользнул из сарая в прохладный ночной воздух. «Незабываемое свидание» оказалось украшенным красными лентами и цветами четырехэтажным зданием с тускло горящим фонарем у входа. Вошел внутрь.

Воздух был густым и сладким от дешевых духов, табачного дыма и чего-то еще, пряного и дурманящего. Негромко играла какая-то тоскливая мелодия. Хозяйка, дородная дама с уставшим лицом и слишком яркой помадой, подняла на меня взгляд.

— Доброй ночи, красавица, — сказал я, одаривая ее самой обаятельной улыбкой, на которую был способен. — Мне бы к Элегии. Она свободна.

Женщина покачала головой, лениво помахивая веером.

— Занята, милый. У нее гость. Очень важный гость. Выбирай любую другую девочку, не пожалеешь.

Мое обаяние сработало — она не стала грубить, лишь вежливо отказала. И подтвердила, что Родрик здесь.

— Да уж, не судьба, значит… — вздохнул я с наигранным пониманием. — Ну что ж, тогда я подожду. Только скажи, в какой она комнате? Когда она закончит со своим гостем, не хочу ждать ни секунды.

Для подкрепления запроса я положил на столик рядом со входом мешочек, взятый из дома Киогара. Целиком. Хозяйка улыбнулась, польщенная и довольная «чаевым».

— На четвертом, милый. Комната в конце коридора, с синей дверью и серебряной ручкой. Лучшая в доме. Для лучших гостей.

— Благодарю, — я кивнул и вышел, не став больше задерживаться.

Обойдя здание, я оценил фасад. Четвертый этаж. Окно с синими шторами — судя по планировке, оно должно быть тем самым.

Оглянувшись по сторонам и не найдя никого, кто мог бы меня увидеть, я поднялся в воздух и подлетел к нужному окну, замирая в воздухе прямо у подоконника. Окно было прикрыто, но не заперто наглухо. Из щели доносились приглушенные звуки — сдавленные стоны женщины и низкий, настойчивый голос Родрика.

— Я тебе дворец отстрою! Всего-то и делов — уйти отсюда. Я тебе жизнь другую устрою, Элегия! Почему ты не слушаешь меня⁈

Даже продолжая убеждать ее, он не мог остановиться. Больной ублюдок, с одной стороны, но с другой это было мне на руку.

Я приложил ладонь к раме, направляя тончайшую нить маны в простейший замок. Щелчок был почти неслышным. Я резко распахнул окно и влетел внутрь.

Комната была уставлена дорогой, но безвкусной мебелью. На большой кровати застыли две фигуры. Родрик, спиной ко мне, склонился над девушкой.

Он рванулся повернуться, услышав скрип рамы, его тело мгновенно окуталось аурой маны — но я был уже рядом. Используя всю скорость «Прогулок в облаках» вкупе с «Приларом», я налетел на него, ловя его левую руку, уже сжатую в кулак.

Щелкнули наручники, блокируя поток энергии. Его аура дрогнула и погасла.

— Что⁈ — рыкнул он, пытаясь вырваться.

Его свободная правая рука рванулась ко мне, но удар был слепым, яростным, лишенным привычной мощи и точности из-за дестабилизации маны. Я поймал его запястье, чувствуя, как мышцы напряглись в бессильной ярости.