Юрий Рост – Третьим будешь. Разговоры в Конюшне (страница 8)

ЮР Он работал в Горьком?

ЕБ Работать работал. И говорил, что ему очень хорошо: вот моя жена идет в театр или кино одна, а мне не надо думать, что к ней кто-нибудь пристанет, потому что все ГБ работает на меня.

ЮР Елена Георгиевна, а как вам ГБ, скажем, помогало обслуживать машину, квартиру?

ЕБ Никак. Формально нашим охранникам в нашу квартиру не разрешалось входить, это они неформально влезали, когда нас нет, воровали рукописи, бумаги. А машина… ну, если проколоть пару колес сразу.

ЮР Насчет колес. Помню, вы рассказывали, что даже когда колеса, ими же проколотые, надо было менять и машина стояла рядом с гэбэшниками, они не помогали.

ЕБ Андрюша сам справлялся с тем, чтобы поменять колесо. А я не могла, я не могу поднять колесо, вот мне не хватает сил вставить его на шпильки, и я должна кого-нибудь попросить.

Был такой случай, что у меня прокол, я остановилась, стала голосовать, чтобы какой-нибудь грузовичок за пятерку мне это сделал. Тогда пятерка была хорошие деньги. А рядом со мной машина, которая за мной следит, и они мне не разрешают. Я говорю: ну хорошо, тогда я буду здесь ночевать, а вы тоже рядом со мной и машиной. Мне хорошо, у меня одеяло с собой было.

Они пошли, позвонили по своему машинному телефону. Потом сказали, что я могу остановить кого-нибудь, вот я остановила грузовик, и водитель сразу согласился мне поменять колесо. И когда он уже заканчивал это дело, поглядел на мужика, который стоял рядом, молодой, здоровый, а потом мне говорит: «Он что у тебя, больной, что ли?» Я говорю: «Он не мой, он комитетский». И он так сразу насторожился и, видимо, понял ситуацию.

ЮР Как относился к технике Андрей Дмитриевич? Он понимал, как нужно делать?

ЕБ Он относился к технике и с уважением, и с опаской, но вот говорят, когда он занимался своими изделиями, то у него хватало инженерной изобретательности. А в домашней технике он абсолютно ничего не понимал. И в машине тоже. Там, радиоприемник починить, еще что-то такое – это все моя работа была.

ЮР То, что он в машине мало понимал, это я сообразил. Как-то мы возвращались (вас не было) из Дома ученых, я сел за руль его машины и понял, что сцепление буксует, а он считал, что это нормально. На такой машине нельзя ездить. И, я помню, когда мы были в Армении, он подошел к вертолету и с некоторой опаской сказал, что никогда не летал на вертолете, и добавил: «Вот видите, Юра, винт, если я на нем повисну, он может сломаться. А если он начнет крутиться, то тогда у него достаточно прочности, чтобы нас поднять».

ЕБ Я помню это трагическое путешествие, это мы уже возвращаемся из Спитака. Андрей вообще любил летать. И ему вот доставляли просто эстетическое наслаждение всякие летательные аппараты.

Всегда на всех аэродромах он любовался разными типами самолетов. Вообще ему нравилась самая передовая техника. Ему всегда казалось, что в этом заложено будущее и что-то вообще красивое.

ЮР А как он относился к красоте, к искусству?

ЕБ Я сейчас скажу вещь, которая может обидеть нижегородцев и покажется странной для тех, кто Андрея Дмитриевича возводит в пророки, в особые люди. Мы прожили в Горьком без месяца семь лет, и Андрей ни разу не был в Горьковской галерее, которая очень хорошая, я была там несколько раз. И когда я ему говорила: «Ну давай пойдем», он говорил: «Я не люблю музеи».

А вместе с тем, когда мы были во Флоренции, несмотря на дикий дождь, торопливость и всё, главные оба музея Италии (я думаю, что они главные) – Галерею Уффици и палаццо Питти – он смотрел.

С Андреем Дмитриевичем очень многое странно. У него была довольно замкнутая жизнь. Вот, например, до того, как Андрей встретился со мной, то есть пока он работал на объекте, он был в Ленинграде один раз в жизни и всего один день – на каком-то совещании. Не видел Ленинграда москвич, интеллигент в XX веке, чудо? И первый раз был в Эрмитаже за всю свою долгую жизнь в 87‐м году. Он один раз в жизни был в Киеве, тоже на какой-то конференции. Вот какая-то такая ужасно ограниченная была жизнь географически даже.

ЮР Но все-таки мне кажется, что тяга к путешествию у него была. Он не имел возможности долго путешествовать.

ЕБ Наверное, была. Из всех наших путешествий, я думаю, самое большое впечатление на него произвела Япония. Не особенностью своей культуры, искусства, а техническим размахом. Больше всего в Японии его потрясла поездка на какой-то металлургический завод. Японские развязки, японские небоскребы – красота. Он все-таки очень технократ был. Но при этом он не был глух к искусству, абсолютно не был.

ЮР Познакомились вы когда?

ЕБ В 70‐м.

ЮР Как это произошло?

ЕБ Существует две версии. Я считаю, что мы познакомились в октябре 70‐го, на суде в Калуге18.

Андрей Дмитриевич считает, что мы познакомились раньше, только я его не заметила. У Валерия Чалидзе19 дома, летом 70‐го.

ЮР А я помню, когда я познакомился с Андреем Дмитриевичем. Это 70‐й год. Начало марта.

ЕБ Ты сфотографировал тогда его. И в 71‐м году Андрей Дмитриевич дал мне эту фотографию, не знаю почему. А я ее показала в Ленинграде своей подружке одной. Она посмотрела на нее, потом на меня, и сказала: «Девка, мужик хороший, но он, случайно, не алкаш?»

Вот такое впечатление от той фотографии было у непредвзятого и неподготовленного человека. Она не знала, кто это.

У меня была еще одна его фотография из твоих. Он дал ее одной из своих двоюродных сестер, а она мне после его смерти дала. Не та, о которой было сказано, что он алкаш. На этой он трезвенник. Что и было на самом деле.

ЮР Я хочу вспомнить эту съемку 70‐го года. Андрей Дмитриевич жил около Курчатовского института тогда. У него была такая маленькая собачонка… Она была очень назойливая.

ЕБ Да, называлась Малыш.

ЮР Все время она цепляла, кусала меня за ногу, и я ее под столом ногой время от времени отодвигал.

И когда она поняла, что я ее все время буду отодвигать, она переметнулась на Сахарова. Я стал следить, как он себя ведет. Он ни разу ее не отодвинул, он все время убирал ноги. Она мешала. Но он не хотел унижать ее достоинство.

Некоторые моменты и слова Сахарова врезались в память и представлялись мне важными для понимания его. После возвращения из ссылки мы в Тбилиси стояли на балконе над Курой. Он любовался видом и вдруг сказал: «Не думал, что я увижу эту красоту, мы ведь с Люсей нашли уже себе в Горьком место на кладбище».

ЕБ Да, было такое.

ЮР У вас не было ощущения, что вы вернетесь?

ЕБ Нет, мы считали, что мы не вернемся из Горького. Но одновременно ощущение, что рано или поздно страна будет другой, присутствовало тоже. Но просто исторический процесс не всегда бывает столь быстрым. Поэтому мы приглядели место на кладбище. Но как только мы приехали в Москву и через полгода умерла мама, Андрей стал совершенно официально хлопотать о том, чтобы место около ее могилы как-нибудь откупить, чтобы оно осталось за нами. И ему все отказывали в этом, и академия никак не помогла, и он обращался в Моссовет, там ему отказали. У меня вот все не хватает духу собраться с силами, чтобы мне копии этих его заявлений дали для архива. Найдут ли?

ЮР Может быть, и найдут. Вы давали интервью и сказали, что вам есть куда уехать, а народ понял так, что вы собираетесь вообще отъехать.

ЕБ Ближайшие минимум полтора года у меня не будет времени складывать чемоданы. Мы создаем музей – общественный центр истории правозащитного движения имени Сахарова.

ЮР Что значит – ближайшие полтора года?

ЕБ Откуда я знаю, что в нашей стране будет через полтора года. Ты никогда не задумывался, что будет, если в один прекрасный момент мы проголосуем все, как за Мавроди голосовали в Мытищах20, и нашей этой недоношенной и новорожденной демократии будет поставлена точка?

Может, тогда не нужен будет музей, и вообще мы все будем не нужны. Я не знаю, что будет. Но пока я чемодан не собираюсь складывать.

ЮР А были хоть какие-то идеи у Андрея Дмитриевича, что он может уехать, покинуть страну?

ЕБ Я уже не помню дату, но думаю, что в 83‐м году Андрей Дмитриевич получил от норвежского правительства приглашение переехать на постоянное жительство. И он в ответ написал, что он рассмотрел бы это приглашение, но он просит их заняться более насущной для него проблемой – разрешением поехать мне на лечение21.

ЮР А как он переносил одиночество?

ЕБ Одиночество он переносил хорошо, он плохо переносил людей. У меня такое впечатление (это не потому, что я особенная), что кроме моего общества, все остальное общество ему было утомительно.

Вообще иногда приходили гости, а он уходил и забывал. Бывали такие случаи, что он с кем-то разговаривает аж два часа, потом наконец этот человек уходит и перед этим мне говорит, что вот мы так хорошо с Андреем Дмитриевичем поговорили, он так внимательно слушал, а я потом Андрея спрашиваю, о чем речь была, а он: «Я не знаю, я спал». Очень гордился собой в этом плане.

ЮР Я видел, как он спал на семинаре.

ЕБ Это всегда так было, но все, что надо, он слушал.

Мне очень нравится эта фотография, она у меня есть. Андрюша такой открытый. У него очень менялось лицо…

ЮР Это правда.

ЕБ …В зависимости от того, с кем он разговаривал. И всегда, когда он входил домой. Совершенно другое лицо, оно как-то разглаживалось, совсем другим становилось.