Юрий Рост – Сахаров. «Кефир надо греть». История любви, рассказанная Еленой Боннэр Юрию Росту (страница 5)

ЮР А Сахаров на суде был?

ЕБ Сахаров был с нами на суде. Когда был судебный перерыв, мы пошли в буфет, я взяла на всех сосиски и немного сердилась на Сахарова, у меня было много оснований сердиться.

ЮР Скажите, а интереса такого женского не было еще или он уже был?

ЕБ Не было.

ЮР Он очень красивый был в этот момент?

ЕБ Он был вполне внешне приличный.

ЮР Я смотрю на эту фотографию, вот Смоктуновский такой.

ЕБ В общем, не было никакого романа, даже зачаточного. Но я же тоже опытная, слава Богу, мне не 17 лет. Я понимала, что он проявляет ко мне интерес, это я понимала. Теперь я думаю, говорила я или нет, на кассационном суде, пожалуй, этот момент был первым в нашем с ним общении – разговор о личной жизни, о семье.

ЮР То есть какая-то доверительность?

ЕБ Впервые возникла там. И Андрей запомнил, что я ему сказала, что я мечтаю уйти на пенсию и заниматься внуками, которых у меня еще не было. Но Таня как раз вышла замуж, и я считала, что раз девка замужем, дальше – больше, семья будет расти.

ЮР Но вам же не 17 было лет, а сколько?

ЕБ Мне было за сорок сильно, по-моему. Это был 70-й год. 46 или 47 лет. Я же старая баба. Но я вообще должна тебе сказать, что тогда ко мне многие проявляли интерес, так что это не было особенным чем-то. По-настоящему я интересной стала, мне кажется, к сорока годам.

ЮР И я думаю, я посмотрел. Мне и сейчас кажется, что вы интереснее, чем были в ранней молодости. То есть вы из тех женщин, которые с годами набирают.

ЕБ И я беру на всех сосисок. Ну, я знаю, у Евы Менделевич, которая на каких-то случайных попутках приехала и живет у меня, денег нет, ну, мама Юры Федорова, но Сахаров-то может заплатить за эти сосиски?

ЮР Еще не знали, что он прижимистый?

ЕБ А он хоть бы что, между прочим. Но до этого были такие случаи, что вот мы на Комитете заседаем довольно долго, выходим на улицу. Метро нет, троллейбуса нет. И мы всегда с ним – с Твердохлебовым – на одном такси едем. И Твердохлебов у меня спрашивает: Люся, у вас деньги есть? Я говорю: по-моему, один рубль всего, с мелочью. Он говорит: а у меня, наверное, тоже. И он Андрея спрашивает: Андрей Дмитриевич, а у вас когда зарплата? И Андрей Дмитриевич говорит: а я не знаю, мне на книжку переводят. И ничего не понимает из нашего разговора.

ЮР А вы это действительно знали, что он не понимает?

ЕБ Я не знала.

ЮР Думали, вот жмотяга.

ЕБ Ты понимаешь. Мы с Андреем Твердохлебовым ездили так: считали, сколько у нас есть, говорили водителю: вот у нас два двадцать, дальше мы пешком пройдем. Сахаров знал «Чай-Вольпин-Кекс», но никогда пирожное или какой-то торт казенный не купил, ни разу.

ЮР То есть на халяву приходил?

ЕБ Абсолютно. Ну, Вольпин приходил на халяву. Так Вольпин, он нищий был вечно, просто нищий. Я тоже не буржуйка. Ну, я врач, ну, Ваня мне давал деньги – мы официально тогда разведены не были – ну, я в литературной консультации подрабатывала. На самом деле, я была выше среднего уровня по трем совокупностям.

ЮР Ну, сколько вы могли в литконсультации зарабатывать?

ЕБ Ваня посылал 100 рублей, я зарабатывала от 160 до 200 рублей. И мама получала пенсию 80 рублей. Да еще моя пенсия инвалида Отечественной войны второй группы.

ЮР То есть у вас где-то набегало рублей 400.

ЕБ Да. И несколько больше даже.

ЮР Это приличная сумма?

ЕБ Да, приличная. Во всяком случае, нам хватало. У моих шпанков всегда были хорошие учителя английского, математики, это стоило денег. Мы всегда снимали дачу или ездили на юг. То есть вот на это хватало. Еще куда-то. Когда Ваня был, то машина была.

ЮР Квартира эта была, квартиру эту мама получила?

ЕБ Мама как реабилитированная получила. После посадки, после освобождения. Но все равно на такси ездили.

ЮР И вот, вы ездите на такси.

ЕБ И вот однажды какую-то бумажку нужно срочно подписать Андрею. Я еду срочно к Андрею, а потом назад. И когда я подъезжаю к Андрею, вижу, что забыла кошелек. И я говорю водителю: давай назад, мне надо взять деньги. А он мне говорит: а вы к кому едете? Я говорю: так, к знакомому. Ну знаешь, барышня, так он меня назвал, какие странные у вас знакомые. Что вы, не можете у него взять трояк? Я говорю: я не могу. И вот я гоняю назад и туда, в три раза увеличивая сумму, везу Сахарову какую-то бумажку. И злюсь немного!

Потом Сахаров стал меня завлекать.

ЮР Сам момент, вот когда вы почувствовали интерес?

ЕБ Сразу, быстро. Первый раз было – он стал мне показывать фотографии, которые у него были из альбома, снимал Переверзев, что ли, фамилия секретаря Курчатова. И вот там были две фотографии – Андрей с Курчатовым. Известные.

ЮР Я знаю, в пальто.

ЕБ Нет, он в костюме, Курчатов сидит, а он стоит такой весь из себя! Она в книжках во всех есть, эта фотография. И про Курчатова рассказывает мне. А я говорю – Андрей Дмитриевич, вы мне так не нравитесь на этой фотографии.

ЮР У него чуб такой и широкие штаны?

ЕБ Да, брюки коротковатые. Он говорит: а почему? Я говорю: ну, какой-то вы тут зазнайка. Ой, что вы, Люся, у меня давно все эти валентности заняты и никакого зазнайства теперь нету.

ЮР Это он вам говорил где?

ЕБ У него дома сидя.

ЮР Вы сидите дома, там комната направо такая – диван, ковер?

ЕБ Да, вот эта квартира очень интересна, она по-барски сделана. Кстати, я нарисую, надо же открыть это публике. Вот ты входишь. Тут такой большой холл, тут холл поменьше. Там холлов – сил нет. И во всю спальню большой такой балкон. Здесь опять холл перед кухней, большая кухня, два окна. В этой квартире – там 64 метра, как считали, жилой. А на самом деле все эти холлы, они колоссальны. Нормальный бы человек здесь сделал бы гостиную сразу и еще что-то. И сортир, и ванная с предбанниками – это просто дважды прелесть.

ЮР А налево из второго вестибюля – комната Андрея.

ЕБ Здесь стоял такой большой кожаный диван, и вот здесь стоял никакой не письменный стол, а какой-то вроде кухонного, весь шатался, и на нем стояла машинка. Без окна. У него стенка, которая выходила в кухню, там как окно наверху было стеклянное.

ЮР Там вообще все были застекленные двери.

ЕБ У них везде застекленные двери. Да. И вот Андрей тогда говорил, что вот теперь он другой и хороший.

ЮР То есть не зазнайка? Он показывает вам фотографии, и просто вы сидите и разговариваете?

ЕБ Давайте вернемся назад, до фотографии. Вот мы вышли – толпа евреев, смертную казнь отменили. После того как толпа рассосалась, мы идем в сторону ГУМа – Валерий Чалидзе, который нас там встречал, Андрюша и я. И из какого-то бокового переулочка выходит наш судья Смирнов с авоськой, и в авоське вино у него и коробки с елочными игрушками. А я ругала почем зря его до этого. И Валерий говорит: да нет, Люся, зря вы так ругаетесь, смотрите, нормальный человек, на елку идет. И мы расходимся все трое в разные стороны. Я говорю: я пешком пройдусь и немножко приду в себя, и пошлю Эдику в тюрьму в Ленинград телеграмму.

А Валерий говорит – зряшное дело, ему не передадут, пока официально не придут сведения туда. А они придут только после праздника. А я говорю: я все равно пошлю, для себя легче. И мы попрощались все трое, я пошла на телеграф, послала телеграмму: «Поздравляю с Новым годом и жизнью. Люся». И, самое интересное, Эдик в дневнике написал, что к нему вечером в камеру зашел начальник и сказал: ну что, Кузнецов, жить будем. А он говорит: а вы откуда знаете? Он говорит: от тетки от твоей. Не сказал, что телеграмма пришла. Так что на самом деле не зря я послала телеграмму.

ЮР Пошли и расстались?

ЕБ Да, я на телеграф, а потом к себе. По дороге какие-то игрушки ребятам покупала, что-то еще. Пришла домой, жутко захотела спать. Легла спать, часов пять, наверное, было, мама меня будит. Она говорит – Сахаров тебя просит. Ну ладно, Сахаров. А чего он звонит? Послала ли я телеграмму? Я сказала: послала. И он меня с Новым годом поздравил, ну ладно, Бог с ним.

Прошло немного времени – второй суд ленинградский, «околосамолетчики». Я опять около.

ЮР Это уже не угонщики, а те, кто готовил?

ЕБ Те, которые готовили первый полет. Они планировали взять 40-местный самолет и набрать сорок человек. Но это потом сорвалось и они перешли на маленький 12-местный, что-то в этом роде.

ЮР А, по-моему, самолет был АН-2?

ЕБ Маленький, да. А «околосамолетчиков»35 судили отдельно. И я передавала по телефону все это. Приехала и опять пошла к Сахарову рассказывать. Но этот процесс особого интереса у него не вызвал.

Ну и что же дальше? Эдик еще в Ленинграде, еще не отправлен в лагерь, потому что он был свидетелем на «околосамолетном» процессе. И я ездила каждый месяц делать ему передачу.

ЮР Он сидел в Крестах?

ЕБ Нет, в Большом доме. И вот я приезжаю в Ленинград, иду пешком, я на Пушкинской всегда у Наташи останавливалась.

ЮР Наташа это кто?

ЕБ Наталья Викторовна Гессе. Она жила прямо рядом с вокзалом. Иду пешком и смотрю – газета с траурной рамкой. Это уже апрель, когда умер Игорь Евгеньевич36. И читаю на стене в газете некролог. И вот тут я проявила чуткость и человечность. Я позвонила из Ленинграда Андрею Дмитриевичу и выразила соболезнование. Когда я вернулась, это было уже через день после похорон, Андрей позвонил, и я ему сказала, что уезжаю в Киев. Зачем вы в Киев едете?

И я ему рассказала, что вот у меня есть подруга Маша Олсуфьева37 – итальянка, которая приезжает в Киев с группой как переводчица, и поэтому я еду в Киев повидаться с ней. А он мне говорит: Люся, а вы позвоните мне из Киева. Я говорю: ну хорошо, я позвоню. И пришлите какую-нибудь открыточку с видом, я говорю: ну ладно, пришлю. По сей день лежит эта открытка из Киева, и я ему позвонила.